Александр Афанасьев – Россия во тьме (страница 13)
Полковник что-то потыкал в своем ноуте, пристально посмотрел на Воробьева.
– … Капитан… Песню знаешь? Никогда ты не станешь майором?
Воробьев – проигнорировал это.
– Как думаешь, про тебя песня? Про тебя. Тебе сколько званий вышло? Одно. А почему? А потому, что после Ирака – все как прокаженные, кто там был. Для любой власти. И потому лучшее, что может сделать власть – любая, заметь, власть – это по-тихомсгнобить нас. Кто сопьется, кто застрелится.
Капитан снова не ответил. Он был опытным опером и понимал: при встрече с более сильным противником лучше молчать. Кто говорит – тот поневоле подставляется, раскрывает себя. Так что лучше молчать.
– Молчишь, капитан? Молчишь. Это правильно.
…
– Чтобы тебе ничего не думалось…
Полковник достал из портмоне (не из ящика стола, заметьте) и перебросил капитану фотографию небольшого формата. Капитан посмотрел, не прикасаясь.
Все правильно. Стена и три человека с оружием. Стена – это та самая стена, в Зеленой зоне Багдада. Один из тех, кто с оружием – полковник. ещё один – Багров, тогда старший советник, сейчас – первый зам министра МВД, командующий Внутренними войсками. Третьего – он никогда не видел.
– И что?
– Да ничего. Это чтобы тебе не думалось лишнего. Я, между прочим, сейчас на службе.
– Это что за служба, товарищ полковник?
– Обычная. Мы должны сделать всё, чтобы навести порядок.
– Где?
– В стране.
– Масштабно.
Лицо полковника вдруг исказилось злобой.
– А ты что, думал – эти наведут? А ты будешь отсиживаться? Нет. Хрен! Не выйдет так!
Капитан покачал головой.
– Вы мне собственно, что предлагаете, товарищ полковник?
– Что… в министерстве создается внутренняя спецслужба. Ты – один из кандидатов в ее состав.
– То есть – спецслужба?
– То и есть. Соображать надо. В стране беспредел. Олигархи создают вооруженные дружины. Воры в законе усилились до того что стали представлять опасность для государства, спелись с определенными… партиями. Кто-то должен это прекратить?
…
– Должен. Вот мы и прекратим.
Капитан думал. То о чем идет речь – известно с 90-х, в народе это называлось (и называется) Белая стрела. Тайная организация спецслужб, которая выносит противоправные приговоры тем, кого нельзя отправить в тюрьму законным способом и приводит их в исполнение. Тогда об этом много говорили, слухи подогревало то, что многие из братков – в те времена погибли от высокопрофессиональных убийств – снайпер, управляемая мина. Но капитан Воробьев был в системе и прекрасно понимал, что никакой Белой стрелы в ней нет и быть не может. Чтобы это понимать, достаточно видеть и понимать мотивацию тех людей, которые шли в органы в 90-е и нулевые. Не фанатики службы и закона, отнюдь нет. Зато он знал и о том, что такое «красная крыша». В конце 90-х, после нескольких лет беспредела – кое-кто из офицеров милиции вдруг осознал что «снимать бабло» с бизнесменов он способен ничуть не хуже чем мутноглазая рекетирская братва. У них и возможностей больше – оружие законное, дисциплина, врагов они могут не пристрелить, а вполне легально отправить на зону, тем более что к тому времени невиновных не было. Вот такие вот люди и начинали доить бизнеров, вовлекали в свои схемы всё больше и больше сослуживцев, коллег. Так образовывалась «красная крыша» в противовес уголовной «чёрной». За многие регионы шла настоящая война между милицией и рекетирами – вот отсюда и взялись слухи про Белую стрелу. Как говорится – Федот, да не тот. Не исключено что и этот полковник – формирует под себя очередную группировку в составе МВД. Против этого говорило только то, что так никто не делает. Людей чаще всего вербуют по одному, в собственном отделе, перед этим присматриваются. Пытаются замазать на чём-то: если человек виноват, он уже не может пойти в УСБ и что-то рассказать[31]. А тут – стрельбище… люди из разных подразделений… да и его вызвали через Латыпова.
Не делается так. Но тогда – что это такое? Неужели и в самом деле Белая стрела?
– А новая спецслужба – она чем будет заниматься, товарищ полковник? Приказы будут или… так?
– А тебе в Ираке нужны были приказы?
– Так то Ирак.
– А здесь тоже самое. Чем будем заниматься… всем. Всем, что нужно для обеспечения безопасности и стабильности в стране.
…
– Ты все правильно понял, капитан. И ты понимаешь, что просто так – тебе не предложили бы такое дело. Откажешься – подставишь менее подготовленного товарища. Порядочно ли это?
– Вот только про порядочность не надо, а?
– Надо. Не хватает ее у нас.
…
– У тебя есть время. Три дня. Согласишься – звание майора получишь в тот же день. Подполковника – тоже обещаю. Числиться и работать будешь там же, где и до этого, если надо будет – тебе оформят командировку. Повышение квалификации… всё такое.
– Шеф не подпишет.
– Домогаров?
– Он самый.
– Подпишет.
Значит, и внутреннюю структуру отдела знают. Хреново.
– Думай, капитан. И думай хорошо. Подумай, ради чего ты работаешь в органах и вообще, ради чего ты живешь. Небо коптить – или…
Капитан встал.
– Я могу идти?
– Иди…
Вечером субботы – их доставили обратно в Москву. Все воскресенье было у них, они потеряли один день отдыха. Впрочем, у ментов это дело обычное, особенно у московских – то и дело на усиление дергают.
Юра Ус, коллега из РУБОП – незаметно скосил глаза, когда их высаживали из микроавтобуса, подмигнул.
Встретились они в пельменной. Такие заведения были популярны в советские времена, потом начали закрываться, и вот сейчас, когда вроде как стал появляться средний класс, способный позволить себе питаться вне дома – начали открываться вновь.
Юра Ус – щедро сдобрил двойную порцию пельменей солью и уксусом. В отличие от советских пельменных, здесь были сидячие, а не стоячие столики.
– Желудок сожжешь.
– Понял, на что нас подписывают? – сказал Ус.
– Первый раз что ли?
…
– Похоже, что наш министр решил быть таким же нужным, как директор ФСБ. Не находишь?
– Если бы. По-моему это ещё по-детски.
– А по-взрослому?
Ус достал из кармана гильзу.
– Видел такое?
Воробьев взял гильзу, повертел в руках. Гильза как гильза.
– А что я должен видеть?
– Маркировка. Код двести семьдесят два – чей?
– Понятия не имею.
– Это Украина. Луганский патронный завод.