Был царь дурачок, был и хлеб пятачок. А пришла республика – хлеб стал тридцать три рублика…
Н-да…
Почему происходили постоянные недоимки. Почему русское село не развивалось, все больше и больше пропитываясь иждивенческими настроениями, ждало все новых и новых послаблений от государства?
Считается, что крестьяне были освобождены в 1861 году, почти одновременно с освобождением американских рабов. На самом деле, это было не так. Крестьяне, избавившись от зависимости от барина – но лишь для того, чтобы попасть в другую зависимость – к общине. Зависимость эта была по сегодняшним меркам беспрецедентной.
Община была как бы маленьким квазигосударством. Высшим органом власти общины был сход, в котором имели право участвовать все домохозяева. Сход выбирал старосту, который вершил власть в общине в промежутках между сходами.
НИКАКИМИ ПРАВОВЫМИ АКТАМИ ПРОИСХОДЯЩЕЕ В ОБЩИНЕ НЕ РЕГУЛИРОВАЛОСЬ. ОБЩИНА ИМЕЛА ПОЧТИ АБСОЛЮТНУЮ ВЛАСТЬ НАД ИМУЩЕСТВОМ И ДАЖЕ ЖИЗНЯМИ КРЕСТЬЯН.
Все акты общины вершились полуграмотными, а порой и совсем безграмотными людьми по «обычаю», которого в писанном виде никто и никогда не видел. Община имела право в любой момент и как угодно провести передел земли, которая принадлежала общине, а не крестьянам (хотя на деле проводили не все и не всегда, часть общин не произвела к моменту начала Столыпинских реформ ни одного передела). Община имела право накладывать натуральные повинности на ее членов, а так же право разбирать судебным порядком споры между членами общины на сумму до трехсот рублей. Для справки – справный крестьянин имел доход 100-150 рублей в год – то есть два три годовых дохода, при этом суд общины опять-таки вершился полуграмотными людьми, а не судьями, без процедуры и по обычаю, не по закону. Община распределяла налоговое бремя между ее членами, а если кто-то не платил – то община имела право переложить бремя уплаты на другого человека или на всех. Община поставляла рекрутов, то есть решала, из чьих семей забирать детей на 25 лет. Никаких возможностей пожаловаться на решения общины не было. Как не было и возможности выйти – община решала, может ли человек выйти из общины, получить паспорт и уехать, скажем, в город на заработки.
А теперь скажите мне: это свобода?
Помимо прочего, выдвинутые общиной должностные лица – быстро коррумпировались и разлагались, превращаясь в этаких маленьких волостных и уездных хозяев.
МВД в 1887 г. так охарактеризовало сельское самоуправление: «Растраты общественных сумм, превышение и бездействие власти, явные насилия и произвол, неисполнение закона, лихоимство и другие преступления и проступки по должности сделались в течение последнего десятилетия (1875-1885) обычным явлением в среде как волостных старшин и сельских старост, так и других должностных лиц крестьянского общественного управления». Так, например, в одной из Юго-Восточных губерний с 1875 по 1880 г. привлечено было к ответственности 720 сельских должностных лиц, растративших в сумме 227 тыс. руб. Неудовлетворительность состава крестьянских должностных лиц, пишет Бржеский, наблюдается почти повсеместно и в 1890-е гг. Сельские власти из органов, «поставленных на страже интересов крестьянского самоуправления… превратились в зависимых от полиции взыскателей подати, энергия которых находится в прямой зависимости от воздействия полицейского начальства, так как других побуждений к надлежащему ведению дела не имеется…
…
Бржеский /доктор права, вице-директор Департамента окладных сборов (заместитель министра по налогам и сборам в современной терминологии)/ так же отмечает: «Сельский староста и волостной старшина, который настоятельно и строго требует выполнения крестьянами их податных обязанностей, нередко считается обществом за врага, сход уменьшает ему содержание, выживает из должности и даже впоследствии продолжает мстить ему, обделяя землей и лесом, притесняя пастбищем, нанося всякие обиды и оскорбления. Понятно, что ввиду такого возмездия со стороны однообщественников должностные лица предпочитают нести всякие наказания за свои служебные упущения и нарушения закона со стороны общих властей, лишь бы не восстановлять против себя крестьян, тем более, что известны случаи даже назначения обществами особого денежного вознаграждения старшинам, которые были подвергнуты взысканиям за нерадение по службе».
Предвыборные кампании на селах – сильно напоминали нынешние…
В Рязанской губернии хорошие люди, строгие по жизни, в старосты нейдут, уклоняются от этой должности, поэтому сходы часто избирают людей самых сомнительных качеств, которые, чтобы быть избранными, подпаивают мир, имея в виду в будущем попользоваться мирскою копейкою.
