Александр Агамальянц – Меч колдуна (страница 2)

А прозвища свои сестры получили от подданных. На самом деле, они даже не особо придавали этому значение, потому что такие вещи находились за пределами их понимания и интересов. Зато покоренные народы очень хорошо запомнили, каким способом каждая из царственных ведьм любит убивать.

Одной нравилось наносить страшные раны и ломать кости. Смотреть, как ее жертва иссыхает от мучительной хвори. Создавать жуткие скульптуры из тел и омерзительных тварей вроде гигантских костяных пауков и многоруких упырей, не знавших пощады на поле боя. Немощь и страдания плоти – вот ее царство и подлинная страсть! Бывало даже, что в минуты скуки она резала свое тело, чтобы развлечься.

Другая же брезговала плотскими утехами своей сестры, считая мясо не более чем едой. Но испытывала неописуемое наслаждение от созерцания душевных мучений. Когда отделяла сознание человека от его воли, лишая власти над телом и всеми пороками. Так, со временем, человек превращался в кровожадное чудовище (неизбежно меняясь и внешне), внутри которого, словно в тюрьме, заживо гнила от ужаса и отвращения его личность.

Была и третья из Королев, чья услада это безумие. Но не восторг изобретателя или ужимки городского сумасшедшего, а полное подавление разума. Ей претила вся эта возня с людьми, которой занимались обе сестры, каждая по-своему, зато пьянила абсолютная власть. Когда десятки и сотни послушных рабов исполняли любую ее прихоть с выражением величайшего почтения на лицах. Пожалуй, она была наиболее царственной и грациозной из всех трех.

И именно она потерпела постыдное поражение на охоте, которую сама же и начала! Охота имела сакральное значение для первобытных ведьм, поэтому плохой охотник не достоин сожаления. И не важно, неудача постигла тебя по собственной оплошности или по чьему-то коварному умыслу. Теперь ты – слабый. А у слабого забирают все, включая душу! Но в этом случае речь шла еще и об огромном царстве, раскинувшемся чуть ли не на четверть мира.

5

Разъяренные Королевы уже изготовились, чтобы наброситься друг на друга прямо в зале странной мастерской, но светящиеся круги, в которых они стояли, сделали свое дело и не дали ведьмам сдвинуться с места. Наличие силы, способной остановить их, пусть даже на миг, сбило сестер с толку и этого сиюминутного сомнения хватило, чтобы ослабить их связь с залом. В следующее мгновение зал озарила яркая вспышка. Чудовищ отправили восвояси. Ветер стих. Стихла и его музыка. Встреча окончена.

Гнев сестер почувствовали все обитатели их мира. Даже самые простые люди, предельно далекие от колдовства и прочих высоких материй землепашцы, вдруг осознали, что грядет что-то страшное. Живя на пустынной территории, всего на четверть покрытой водой, им было не привыкать к борьбе за выживание ни с природой, ни с соседями, но сейчас это было предчувствие иного рода. Предчувствие бед такого масштаба, какой они знали только из древних легенд.

Но даже среди этой нарастающей тревоги было место, где никого не волновали ни царственные ведьмы, ни передел мира, ни даже Божьи искры и вечные поиски неведомого. В одной из многочисленных скал побережья Моря Тысячи Смертей расположилась едва различимая дверь, к которой вела узкая тропинка. Причем, расположилась так удачно относительно солнца, что заметить ее сложно, даже, когда знаешь, куда смотреть.

За дверью начинался коридор, ведущий вниз и вглубь скалы. Что-то типа винтовой лестницы, только без ступенек. Заканчивался этот проход довольно просторной комнатой с низким потолком и тремя дверями в прочие помещения. Она явно предназначалась для свободного перемещения нескольких человек, поэтому пустовала, чтобы ничто не мешало движению. Двери же находились в каждой стене. Простая и понятная планировка без затей и излишеств.

Справа от входа находились жилые комнаты, а также прочие помещения для бытовых нужд: кухня, столовая, помывочная, оружейная и так далее. Слева – разного рода кладовые и что-то типа загона для животных, теперь пустовавшего. Имелся также и своеобразный огород с грибами и какими-то еще растениями непонятного вида. Он как раз выглядел вполне живым и активно используемым. В общем, все это были обычные помещения для обособленной жизни без необходимости часто выходить наружу.

А вот центральные комнаты заслуживали отдельного внимания! Сперва шел еще один коридор вниз, заканчивающийся дверью в большой зал. Раза в два больше немаленького “атриума” и с высокими, в два человеческих роста, потолками. Стены украшены декоративными полуколоннами и покрыты причудливыми узорами. В центре – круглая мозаичная площадка, также содержащая в себе несколько загадочных символов.

