Александр Афанасьев – Временно живые (страница 5)
– Популизм и не более – сказал сэр Джон – лживые подонки
– Да, сэр, но там народ довольно наивен и восприимчив к разного рода пропаганде и обещаниям светлого будущего, нельзя забывать, что это территория бывшего СССР.
– Вы более чем хорошо разбираетесь в экономике и социологии – заметила Стела Римингтон – учились где-то?
– Да, мэм. Три курса Лондонского университета, социология.
– Интересно… А почему вы не закончили обучение?
– Деньги кончились, мэм – усмехнулся лейтенант
– Вот как? Почему же вы не взяли кредит?
– Кризис, мэм.
– Получается, эти ублюдки торгуют надеждой, – сказал его командир.
– Примерно так, сэр. И у них это получается очень хорошо.
– А как насчет армии, лейтенант? Спецслужбы? Насколько они эффективны?
– Трудно сказать, сэр. Президент Казахстана Назарбаев, по-видимому, отлично понимает характер стоящих перед его страной угроз и не просто так поставил для казахстанской армии задачу войти в двадцатку сильнейших армий мира. Работает у них и спецслужба, так называемый Комитет национальной безопасности, они с большой охотой обучаются и у нас и у русских, посылают своих людей в Академию ФБР в Квантико. В Узбекистане действует едва ли не самая сильная в регионе спецслужба, есть там и целый полк специального назначения с хорошей подготовкой, укомплектованный в основном русскими – раньше на том месте был учебный полк для частей специального назначения, отправляющихся в Афганистан. Мы провели совместные учебные выходы с ними – и надо сказать, их опыт чрезвычайно полезен, я бы осмелился рекомендовать направить туда специальную группу от САС и, возможно, морских пехотинцев США для получения опыта. Многие страны в регионе закупают российское оружие, создают офицерский корпус. Проблемы остаются все те же, сэр, классические проблемы развивающихся постколониальных государств. Есть прослойка образованных, цивилизованных людей, которым доступны все блага современного мира, которые живут в городах и встроены в современный миропорядок. Эти люди готовы к сотрудничеству с нами и даже хотят его. Но есть гораздо более значительная масса темных, необразованных людей, проживающих в сельской местности. Земля и вода принадлежат не им, они принадлежат кому-то вроде современных феодалов и эти люди вынуждены наниматься к ним на очень плохих условиях. У этих людей в семьях огромное количество детей и из них – вынуждены набрать рекрутов для армии: пусть для ребенка из необеспеченных слоев населения это большой шаг вверх по социальной лестнице, но невозможно предсказать, как он поведет себя, если придется подавлять мятеж населения. Эти страны имеют два пути развития, сэр. Первый путь – если их лидерам удастся консолидировать силы армии таким образом, что она будет независима от общества и при необходимости – подавлять большинство общества вооруженным путем. То есть создаст армию не как инструмент для защиты, а как своего рода касту, общественный класс со своими интересами. Это путь Пакистана, сэр. Второй путь – если обществу удастся уничтожить властные структуры, созданные после распада СССР. В таком случае, мы будем иметь дело с народной демократией, но демократией по сомалийскому и афганскому образцу. Распад государственных институтов, фактический раскол страны по районам и местам компактного проживания этнических групп, создание вооруженных современным оружием банд и грабеж, набег на соседние страны как основной источник существования. Проникновение Талибана, которому крайне выгодно дестабилизировать обстановку в регионе и отрезать наш контингент от снабжения с севера зоной нестабильности. Агрессивный ислам как религия. Этот путь более вероятен, чем первый, сэр, ближе всего к краю пропасти подошел Кыргызстан, последние революционные события это показали. Армия и полиция не стали защищать власть, они частично разбежались, а частично перешли на сторону мятежников. Мятежники, взяв власть в столице, использовали ее не для установления демократии – а для массовых грабежей и поджогов. Ситуацию удалось стабилизировать, но лишь временно, потому что в стране ничего не работает и людям просто не на что жить. Местные экономики не создают рабочих мест, в то время как население становится все больше и больше. Рано или поздно это закончится взрывом, который либо будет подавлен, либо нет. Все зависит от армии, и от того, какую позицию она займет. Точнее – насколько ее интересы не совпадут с интересами большинства.
Участники совещания переглянулись.
– Генерал, где вы взяли этого молодого человека? – шутливо сказала Римингтон – на этом совещании я услышала столько здравого, сколько не выжала из своих аналитиков за все время своего директорства.
– Это двадцать второй полк, мэм. У меня не просто головорезы, это солдаты, умеющие думать.