…
Волостные старшины в башкирских волостях Орского уезда Оренбургской губернии, которые тратили иногда до 1,5-2 тыс. руб. на свое избрание в расчете с лихвою вернуть все поборами, преимущественно с переселенцев, проживающих в волостях, заняты, прежде всего, устройством своих частных дел и не заботятся о казенных интересах».
Право же – читаешь, и видишь перед глазами, например Петра Алексеевича Порошенко…
Бытующее мнение о том, что недоимки допускали крестьяне, которым нечем было платить – так же не соответствует действительности…
Бржеский отмечает, что «задолженность достаточных хозяев есть явление повсеместное и притом весьма распространенное», и приводит ряд фактов, с которыми полезно будет ознакомиться современным певцам народных страданий.
Задолженность зажиточных крестьян встречается почти во всех уездах Нижегородской губернии . Так, большие недоимки, которые Нижегородский уезд накопил в 1891-1893 гг., местная администрация, по обыкновению, объясняла «хозяйственными невзгодами плательщиков, сокращением заработков, пожарами» и т. п. Однако местный податной инспектор Ушаков провел подворное обследование 90 селений 11 волостей Нижегородской уезда и выяснил, что свыше 50% всех недоимщиков составляют «вполне зажиточные и достаточные домохозяева; многие из них владеют, кроме надельной, еще собственной землею в количестве до 40 и более десятин; занимаются различными промыслами и торговлей, владеют лавками, мельницами и т. п. Сумма задолженности этих зажиточных и достаточных крестьян составляет от 30,5 до 50,6% всего количества недоимок, числящихся за всеми селениями. Так, из общей суммы недоимок по 60 селениям в 190600 руб. на долю означенных лиц приходится 75900 р., т. е. 40%, а по 6 селениям из общего количества недоимок в 12700 руб. за зажиточными числится 6500 руб., что составляет 50%» .
Во многих местностях губерний Восточного района зажиточные домохозяева накопили крупные недоимки, однако их не только не привлекают к круговой поруке за других недоимщиков, «но даже не понуждают к уплате причитающихся с них сборов».
В Оренбургской губернии «недоимочность зажиточных хозяев и должностных лиц – явление обычное в большей части уездов. В Верхнеуральском уезде состоит за ними почти до У всей недоимки», причем в их числе встречались «лица, ведущие торговлю на десятки тысяч рублей, содержатели почтовых трактов, арендаторы базарных площадей и проч.»; в башкирских волостях Орского уезда такая недоимочность повсеместна, причем есть недоимщики, имеющие 100 и более лошадей, а «сельские и волостные власти не смеют тревожить богатых недоимщиков, от которых зависит самое избрание их на ту или другую должность»
В Ардатовском уезде Симбирской губернии числилось к 1893 г. около 2000 состоятельных недоимщиков с недоимкой в 80 тыс. руб. По сведениям податного инспектора (октябрь 1894 г.), в Симбирском уезде за 116 состоятельными недоимщиками числится свыше 4000 руб. казенной недоимки. Некоторые недоимщики весьма зажиточны: состоят председателями и членами волостных судов, сельскими старостами и т. п.; все они имеют достаточные средства для исправного отбывания повинностей. Один из них, например, за коим числится 22 руб. 45 коп. казенной недоимки, имеет 9 дес. надельной земли, 26 голов мелкого скота и кроме того, ветряную мельницу и бакалейную лавку (!!!); другой, имеющий 8 дес. надельной земли и содержащий почтовую станцию, за которую получает от 736 руб., состоит в недоимке на 18 руб. 40 коп.
Причины этого – в общем-то, те же что и сегодня при неуплате налогов. Зажиточные крестьяне – были грамотнее, они могли найти общий язык и с податным инспектором и с миром, как то договориться. Они же лучше знали и понимали, когда можно ждать списания недоимок – а какой смысл платить, когда завтра долги спишут?
Уже к началу 20 века – стало понятно, что община ведет русскую деревню в пропасть. Начали резко расти недоимки и неурожаи. Усиливалось пьянство. Если немецкий крестьянин или американский фермер, получив какие-то деньги, вкладывали их в дом, в землю – то русский крестьянин старался их как можно быстрее пропить. Вкладывать в землю было бессмысленно – чем лучше твой кусок земли, тем больше желающих на него будет при очередном переделе. Дом тоже лучше не перестраивать – будут завидовать, а зависть страшное чувство, особенно если ты зависишь от тех, кто тебе завидует. Лучше пропить.
При этом крестьяне, как уже было сказано выше, всегда имели деньги на выпивку, не имея при этом денег на выкупные платежи. Мологский комитет Совещания Витте, например, отметил, что население чрезмерно обременено платежами, из которых выкупные составляют две трети всех платежей. На это уездный податной (налоговый) инспектор Хомутов ответил, что выкупные платежи надо рассматривать как платежи по обязательствам и что население, расходуя до 450 тыс. руб. на вино, вполне естественно в состоянии уплачивать по своим обязательствам, достигающим суммы не свыше 252 тысяч.
