Александр Афанасьев – Исток зла (страница 12)

Нижайше поклонились шахиншаху, я, в знак особого уважения, пошел проводить его до машины. Был уже почти что полдень.

– Может, всё-таки останетесь на обед, Ваше Сиятельство? – в который раз предложил я. – Посольский повар у нас просто замечательный.

– Дела государства требуют постоянного внимания. Сегодня мне придется работать до глубокой ночи.

Странная страна. Странные правители. Нельзя забывать о том, что страна эта – чужая, что это всё же не наша земля.

– Ваше Сиятельство, служба безопасности посольства может сопроводить вас.

– Увы, Искандер, от этого будет только хуже. Вы ведь тоже отказались от лимузина и ездите сами.

– Это так.

– Угроза терроризма всё нарастает, проклятые фанатики не оставляют нас в покое. Любой лимузин, любой кортеж – мишень. Это все проклятые муллы, которых я изгнал из страны, – они сидят в Афганистане, в британской Индии, в Лондоне и проклинают меня, призывают к убийствам. Всё потому, что до моего восшествия на трон почти вся земля в стране принадлежала им. Теперь она принадлежит мне – и они никогда этого не забудут.

Я чувствовал себя обязанным по отношению к шахиншаху. И хотел для него что-то сделать. Просто из чувства взаимности и человеческой благодарности – нормальное чувство и хорошая основа для будущих еще более тесных взаимоотношений. Если помогли тебе, помоги и ты, будь благодарен...

– Ваше Сиятельство, эти проблемы легко решаются, – заметил я.

– Увы, не в нашей стране. Никто не знает – сколько этих подонков проникло в службы безопасности. Вы знаете, что такое принцип «такия»?

– Мысленное отречение от того, что говоришь?

– Я рад, что вы изучали ислам, Искандер.

– Это нельзя назвать изучением. Ислам нужно изучать с детства, чтобы понимать его. Коран нужно знать наизусть, а я не знаю и десятой доли того, что следует знать. Когда речь заходит об этом, мне становится стыдно.

– Со временем изучите. Принцип «такия» и в самом деле предполагает мысленное отречение от слов, которые ты произносишь. В моей стране большинство составляют шииты, а не сунниты. Принцип «такия» – не единственный, которому их учат с самого детства в подпольных медресе. Я запретил подпольные медресе, но они плодятся и плодятся. Как это вы говорите: как...

– Как грибы после дождя, Ваше сиятельство?

– Верно. Грибы – странное слово. Эти люди учатся лгать с детства, повзрослев, они проникают в полицию и спецслужбы с единственной целью – тайно вредить мне и государству. Мы живем в море ненависти, экселенц, и в любой момент оно может поглотить нас. Аллах знает, во что тогда превратится Персия.

– Ваше Сиятельство, проблему можно решить и не привлекая Ваших подданных. Я сам в прошлом успешно решал такие проблемы. И знаю, как их решать. Если позволите...

Шахиншах остановился, повернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза.

– Вы действительно готовы помочь решить эту проблему, Искандер?

Не знаю, стоило ли вообще заводить этот разговор. Но раз завел, надо идти до конца. Отделаться сейчас шуткой, значит, потерять уважение к самому себе и потерять уважение шахиншаха.

– Я готов сделать всё, что будет в моих силах. Вы должны понимать, Ваше Сиятельство, что такое делается не сразу, и я должен получить... Высочайшее одобрение. Но обещаю вам, что я сегодня же напишу ходатайство на Высочайшее имя.

– Это было бы хорошо, Искандер. Я прошу привлечь моего сына, это возможно?

– Да, Ваше Сиятельство, это возможно. Насколько возможно, принц Хосейни будет привлечен. Если на то будет Высочайшее повеление.

– Я... понимаю, Искандер. И в любом случае благодарен Вам за участие в делах моего престола...

На дорожке в саду встретили пожилого, благообразного джентльмена, которого я никогда раньше не видел. Седовласый, прямой, как палку проглотил, в великолепном костюме – слишком темном для этой страны и этого климата. Он поклонился, видимо, Светлейшему, и Светлейший удостоил его небрежного кивка. Я не осмелился спрашивать, кто это такой – узнаю потом.

«БМВ» мигнула фарами, снимаясь с сигнализации.

– Рад был навестить вас, экселенц.

– Большая честь видеть вас в посольстве, Ваше Сиятельство. Нижайше благодарим вас за визит.

Проводив взглядом «БМВ», огляделся по сторонам. Уже было жарко, так жарко, что сорочка моментально прилипала к телу и воздух превратился в дрожащее марево, казалось, что это пляшут джинны.

