Александр Афанасьев – Россия во тьме (страница 14)

Воробьев поставил гильзу на стол.

– И что?

– Да ничего. Просто повод для размышления. На военном стрельбище раздают левые патроны.

…

– Ты тоже заметил, что в журнал не записывали?

– Заметил.

Мент он и есть мент, он всегда будет ментом – если конечно он идейный, а не случайный пассажир. А угрозыск вообще – голубая кровь милиции. И мимо него – не проскользнет ни одна мелочь. Выдавали левые патроны, произведенные в другой стране – такого быть не могло. Потому что согласно внутренним инструкциям, опирающимся на закон «О милиции» – использовать можно только то оружие и только те патроны, которые прошли испытания и приняты на вооружение. Простой пример. Милицейские снайперы с Ирака – привезли в большом количестве американские снайперские винтовки – М21, М24. М39[32], М110. Конечно, все неофициально – но русский человек все что угодно достанет. Все эти винтовки – намного лучше нашей СВД, и вроде можно их использовать – а как дали по рукам! Выговорешники, у кого-то и оружие отобрали. Нельзя – нештатное оружие под нештатный патрон[33]. Нарушение закона «О милиции», применять нештатное оружие к гражданам нельзя.

И с патронами тоже самое. Не могло быть на стрельбище украинских патронов – потому что их не могли закупить, закупать иностранные патроны на ГОЗ запрещёно. Конечно, выкручиваются, для снайперов спецназа с 338 винтовками закупают на спортобщество Динамо и патроны и сами винтовки, но…

Левые патроны на стрельбище – это уже серьезный повод задуматься, где они и с кем они. И под что их подписывают. После Манежки – много тех, кто тупо выполнял приказы сверху стали позором органов. А такие вещи помнятся долго, и авторитет власти не укрепляют.

– И чо делать будем?

Воробьев пожал плечами.

– А знаешь, народную мудрость – подальше от начальства, поближе к кухне.

Юра нехорошо усмехнулся.

– Не ожидал. Вот от тебя, Вор – не ожидал.

– А чо предлагаешь? Пресс-конференцию собрать, как Литвиненко[34]? Или?

Юра Ус встал. Они оба работали в одной системе – и понимали друг друга даже без слов.

– Бывай здоров.

– И тебе не кашлять…

Информация к размышлению

Документ подлинный

Доклад ЦРУ США о будущем России от 2004 года

Российская политическая элита была повержена в шок недавно рассекреченным докладом ЦРУ, в котором говорится, что приблизительно через 10 лет Россия, самая крупная страна мира, может распасться на восемь мелких государств.

Доклад, названный „Глобальные тенденции 2015“ (Global Trends 2015), явился причиной оживленных споров в России по поводу территориальной целостности страны, а также вызвал ряд резких заявлений со стороны некоторых видных российских политиков. Доклад был негативно воспринят в российских правящих кругах, ибо пророчит стране незавидные перспективы, причем именно тогда, когда правительство изо всех сил пытается создать экономике позитивную репутацию.

Сам факт, что автором такого печального прогноза является бывший противник в Холодной войне, делает его ещё более оскорбительным. Однако многие простые россияне, похоже, разделяют точку зрения аналитиков из ЦРУ.

Согласно данным опроса общественного мнения, проведенного радиостанцией „Эхо Москвы“ в начале этой недели, 71 % респондентов (3 380) считают, что развал страны представляет „реальную угрозу“.

Во вчерашнем номере газеты „Комсомольская правда“ была опубликована карта, отражающая вероятные очертания России к 2015 году, в том случае, если прогноз ЦРУ сбудется. Согласно этой карте, на территории Сибири возникнет четыре отдельных государства; западная часть России также должна распасться на несколько мелких стран.

…

Как говорится в докладе ЦРУ, падение уровня рождаемости приведет к депопуляции страны и снижению численности населения до 130 миллионов в 2015 году. Для сравнения напомним, что в настоящее время в стране проживает 146 миллионов человек. В целом, американцы считают, что такой вариант развития событий для России неизбежен.

„Экономические пороки советской системы, унаследованные новой Россией, по-прежнему будут продолжать тормозить ее развитие“, – говорится в докладе. „Помимо физического развала инфраструктуры, годы варварского отношения к окружающей среде негативным образом сказываются на населении России. Всё это усугубляется социальными последствиями крушения старой системы, такими как алкоголизм, сердечно-сосудистые заболевания, наркомания и ухудшение системы здравоохранения. Население России не только уменьшается, но и становится все более больным и менее способным быть двигателем экономической стабилизации“.

http://inosmi.ru/inrussia/20040430/209368.html

Окраины Москвы. Общежитие. 09 июня 2015 года

Разговор по душам оставил в душе чувство липкой грязи, но это было для меня привычно. В конце концов, в этой липкой грязи мы жили и живем – а выбраться из ямы с дерьмом с запахом роз не удавалось ещё никому. Я лежал и думал про былое. Про Манежку я думал.

