Александр Александров – Следователь, Демон и Колдун (страница 119)

Анна задумалась. Она думала довольно долго, и в её немигающих, жутко застывших глазах плясали отблески костра.

Затем командир словно включилась, как автоматон: прочистила горло, отрезала себе кусок вяленого мяса, поперчила его, посолила, нетерпеливо постучала ногтиком по пустой рюмке, которую предупредительный магистр тут же наполнил.

- Около месяца назад, – командир чуть наморщила лоб, рассеяно потирая левый висок, – мне приснился странный сон. Точнее, это было видение – ну, самое обычное, какие постоянно случаются у колдунов.

Фигаро кивнул. «Видения», или, по-научному, «неосознанная интерпретация стабильных информационных конструктов в эфире», действительно, случались абсолютно у всех колдунов – у кого чаще, у кого реже. Как правило, это случалось во сне; например, следователю однажды приснилась летающая колбаса, за которой гонялась вся деревня, а на следующий день у соседа сбежала корова, которую тот собирался забить. Корову и вправду ловили все, кому ни лень, но так и не поймали; бурёнка сбежала на волю, в леса, где её неделей позже благополучно задрали волки. У некоторых колдунов даже случались особые припадки-трансы, из которых они пророчили будущее; это считалось особого рода душевной хворью, но, к счастью, успешно лечилось алхимией и электрическими шоками.

- Мне приснилось, – продолжала тем временем Анна, – что меня преследует какая-то тень. Здесь, на Хляби, подобные сны – обычное дело, вообще-то. Ночные Летуны, штрыги, мелкие демоны, дикие черти – мне вечера не хватит, чтобы перечислить всех Других тварей, что охотятся здесь на эфирном плане. Некоторые просто смакуют ауры, некоторые вообще полезны – удаляют излишки дурной «вита», а некоторые смертельно опасны. Впрочем, от них всех с успехом защищают амулеты и ритуальное колдовство, однако иногда кто-то с той стороны нет-нет, да и прорвётся в твою голову. Но на этот раз сон был слишком уж реалистичным. Куда чётче и ярче, чем даже те сны, что умеют навевать Буки. Некое тёмное существо охотилось за мной: караулило в тенях, внезапно выпрыгивало откуда-то сзади, пряталось, хватало за плечи...

- Вы его рассмотрели?

- Нет. Я пыталась, но ничего не вышло. Просто какая-то тень, но в ней чувствовалась прямо-таки запредельная сила.

Она задумчиво потёрла переносицу и снова уставилась в костёр.

- Существо в видении охотилось на меня, да. Но со временем у меня появилось устойчивое ощущение, что... Даже не знаю, как бы это поточнее сформулировать... Что эта тварь не хочет меня убивать, а просто пытается куда-то загнать. Причём не в ловушку, а как бы уводит меня от чего-то. Очень странное прозрение, но в таких видениях, сами знаете, интуиция – вторая логика.

Анна положила в рот очередное луковое колечко, достала из маленькой баночки зубок маринованного чеснока и отправила вслед за луком. Фигаро подумал, что в течение ближайших часов командир «Дубин» сможет своим могучим выдохом валить с ног медведей-шатунов.

- И тогда я перестала убегать от этого существа. Наоборот, как бы назло бежала туда, откуда оно на меня наскакивало. Это было страшно, но иногда злость становится сильнее страха. И тогда сон... изменился. Темнота вокруг исчезла, и я увидела, что стою на поляне в лесу. Небольшая такая полянка, почти без снега. Там ещё росли грибы кругами – «ведьмины кольца». А передо мной чёрт-те знает на какую высоту вздымалась Рогатая гора.

- Та самая, к которой мы идём?

- Ага. Я замерла на месте, потому что совершенно не понимала, что делать дальше. И вдруг откуда-то – да просто из ниоткуда – появился старик. Очень странный и немного смешной: длинная белая борода, красивый блестящий плащ усыпанный звёздами и полумесяцами, шапка-колпак... Клянусь, буквально вылитый Мерлин Первый со старых портретов, ха-ха! Он что-то сказал мне – не помню что, я не расслышала – схватил меня за шкирку как котёнка, и швырнул куда-то в сторону горы. И всё, я проснулась.

- Интере-е-е-есно, – буквально пропел Френн, – а скажите, госпожа Анна, этот сон оставил после себя дурное послевкусие? Странный осадок? Вы почувствовали грусть? Желание поплакать?

- Во-первых, Френн, хватит называть меня «госпожой Анной». У нас на Хляби с собутыльниками не церемонничают. А во-вторых, нет, не оставил. Даже наоборот, проснувшись, я почувствовала... не знаю, облегчение какое-то. Как будто камень с души свалился. Так что вот вам и ответ на ваш вопрос, Метлби: да, гора – место расположения аномалии – на меня как на колдунью влияла. Но лишь раз и вот в такой вот забавной интерпретации.

