Александр Александров – В злом сердце Бог не живет (страница 2)

Я поднялся по лестнице на последний этаж, открыл электронным ключом серую железную дверь и, миновав полутемный пустынный холл, вошел в свой кабинет. Возле компьютера лежала записка с номером телефона. Это была известная мне строительная компания «Монолит». Я позвонил.

– Здравствуйте, Ирина.

– Здравствуйте, Роберт, – ответил в трубке приятный женский голос. – Нам нужен рекламный ролик. Не могли бы вы к нам сегодня подъехать?

– Конечно… Вот только дождусь одного человека. Я должен ему кое‑что передать. И потом – сразу к вам… А что за ролик? Не тот, что мы с вами прежде снимать хотели?

– Приезжайте, обсудим, с начальством пообщаетесь. На месте все решим.

– Ладно, до встречи.

С компанией «Монолит» я сотрудничаю уже больше года. За это время мы сделали пару недорогих компьютерных роликов для размещения на телевидении. Потом они решили снять кое‑что помасштабнее. Я предложил игровой костюмированный вариант… Идея понравилась. Сценарий ролика выглядел так. Царь Иван Грозный выходит на балкон, обводит взглядом округу: «Лепота‑а‑а!» В кадре – вид города сверху, панорама новостроек. Бодрый голос за кадром сообщает, что дом у Ледового дворца к заселению готов. Царь на коньках едет по льду. Слышны звуки: «Вжик‑вжик!»

На всякий случай связались с «Мосфильмом» насчет авторских прав. Мало ли, вдруг посчитают это нарушением? Ведь образ царя на балконе уже был заявлен в одной из известных комедий. Ответ пришел быстро – возражений не было. Вот только в личном разговоре по телефону, прозвучало сомнение: дескать, мы‑то, как правообладатели ничего против не имеем, но, а что если кто из творческой группы проявит принципиальность и воспротивится? В общем, после некоторых раздумий, решили не торопиться. Потом запал поутих, клиент куда‑то надолго исчез… И вот – звонок.

Офис компании «Монолит» размещался на Сенной площади, в двух шагах от метро. Ирина встретила меня и проводила в приемную генерального директора. По дороге она успела в общих чертах рассказать о предстоящей работе.

– Ролик должен быть презентабельным, дорогим… Размещать его мы планируем на первом канале. Закадровый текст Станислав сам придумал. Вам необходимо довести все это до ума, сделать раскадровку.

– Сроки?

– Месяца полтора‑два у нас на это есть.

– Хорошо… А где надо будет снимать? В помещении или на улице?

– На улице, – Ирина озорно встряхнула копной рыжих волос и поправила косую челку. – Да расстегните вы пиджак, Роберт… Сегодня такая жара.

– Да‑да, – я машинально расстегнул пуговицу. – А насчет бюджета вы не в курсе? Хотя бы понять, в каких пределах…

– Сейчас Станислав сам все расскажет.

Генеральный директор Станислав Зименков радушно поднялся из‑за стола нам навстречу. Он был высок, худощав, резок в движениях; говорил быстро, активно помогая себе при этом жестами. Казалось, внутри у него спрятана какая‑то пружина, которая ни на минуту не дает ему покоя.

– Вот текст, посмотрите, – Станислав протянул мне исписанный от руки листок. – Что скажете?

Я быстро пробежал глазами текст, слегка спотыкаясь в тех местах, где написанное читалось неразборчиво.

«Чего хочет женщина?.. Почувствовать освобождение от ежедневных проблем. Быть уверенной в завтрашнем дне. Знать, что тебя понимают любимые. Не играть, а просто быть собой…»

– Да, и в конце, – Станислав нервно потер ладонью гладко выбритый подбородок, – что‑нибудь такое – «Дом «Монолит»! Лучший дом для моей семьи!»

Я согласно кивнул и предложил:

– Можно еще добавить номер телефона.

Станислав на секунду задумался.

– Корпорация «Монолит». Пять‑пять‑пять, восемь‑восемь, пять‑пять…

– Гениально, – улыбнулась Ирина.

Я почувствовал легкое волнение. Так бывает всегда перед началом работы. Еще неизвестно что и как ты будешь снимать, непонятно вообще получиться ли что‑нибудь из этого; а тебе уже верят, на тебя надеются, и подвести людей ты не имеешь права.

– Главной героиней должна быть женщина, – продолжал между тем Станислав. – Она вышла на утреннюю пробежку… Парк, деревья… Вы видели фильм «Чего хотят женщины»?

– Ну, так… – ушел я от ответа.

– Надо снять что‑то похожее. Вот она бежит, размышляет… Такой внутренний монолог. Потом заходит в дом, а там – семья: маленький сын, муж… Она счастлива…

– Потому что живет в доме, который построила корпорация «Монолит», – вставила Ирина.

Теплый ветер тугой волной ворвался в приоткрытое окно, со стола полетели бумаги. Судя по тому, как разом потемнело небо – надвигалась гроза. Станислав притворил тяжелую оконную раму, мы с Ириной собрали разлетевшиеся по кабинету листы. Отдаленный рокочущий гром послышался сквозь стекло.

