Александр Афанасьев – Временно живые (страница 4)

– Ковбои, мать их.

– Точно – Дик, который сейчас был инвалидом и возил командира САС – стал таким в Ираке, когда придурок на американском штурмовике А10 атаковал из колонну, его не остановил даже натянутый над тентом британский флаг – для особо тупых. Иногда казалось, что американцы от процесса пальбы получают такой кайф, что им все равно, в кого палить.

РейнджРовер прокатился по городу, выехал на дорогу, ведущую совсем не к их базе.

– Куда мы едем, Дик?

– Я не до конца проинформирован… Но кажется, кое-кому наверху сильно хочется вас выслушать.

– Ты уверен, что это хорошая идея? Мне не мешало бы принять душ и сменить шмотки. Еще вчера я ползал в них по казахстанским степям.

– Сэр, полковник считает, что ваша форма не оскорбит глаз присутствующих. Вероятно, он хочет попросить дополнительное финансирование. На наше – никто уже не идет.

– Ну, если так…

* * *

Прорвавшись через ад двадцать пятой кольцевой, пробки на которой превратились из чрезвычайного обстоятельства в скучную обыденность – они выехали на набережную Темзы, на которой в этот час машин было поменьше, чем в час пик – по крайней мере, продвигаться было можно. Лейтенант жадно смотрел в окно, впитывая знакомые образы – рекламная растяжка, черные такси-кэбы, разноцветный поток машин, туристы с фотоаппаратами. Всего лишь несколько часов назад он был там, где ничего этого не было, а были лишь горы, такие же, как и тысячу лет тому назад – а здесь все меняется со скоростью экспресса. Мода, стили, машины… а там не меняется ничего, и как их прадеды умирали при прорыве на хайберский проход, так они сейчас умирают на дорогах и в горах Афганистана. Столица его страны, его Родины – совершенно не была похожа на столицу воюющего государства, по улицам шли нарядные, красивые люди – и сержанту вдруг подумалось, что рано или поздно все это придет сюда. Не может не прийти…

В холле «Песочного дома» – так называлось новое здание штаб-квартиры Службы на самом берегу Темзы – их ждал безликий и вежливый человек с временным пропуском. Были здесь и нововведения – пропускные системы, больше похожие на камеры для казни газом. В них надо было зайти – и система брала пробу воздуха, выявляя мельчайшие частицы взрывчатки и оружейного масла. На лейтенанта, она, конечно же, сработала – вызвав немалый переполох.

Его командир, полковник Монтроуз встретил его в приемной генерального директора службы. Пожал руку – и тут же им предложили войти. В кабинете – кроме директора Ми-6, сэра Джона Сойерса были и другие люди, в том числе – к его немалому удивлению – Стелла Римингтон, бывший директор МИ-5, писательница и по слухам – подруга и неофициальный советник Ее Величества по вопросам терроризма и разведдеятельности.

– Господа, лейтенант Томас Стирлинг, двадцать второй полк – представил его полковник – только что прибыл из Казахстана.

– Господа, мадам… – козырнул всем лейтенант

Было видно, что поведение лейтенанта пока нравилось. Мадам Римингтон смотрела на него неотрывно… с виду добрая бабушка, но глаза у нее были жесткие и неприятные. Не исключено – что слухи про нее верны.

– Мы рады видеть вас в добром здравии, лейтенант… – сказал сэр Джон – надеюсь, вы извините нас за… неуемное любопытство, лейтенант. Перед нами… стоит небольшая дилемма, вот почему мы вызвали вас так срочно, и вот почему вы здесь. Мы хотели бы, чтобы Вы немного рассказали нам о ситуации… там, в Казахстане и Средней Азии. Своими словами, лейтенант, если не сложно.

– Сэр, полагаю, в письменном отчете мои мысли будут… более упорядоченными.

– Лейтенант, эти отчеты приносят мне по два-три на день – сэр Джон показал на какие-то папки в твердой обложке на столе, и я совсем не уверен в том, что мне их следует читать. Читая их – можно стать писателем, можно оказаться в психушке – но черт меня возьми, если там найдутся ответы на вопросы, которые нас интересуют. Так что – проявите снисхождение к нам и к нашему времени, и попробуйте все же рассказать нам что-то. Для начала несколько там серьезна ситуация? Она улучшается? Ухудшается?

– Ухудшается, сэр – сразу ответил лейтенант – она ухудшается. Стабилен только Казахстан. Но и это – временно, лет через десять вы можете его не узнать. И вообще – весь регион.

– Интересно. Нельзя ли подробнее…

– Подробнее… Сэр, там сейчас у власти люди, которые родились и выросли с Советском союзе. Только это – пока удерживает ситуацию от того, чтобы окончательно скатиться в пропасть. Но это – временно. Все республики живут на том, что осталось еще со времен Советского союза. Инфраструктура, предприятия… в этом роде, сэр. Там много вкладывают в столицы, но почти ничего – в провинцию. В столицах – они довольно космополитичны, сэр, многие приведены в порядок, кроме разве что столицы Кыргызстана Бишкека. Строится жилье и уже построено много жилья, жители говорят по-русски, иногда и по-английски. А вот в провинции – мрак и запустение. И самое плохое, сэр – это дети.