Френн и Фигаро многозначительно переглянулись, что, конечно же, не осталось незамеченным Метлби. Магистр чуть улыбнулся кончиками губ, прикрыл глаза и, щёлкнув пальцами, сказал:

- Анна! Фигаро! Господин инквизитор! Предлагаю тост!

- Тост – это можно. А почему это я – господин инквизитор? Чем я вам не угодил?

- А чем вообще инквизиция угодила колдунам? Тем более, магистрам? Тем более, демонологам, некромантам и прочим честным учёным, изучающим загадки бытия не по книженции слащавого маразматика Бёрна «Дивные Дива нашего Мира и Миров Ему сопредельных»? Бывает, что честный колдун рта не успеет открыть, а его уже тащат в ваш чёрный воронок – ничего себе, сотрудничество!

- Так если тащат, то, может, не такой уж он и честный, этот колдун?

- А кто это определил? Вы «Чёрный Эдикт» читали?

- Ну-у-у, эта книга не то чтобы широко сейчас используется... Только некоторые главы.

- Ага. Это всё равно, как если бы я сказал, что замучивая до смерти в целях демонологической ритуалистики господина Шнобеля я обращался не ко всем главам «Палаческой Книги» Азиры Торквемадуса, а только к пятой и третьей.

- Ну, сравнили! Вы же магистр, Метлби! Не корчите из себя деревенского дурачка. Уж кому-кому, а вам должно быть лучше всех известно, что может сотворить колдун, в руки которому попали, скажем, «Комментарии Зусса-Бруне к Первой Книге Малого Ключа»!

- А что может сотворить простой пьяный денщик, в руки к которому попала артиллерийская самоходка с полным боекомплектом?!

- Метлби! Устранять последствия злонамеренного или, упаси Эфир, неквалифицированного колдовства приходится специалистам! Специалистам, которых, кстати, не везде найдёшь, и которых готовят годами!

- А лекаря готовят, по-вашему, два месяца?! Или инженера, которому, случись чего на алхимической фабрике, потом восстанавливать город? Я знаю, что вас напрягает, Френн. Вы считаете, что колдовство – это слишком много могущества сосредоточенного в одних руках. Но то же самое касается и любого другого знания. Вот смотрите: уже сейчас на всех заводах-фабриках у нас паровые станки, автоматоны, а кое-где уже и электромеханические установки всякие, да? Раньше профессия механика передавалась по наследству; существовали целые династии инженеров-механиков, как-то господин Фродо с его сыном, род Мерседес, Зингерманы и иже с ними. Теперь же мануфактурам требуется огромное количество высококвалифицированных специалистов: алхимиков, механиков, оптиков, электриков! Надо их где-то готовить? Надо. И вот уже появляются профессионально-технические колледжи, высшие техникумы, профильные институты! Сегодня любой мальчишка может собрать в отцовском сарае алхимическую хлопушку, а это уже без пяти минут граната. Что ж теперь: всё закрыть и запретить? Колдунов, Френн, вы хотя бы можете поставить на учёт – их не так много. А что вы будете делать со всеми этими армиями выпускников колледжей при мануфактурах, которые завтра будут собирать дома автоматонов-убийц? А?

- Это уже не моё дело, – Френн равнодушно махнул рукой, – мне, поверьте, колдунов хватает. К тому же, вы, Метлби, как и все магистры высшей квалификации, идеалист. Причём идеалист полный и законченный. Ну с чего вы взяли, что все эти Степаны, Ллойды и Герасимы получив свою «корочку» подмастерья алхимика или, пусть даже, полного механика с тремя зелёными печатями и красным дипломом начнут собирать автоматонов или мастерить машинки, от которых загнётся весь род людской? Да они будут бегать по заводам, искать себе должность, где работать нужно поменьше, а платить станут побольше, и, уж поверьте, своё свободное время они потратят не на смешение адских порошков в подвале, а на то, чтобы свозить больную почками жену на воды в Чернолесье. Ну да, будет, конечно, пара-тройка таких себе фанатиков с мозгами набекрень, которые всерьёз задумаются как бы им ужучить человечество, или, упаси Небеса, его осчастливить. Но их будут единицы, Метлби! Е-ди-ни-цы! К тому же, подобные индивидуальные исследования требуют недюжинных расходов. Да что там: они требуют золотых гор, миллионных вливаний! Таких средств у выпускников технических колледжей нет, иначе они не были бы выпускниками технических колледжей. А те, у кого средства есть, уж поди не станут тратить лучше годы своей молодости на то, чтобы сидеть на жёстком стуле в плохо отапливаемом помещении и зубрить «Механику для механиков, учебник для Курса Первого»!

- Некоторые будут, – вставил Фигаро. – Хобби у всех разные, знаете ли.

- Конечно. Некоторые будут. И эти, которых будет один на сто миллионов, возможно, станут двигать человечество вперёд, где бы там этот пресловутый «перёд» не находился. Но на них, если что, управа найдётся. Если, конечно, они станут чересчур уж баловать.