«Вот это да! А я, как назло, без зонта, – мелькнула запоздалая мысль. – Костюм жалко… Всего пару раз надел».

– Когда вы, Роберт, готовы будете приступить? – спросил Станислав, слегка опираясь на выгнутую спинку роскошного стула.

– Хоть завтра… Надо собрать съемочную группу, найти подходящую натуру, определиться с актерами. Недели две уйдет на подготовительный период.

– Хорошо. А что по деньгам?

– Если вы хотите, чтобы ролик выглядел солидно, я бы посоветовал вам снимать на кинопленку. А это – несколько десятков тысяч долларов. Точно сумму пока назвать не могу, надо составить смету. Но порядок цен такой…

Станислав задумчиво почесал затылок.

– Надо подумать, с партнерами посоветоваться. Завтра Ирина с вами свяжется.

– Ладно, – я поднялся. – Если что, звоните в любой момент.

На прощание Ирина сунула мне в руки зонт. Я попытался отказаться, но она была настойчива.

– Возьмите, Роберт, не упрямьтесь. Вы же видите, какой на улице дождь.

– А сами как?

– У меня есть запасной, – улыбнулась Ирина.

Я вышел на опустевшую, залитую дождем площадь и, прикрываясь зонтом, побежал к метро. Возле входа толпился народ, поэтому мне не сразу удалось проникнуть внутрь. Стиснутый со всех сторон, я на какое‑то время исчез в людском водовороте. Затем могучая сила толпы, словно щепку бросила меня вперед, и, протащив сквозь стеклянные двери, увлекла к турникетам.

Спускаясь по эскалатору, я увидел знакомого, он стоял на несколько ступенек ниже. Мы с ним вместе учились в автошколе. Я догнал его на переходе.

– Привет, Роберт! – обрадовался он. – Вот так встреча!

Нам было по пути, и мы сели в одну электричку.

По дороге приятель рассказал о своей поездке в Америку. Я слушал его в пол уха, изредка кивая головой и рассеянно улыбаясь… Пока не прозвучало это имя – Анна. Я невольно напрягся. Хотя, казалось бы, мало ли в Нью‑Йорке русских эмигранток с таким именем?

– Мы с женой за это время у них дома не раз побывали, – продолжал рассказывать мой знакомый. – Очень гостеприимная пара… Виталий там бизнес какой‑то имеет, а Аня преподает в танцевальной школе. Она, кстати, раньше в Мариинке работала.

Я почувствовал, как дрогнуло сердце. Не слишком ли много совпадений?

– Вот, взгляни… – приятель открыл ноутбук. – Жена снимала.

Я не поверил глазам. С фотографий смотрела она – та самая Аня‑Анечка‑Анюта; девушка, которую я когда‑то любил и с которой давно расстался. Конечно, время наложило на нее свой отпечаток, она изменилась, повзрослела, превратилась в солидную ухоженную тридцатилетнюю женщину, но неизменными остались эта озорная улыбка, этот загадочный взгляд… Давно угасшее, полузабытое чувство снова возникло в душе и с тихой нежностью напомнило о прошлом.

На некоторых фото она была вместе с дочерью и мужем. Я поймал себя на том, что ревниво всматриваюсь в мужское лицо. Темные, слегка вьющиеся волосы, внушительный нос с горбинкой, близко посаженные черные глаза, легкая небритость… Аня была совсем другой – светловолосая, с серо‑голубыми глазами, нордического типа. А дочь – копия отца.

Подумалось, что все могло бы сложиться иначе. И эта девочка рядом с ней была бы сейчас похожа на меня. Если бы… Если бы мне не пришлось тогда, много лет назад сделать этот тяжелый выбор.

2

Мы познакомились ранней весной, когда на Неве еще стоял лед, а прозрачные серые дни были ветрены и прохладны. Я работал тогда в газете и мне поручили сделать материал о Мариинском театре. В качестве сопровождающего выделили одну из сотрудниц – молодую девушку по имени Аня.

Поначалу она не вызвала у меня особого интереса. Подумаешь, балерина… Одета в какой‑то серый бесформенный пиджак, такую же серую тяжелую юбку – ни спереди, ни сзади ничего выдающегося нет. Это только потом, какое‑то время спустя я смог по достоинству оценить ее великолепную фигуру. А тогда еще думал, стоит ли продолжать знакомство?

Первое наше свидание состоялось две недели спустя, на Невском проспекте. Я встретил Аню на выходе из метро Гостиный двор, пригласил в кафе, предложил выпить по бокалу шампанского. Она не отказалась… Но перед этим мы долго гуляли по Невскому. День выдался солнечным и теплым. Пестрая нарядная толпа рекой текла по широкому тротуару и, затерявшись в этом праздничном шумном многолюдье, мы шли и шли, куда глаза глядят. Аня рассказывала о себе, я тоже… Мне было легко с ней общаться. Может быть потому, что я чувствовал ее интерес, а может быть оттого, что совсем не стремился ей понравиться. Ведь с самого начала я знал – это ненадолго. Еще там, в театре, она призналась мне, что скоро уедет. И нам обоим было ясно, что наше свидание, и все последующие встречи, если даже они еще когда‑нибудь состоятся – это все так, несерьезно; мимолетное приключение, не более того…