– То есть, вы хотите сказать, что демократия в нашем понимании там невозможна, молодой человек? – строго спросил сэр Джон
– Нет, сэр. Потому что там нет демократов. Они есть – но их со временем становится не больше, а меньше. Эти страны скатываются в пропасть.
– А как насчет ваххабизма? Если мы, к примеру, оставим их в покое и даже – чисто теоретически, лейтенант – уйдем из Афганистана и предоставим ублюдков их судьбе – что будет? Они остановятся? Где именно?
– Нет, сэр – во второй раз сказал лейтенант – они не остановятся. Они не собираются останавливаться, никакая государственная граница их не остановит. Это будет распространяться.
– Хорошо. Подождите в приемной…
Когда за молодым лейтенантом САС закрылась дверь – участники совещания переглянулись.
– Полковник, зачем вы прятали его от нас? – шутливым тоном спросила Римингтон, как будто она до сих пор была директором службы – из него может получиться отличный оперативник высокого класса. Причем оперативник для работы в кризисных регионах, которых у нас постоянно не хватает. Он умен, владеет языком, умеет разговаривать с людьми, обобщать информацию и делать выводы. И в то же время, он прошел подготовку САС, может выживать в экстремальных условиях и выполнять роль кого-то вроде местного координатора специальных операций. Это чрезвычайно ценный для нас набор качеств.
– Сэр, мэм, мне тоже не хватает людей – ответил полковник, глядя на стол – у меня коэффициент загруженности личного состава сейчас выше, чем во время Фолклендов, выше чем во время Второй мировой. Остановлена вся боевая учеба, до предела сокращен штаб, все кто только можно – брошены в бой. Ни про какую сменность между турами и говорить не приходится, людей бросаем из одной горячей точки в другую. Отправляя людей в Ливию, я выскреб последний амбар. Нужно переформировывать полк в бригаду, как во время второй мировой войны. Иначе, если что-то произойдет здесь – мы ничего не сможем поделать.
Участники совещания помрачнели – все прекрасно понимали, о чем дальше пойдет речь.
– Мы не можем послать на это дело никого другого, кроме этого молодого человека? – спросил сэр Джон
– Нет, сэр. О’Флагерти и Стирлинг были в одном патруле, они знают друг друга как никто другой. Остальные двое членов патруля – Гердс и Сканнахан – погибли в Ираке.
– В таком случае, у нас нет выбора – подвел итог сэр Джон – Господь, да простит нас за то, что мы забиваем гвозди микроскопом. Подготовьте приказ на повышение этого молодого человека в звании, полковник. Если операция пройдет успешно – я прослежу, чтобы приказ прошел без запинок. А сейчас – за работу.
За несколько дней до этого. Великобритания, южный пригород Лондона. 10 марта 2011 года
Полицейский Вольво медленно катился по улицам одного из пригородов юга Лондонской агломерации. Еще два десятилетия назад – здесь жили хоть и бедные, но нормальные люди, они старались выглядеть как нормальные, одеваться как нормальные, содержать свои дома в чистоте, они искали работу, а не жили постоянно на пособие, и самое главное – это были британцы. Сейчас – ветер лениво волок по тротуарам бумажный мусор, который никто не убирал, играл пустыми пластиковыми бутылками, щедро разбросанными везде. Стелился синий, прозрачный дым – где-то горел подожженный мусорный бак, стены были изрисованы граффити, а на тротуарах – можно было увидеть ничего не делающих молодых людей: работу они не искали не потому, что кризис, а потому что считали, что государство и общество им что-то должно. Это был белый, еще относительно пристойный район – в черных и мусульманских было намного хуже. Опознать молодых лондонцев из этого района можно было по разноцветным курткам «худи» с капюшонами, сваливающимся с задницы штанами «обосрался и иду» и дешевым, часто рваным кроссовкам. Шиком у этой категории лондонцев было носить куртку на голое тело, делать татуировки, драться и иметь плейер последней модели. Музыку они слушали постоянно, покупая один диск на всех и нелегально переписывая на болванки. Это было противозаконно – но это старались не замечать. Многие из них – были столь неграмотны, что их словарный запас не превышал словарного запаса дикаря из племени тумба-юмба. Это – будущее Британии. Империи, над которой когда-то давно – никогда не заходило солнце.
Увидев полицейскую машину – кто-то спешно скрывался в подворотне, кто-то наоборот вызывающе оставался сидеть на месте, значит, чистый, а один из молодых лондонцев – перед тем как припустить со всех ног снял штаны и показал полицейским голую, прыщавую задницу…