Напротив входа, у края этого круга, но не нарушая его границ, стояло огромное тяжелое зеркало с мутным стеклом. Овальной формы, немногим выше человеческого роста, оно покоилось на трех массивных ножках в форме звериных лап. Раму же украшала резьба, изображавшая животных, похожих на чудовищных волков, их добычу, различное холодное оружие и все те же неведомые символы, что встречались в зале повсеместно.

6

Примерно пять веков назад в этом скальном убежище обитало две дюжины человек. Все – хорошо обученные воины, беззаветно преданные своим клятвам. Формально они считались рабами, но не тяготились этим статусом, а в каком-то смысле даже гордились. Ибо для них он означал абсолютное доверие обеих сторон друг другу. Тем более, что речь шла не только о жизнях, но и о бессмертных душах!

Воины-рабы обязались хранить имущество своего господина до его возвращения или до своей смерти. Взамен же их души получали полную свободу и ржавые крючья Колеса Перерождения не утащат их в пекло для очищения от мирской скверны перед очередным появлением в этом страшном безрадостном мире. Достаточно неплохая сделка, особенно, учитывая, что жизнь за пределами убежища не предлагала каких-то особых преимуществ.

Время шло, старые воины покидали этот мир, с честью отстояв свой дозор. Новые появлялись, на тех же условиях (в знак этого получали особое клеймо с замысловатым знаком), но не так часто, как хотелось бы. Ряды обитателей убежища неизбежно редели. В итоге осталось всего двое: юноша, только вошедший в пору совершеннолетия, и старик, бывший таковым еще много лет назад, когда выкупил младшего из четверых детей у пары, случайно наткнувшейся на дверь в скале.

Семья бедняков спасалась вместе с прочими жителями близлежащей деревни то ли от разбойников, то ли от неурожая, но из-за непогоды отстала. В поисках укрытия они осматривали окрестности и заметили дверь. Отец семейства настаивал, что это достижение как раз младшего из его детей. На счастье путников, дверь оказалась не заперта. И вот, они уже встречают угрюмого, но не выглядящего злым старика, который кормит их, устраивает на ночлег и делает заманчивое предложение.

Изначально старый Хуффи предложил всей семье остаться в убежище. Каким-то чудесным образом оно не пришло в упадок за полтысячелетия, поэтому не требовало ремонта или каких-либо еще сложных работ. Просто живи и все! Но жена и старшие дети категорически отказались, а жертвовать семьей отцу не хотелось. Однако, младший из детей занемог и стало понятно, что тягот пути он не вынесет. Да и выхаживать его времени не было, иначе остальных уже не догнать.

Так Хуффи купил себе преемника практически за мешок сухарей и несколько драгоценных камней. Что было с этими людьми дальше он не знал. Да и Младший не особо интересовался. Его действительно устраивала жизнь в убежище. Разве что ежедневные поучения полубезумного старика о том, каким подобает быть благородному воину-рабу, и как важна их миссия, надоедали. Но это неизбежное зло, да и в остальном дед был хорошим и заботливым человеком.

Так и в этот день, точно такой же, как и все предыдущие, Младший со скучающим видом в тысячный раз слушал наставления старика. И все это было настолько привычно и монотонно, что они оба не сразу обратили внимание на громкий хлопок, раздавшийся из нижнего зала. Первым спохватился Хуффи и засеменил в комнату с мозаичным полом. Младший чуть отстал. А когда вошел в зал, его мир перевернулся с ног на голову. Мутное стекло огромного зеркала разбито вдребезги. На полу среди осколков лежит окровавленный человек без кожи, ног и одной руки. А старый Хуффи упал перед ним на колени и причитает:

– Слава Творцу за милость, оказанную мне, нижайшему из недостойных, дожить до этого дня! Слава Творцу, ибо Господин Руза вернулся!

II. Страшно быть свободным.

7

Всю, немалую уже, жизнь в убежище Младший думал, что возвращение господина – это некая легенда, которая нужна, чтобы оправдывать сидение под землей. Ну, а если оно все-таки произойдет, то случится это ярко, красочно и торжественно. Величественно, хотя бы. Естественно, ничего из этого он не увидел. Корчащаяся на полу тварь и на человека-то была слабо похожа. Да и вызывала никак не благоговейный трепет.

Существо просто-таки источало какой-то необъяснимый, животный ужас, который овладел разумом Младшего за пару мгновений. Юноша истошно заорал, заполошно крутанулся через себя и бросился к выходу. И тут же по залу пронеслось резкое:

– Стоять! Раб! – этот голос Младший слышал впервые. Но важнее было другое: ноги его перестали слушаться, и парнишка резко застыл на полушаге, неизбежно шлепнувшись наземь. Рабское клеймо на загривке горело огнем.