На Манежке – я был. В те дни – я там был, причем от начала и до конца. Я участвовал в противостояниях и держал флаги. И, конечно же, я был на том самом митинге, когда стало понятно, что мы победили, и что у нас будет свой президент. Свой – а не тот, которого выбрала элита, закрепив свой выбор голосованием, от которого сюрпризов не ожидаешь.

Тот день я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Потому что это был день, когда утихла война…

Даже не так – день, когда мы поверили, что можно быть без войны.

Ведь эта война – шла всю мою сознательную жизнь, сколько себя помню. Мы, дети 90-х, те, кто прорвался, смог, зацепился – мы не осознавали в большинстве своем, что удерживаемся на плаву и что-то ещё там строим, благодаря трупам. Трупам тех, кто не смог, не зацепился, банально не выжил. В 90-е – на многих предприятиях платили зарплату раз в квартал. Что-то закрывалось и людей выбрасывали на улицу. Пенсии платили тоже с задержками и такие, на которые не прожить. А как вы хотите – инфляция десять тысяч процентов в год.

Да, многие выжили. На картошке, на собственных огородах. Но не все. У меня в городе – я это знал – были случаи самоубийств. Были голодные обмороки детей. И мы, бизнеры родом из 90-х – несли на себе груз ответственности за это наряду с властью. По справедливости – потому что в России справедливость выше закона. У нас было много, а у многих не было ничего. Вот и вся справедливость.

И с тех пор – общество смотрело на нас как на врагов. Когда нас убивали – никому не было особо жаль нас. Подворовывали, конечно. Мы в свою очередь – переводили все деньги в доллары, готовились валить и платили ровно столько, за сколько готовы работать – и не более того[35].

Но Манежка все изменила – впервые с конца 80-х.

Я видел многое, во что было трудно поверить ещё год назад, что могло быть только в анекдотах и юмористических шоу. Я видел, как дамы в мехах готовили и разливали борщ из армейских кухонь. Я видел, как из Гелендвагенов и шестисотых – выгружали мешки с провизией из Седьмого континента. Я видел, как бомж и новый русский – распивали на двоих и не пьянели, потому что был праздник. Настоящий день народного единства – не вымученный.

Впервые бизнес сказал, что продолжение того что есть его не устраивает. Впервые – общество не спряталось за власть, как защиту от «ксплуататоров», а встала и сказала – что власть не устраивает и его тоже. Что нужно движение вперед. И что двигаться надо всем вместе, впрячься и тащить телегу через все кочки и ухабы.

И все это сошлось в одной точке Москвы, на Манежной площади. Тогда мы действительно ведь поверили, что власть – может быть и для народа. Что представители власти – могут испытывать хоть малейшее чувство благодарности за то, что только что они были никем – а сейчас, благодаря нам станут всем[36].

И как же мы ошиблись…

Лично для меня это стало понятно уже три месяца спустя, когда я вернулся в родной город, а по нему уже конкретно поползли слухи, что Дериглаз обо всем договорился и остается у руля. Что-то он конечно, сдал, принял на себя какие-то новые обязательства, так нагло и отморожено он больше себя не вел.

И я все понимал… что нельзя рубить сплеча, тем более в таком сложном регионе, что «красный пояс», что нельзя восстанавливать против себя региональные элиты очередным «хлопковым делом»[37]. Я всё это понимал. Но тогда… тогда не надо было и революцию делать. Потому что революция – это поиск правды. А правды не бывает на 50, 70, 90 и даже 99 процентов. Правда всегда одна. Мы на Манежке – стояли за правду. А спустя пару месяцев – нам предлагали уже урезанную, подержанную правду. Правду, зависящую от обстоятельств. Тогда то я и подписал контракт – сил никаких не было…

И через год с небольшим – уже был в Ираке…

Прошло время… но они, политики – они ведь так ничего и не поняли. Не поняли, почему в девятом – они так легко и постыдно утратили власть, в которую их можно сказать, внесли на руках – в Кремль. Не поняли, почему в две тысячи девятом – так легко проголосовали за Батю – того самого, кого раньше не соглашались терпеть.

Проблема не в чем-то конкретном. Проблема – в ощущении лжи. В нечистоте рук, слов, дел. Помыслов…

Проблема ведь даже не в том, что когда выборы, они нам врут. Проблема в том, что они искренне, вот что самое поганое – искренне считают, что после выборов они нам ничего не должны. Скорее даже наоборот – выборы для них это нежелательная трата нервов, денег, необходимость как то выкаблучиваться перед плебсом, что-то обещать. И они считают, что это мы им должны. Как публика артисту за концерт. И когда мы после выборов приходим, и что-то от них требуем, это вызывает плохо скрываемое возмущение: как? Я тут перед ними выеживался, чуть ли не на голове стоял, несколько месяцев изображал артиста разговорного жанра, как будто мне заняться больше нечем. А теперь я им ещё что-то должен?! А не пошли бы вы!