– Дети, лейтенант?

– Да, сэр. Везде, кроме Казахстана – в провинции детей столько, что вы не можете себе и представить. В каждой семье – по три, по четыре, иногда и больше детей. Вол многих местах они живут в домах с земляным полом – но при этом то тут, то там возводятся мечети, все это финансируется из разных исламских фондов. Работы нет почти нигде, быт очень примитивен, многие уезжают на заработки в Россию, но после кризиса довольно много людей вернулось. В некоторых странах, таких как Узбекистан – разрыв между столицей и провинцией настолько велик, что людей из провинции просто не пускают жить в столицу… Там есть специальный штамп в паспорте, подтверждающий твое право жить в определенном месте…

– Прописка – сказал высокий, худой и молодой человек в очках, по виду аналитик

– Да, наверное, сэр. Так вот – в Узбекистане человеку из провинции получить такой штамп в паспорт нереально, в столице он просто не нужен, полиция его арестует, изобьет и выгонит. И эти люди живут в нищете или уезжают в Россию – если та их принимает.

– А как насчет Казахстана?

– Там немного по-другому, сэр. Очень мало народа и очень большая территория. В основном население сконцентрировано в крупных городах, они говорят по-русски и в основном работают на русский рынок. Налоги там меньше, кредиты дешевле и поэтому есть чем заняться. Но проблема в том, что в Южном Казахстане – граница практически не прикрыта, там голая степь, просто не за что зацепиться. И туда постоянно переходят беженцы, казахи пытаются противостоять всему этому, но у них не хватает сил. Там уже целые города, построенные беженцами из подручных материалов, что-то типа трущоб – но они строят капитальнее, потому что зимой там бывает холодно. Это беженцы – из зоны Ошского конфликта, из Узбекистана, из Таджикистана, из Туркменистана, даже из Афганистана. И вот среди них – успешно распространяются ваххабитские идеи. Там уже есть подпольные мечети, туда проникают ваххабитские проповедники, в основном подготовленные в Саудовской Аравии и в Пакистане – но есть уже и местные. И есть казахи, в основном кочевые, которые так же принимают идеи исламского ваххабизма как справедливости.

– Справедливости? – раздраженно сказал сэр Джон – какая ко всем чертям может быть справедливость в ваххабизме?

– Не все так просто, сэр. Я владею русским языком, общим для всего региона и мне удалось говорить со многими людьми, в том числе и с задержанными. Я не претендую на то, что мое понимание является истинным – но в моем понимании там происходит вот что. Раньше все эти республики были частью страны под названием Советский Союз – и русские, чтобы не получить национальные бунты и мятежи, постоянно поддерживали эти республики и повышали там уровень жизни. Там построено довольно много объектов инфраструктуры, очень капиталоемких. Затем – Советский союз распался, но у этих народов в основном совершенно не было, ни навыков государственного строительства, ни даже полного осознания себя как народа: к тому же, там жило немало русских. Смены элит не произошло, у власти остались в основном те же люди, которые угнетали этих людей при коммунизме – но сейчас перед ними встала задача государственного строительства. Они стали ее решать за счет агрессивного национализма и противопоставления коренного народа другим, в том числе русским. Это привело к социальному напряжению в обществе и его постепенной деградации. Коммунистическую идеологию они заменили на исламскую, но при этом мечети стали своего рода «Министерством правды» у Оруэлла, полностью подчиненным государству, государство требовало следить за мыслями и настроениями верующих, и даже доносить на верующих. Вторая задача, которую стали решать пришедшие к власти элиты – это задача собственного обогащения, для чего они обратили в свою собственность принадлежавшие раньше советскому государству активы и стали эксплуатировать их, переводя прибыли в конвертируемую валюту и не оставляя ничего народу. Местная политическая система, сэр, предполагает пожизненное, а кое-где и наследуемое президентство – но при этом в отличие от монархов, местные главы государств понимают, как их ненавидит народ и готовы сбежать за границу: поэтому они переводят активы за границу и ничего не вкладывают в развитие собственных государств. Точно так же поступают и все чиновники: они воруют и издеваются над народом, награбленное переводят за границу. Единственным исключением является казахский президент Назарбаев, но он очень стар, вероятно, болен и не имеет признанного в народе преемника. В народе во всем регионе – все еще памятен коммунистический аскетизм, которого коммунистический строй требовал от руководителей. Проповедники, пропагандирующие агрессивный ислам – работают именно в народных массах, они обличают надоевшую власть, говорят, что Аллаху все равно какой ты национальности и все равны перед Аллахом, а так же обещают в случае прихода к власти поделить богатства, накопленные местными олигархами между людьми.