Варфоломей Петрович ждал у двери, не осмеливаясь выйти на солнцепек.

– Ваше Превосходительство...

– Знаю... Мы молодцы. Никто и никогда не делал такого, что сейчас сделали мы.

– Ваше Превосходительство, у вас еще один посетитель.

Я вспомнил идущего к зданию посольства неизвестного.

– Кто именно?

– Сэр Уолтон Харрис, второй баронет Харрис, чрезвычайный и полномочный посол Британского содружества.

Вот как... Вероятно, он весь изошел ядом, когда встретил шахиншаха в посольстве, вот так вот, неофициально.

– Это так здесь принято – отдавать визиты без предварительного уведомления?

– Нет, Ваше Превосходительство, здесь так не принято. Я сам теряюсь в догадках, что заставило сэра Уолтона посетить сегодня нас.

Может быть, мое нежелание нанести визит первым и представиться? А может, любезно сообщить о том, что правительство Ее Величества разыскивает меня по обвинению в убийствах и терроризме. Интересно, что сейчас происходит в Белфасте?

– Где он?

– Ваше Превосходительство, я осмелился препроводить сэра Уолтона в Ваш кабинет, предварительно забрав все подписанные Его Светлостью бумаги.

– И правильно сделали, сударь. Денежное поощрение за этот месяц за успехи в работе я вам гарантирую.

...Сэр Уолтон в мое отсутствие просто стоял у окна и смотрел на что-то, находящееся в саду, – возможно, он пытался разглядеть из наших окон свое посольство, располагавшееся по соседству. Из-за большого сада сделать это было невозможно – сам пробовал. Заслышав мои шаги, он повернулся – солнце, нещадно бьющее в окна, осталось за его спиной, и фигуру посла словно окутал солнечный, переливистый нимб.

– С кем имею честь, сударь? – спросил я, как подобало по правилам этикета, хотя и знал ответ. Спросил на английском – языке гостя, что было проявлением уважения, и никак не унижало говорившего, как некоторые полагали.

– Сэр Уолтон Харрис, второй баронет Харрис, генерал от авиации Ее Величества в отставке, чрезвычайный и полномочный посол Британского содружества в Персии.

Сэр Уолтон протянул мне свою визитку – протянул сам, хотя, если следовать этикету в точности, ее должен был подносить слуга на серебряном подносе. Я принял ее и вручил в свою очередь свою.

– Князь Александр Воронцов, контр-адмирал флота Его Величества Императора Александра, чрезвычайный и полномочный посол Российской империи в Персии.

– Очень приятно.

– Сэр, может быть, присядем. Виски?

– Прошу вас, минеральную воду, если есть. Для виски сейчас слишком рано и слишком жарко.

– Вы совершенно правы, сэр. – Руки открывали большую бутылку «Боржоми», а мозг работал на полную мощность. – Позвольте полюбопытствовать, сэр, не приходится ли вам родственником сэр Тревис Харрис, маршал авиации Ее Величества?

– Это мой отец, сэр. Ему было бы приятно узнать, что в России его помнят и по сей день, даже после его кончины.

Да уж, помним...

– Мы помним вашего отца. Помним как храброго воина и полководца, сэр. Русские всегда уважали отважных людей.

– Приятно слышать, сэр. В свою очередь позвольте полюбопытствовать, где вы так хорошо научились говорить по-английски?

– Сэр, в России знание двух иностранных языков является обязательным минимумом для любого окончившего высшее учебное заведение человека, неважно, гражданское или военное. Английский язык популярен в Российской империи и по популярности лишь ненамного уступает немецкому. Что же касается меня, сэр, то в детстве у меня был хороший репетитор, сэр, обучивший меня всем тонкостям вашего языка.

– Вероятно, ваш репетитор был родом из Северной Ирландии, сэр, – как бы мельком заметил сэр Уолтон, – у вас в речи чувствуется североирландский акцент.

– Так оно и было, сэр.

Дипломатия – это искусство говорить мягко жесткие вещи...

– Просто удивительно, – заявил сэр Уолтон, отхлебнув из бокала напиток, – что это, сэр? Никогда не пробовал.

– Это «Боржоми», сэр. Минеральная вода с гор Кавказа.

– Просто удивительно. Вы не знаете, ее можно купить в Великобритании?

– Нет, сэр. Эта вода, равно как и многое другое, запрещена к ввозу на территорию Соединенного королевства. Ее Величество считает, что, покупая эту воду, ее подданные будут поддерживать русских, угнетающих свободолюбивые кавказские народы.