Александр Афанасьев – Бульдоги под ковром-2 или Сварог - нечаянный герой (страница 11)

Известно, что нащупывая почву для соглашения фон Риббентроп встречался 6 и 16 января 1939 года с нашим польским премьером Беком. Разговор зашёл ни более ни менее как о Советской Украине. Германская сторона дала понять, что имеет виды на Украину. Но если польское правительство имеет схожие планы, то в интересах взаимопонимания немцы уступят Польше дорогу. И Бек подтвердил, что Польша сохраняет свои притязания на Украину… По логике вещей, если хочешь завладеть Украиной, то заключай союз с Германией и иди завоёвывать эту самую Украину. Так, видимо, и была понята ситуация немцами. Но не тут-то было. От союза поляки всё-равно отказались. Так где же логика? Территориальные претензии к Советскому Союзу имеются, а от единственного (на первый взгляд) способа их удовлетворить отказываются! Какой из этого следует вывод? Как собирался Бек завладеть Украиной?

Есть такая внешнеполитическая максима: дружи не с соседом, дружи через соседа. Или, в другой редакции: враг моего врага — мой друг. "Через соседа" для Германии означало Советский Союз, равно как и наоборот. Провоцируя и ту и другую страну, Польша буквально толкала их к сближению. Пресловутый пакт Молотова-Риббентропа был подписан в Москве, но составлен в Варшаве! В Европе была только одна страна, способная организовать столь противоестественное соглашение — моя родная Польша. Только моей Польше был нужен и выгоден «союз» между СССР и Германией и война западного альянса против этого «союза». И только моя Польша могла всё это устроить, хотя бы и принеся саму себя в жертву. Во временную, впрочем, жертву, которая затем должна была сторицей окупиться.

Особого внимания заслуживает инцидент в Гляйвице. Чья это была в конце концов провокация? В самом деле немецкая? Какие есть тому доказательства? Сомнительная, мягко говоря, история. Вопрос требует дополнительного исследования.

— Хм, то есть ты считаешь, что Марта права? — удивилась Саманта.

— Похоже на то, — согласилась Юнона, — Скорее всего радиостанция была захвачена нашими польскими солдатами, а затем в бой вступили переодетые в польскую форму германские уголовники, или же это произошло одновременно. А может и вообще, это были только поляки. Я этого тоже не исключаю, ведь на кону была грандиозная халява — за чужой счет увеличить размеры государства!

Конечно, соотношение сил при этом у нас в Польше оценили совершенно неверно. Как мы знаем, уже в сентябре 1939 года План дал первый сбой. Англия и Франция не стали объявлять войну СССР. Однако польское лобби в Лондоне не теряло надежд. Случай представился полгода спустя, когда, в связи с советско-финским конфликтом, англо-французы стали готовить удар по Баку. То есть, они готовились бомбить потенциального союзника, чтобы помочь своему врагу! Всё это настолько абсурдно и настолько противоречит жизненным интересам Англии и Франции, что тут и без очков можно без труда разглядеть длинные уши нашей польской интриги.

Развитие событий пошло не вполне по Плану. Иной раз агрессор предстаёт перед лицом мировой общественности в качестве невинной жертвы. Увы! Конечно, во мне вопит моя польская кровь и польский гонор, но я считаю, что лучше признать свои заблуждения, чем жить в идиотском мире иллюзий. Мне гораздо приятней быть нормальным человеком, чем рупором идей польской политики.

— То есть, ты сумела вырвать из себя кусок дури, который заставлял тебя смотреть на мир сквозь кривые стекла? — восхитилась Саманта.

— Да, — покраснела Юнона, — Это было трудно, и я рада, что вы отнеслись к моему столь запоздалому прозрению без подначек и иронии. Знаете, в этом плане меня больше всего бесят всякие политики-уроды из других стран, которые размахивают польской картой, как своей собственной! Как будто это они пережили ужас бомбардировок в Варшаве, как будто это их загоняли в концетрационные лагеря. Я понимаю, что мои соотечественники еще имеют какое-то моральное право лгать о том, что мы поляки невинные жертвы — это в конце концов польская ложь, и нам полякам эту сотворенную нами же ложь и ее последствия и расхлебывать, но другие, которые наживают на этом политический капитал! Впрочем, чему я удивляюсь? Это ведь очень удобно! Отвечать ведь за все придется не им, а нам!

— Увы, Юнона, — грустно заметила Кэт, — Тут ты права на все сто. Грязные политики всегда сумеют выйти сухими из воды, а отвечать за их ошибки будут те, кто никакого отношения к их грязным играм не имел.

— Да, — кивнула Юнона, — Натали Одинцоффа права — если человек говорит четко и ясно — значит он честен, и с ним можно иметь дело, если человек начинает наводить тень на плетень — то от таких нужно держаться подальше, ибо те, кто говорит очень непонятно — несут зло окружающим. Увы, я хоть и прозрела, но слишком поздно. Наверняка я сумела бы избежать очень многих ошибок в своей жизни.

— Только без самоистязаний! — заявила Кэт, — Пользы от них никакой! Давайте лучше займемся чем-нибудь полезным!

— Да, — Саманта кинула взгляд, на ухоженные ногти Юноны, — почему бы нам не привести свои ногти в порядок?

— Хорошая мысль! — согласилась Кэт.

— Готова помочь, — улыбнулась белокурая полька, отогнав от себя интеллигентские рефлексии и сопли, — А то действительно, меня начинает в самомазохизм затягивать! Только давайте вначале уделим внимание не только ногтям, но и друг другу, — Юнона вопросительно посмотрела на подруг.

— А почему бы и нет? — ответила Саманта, обняв за талии Кэт и Юнону. Девушки ответили на ее предложения молчаливыми действиями. Кэт внезапно опрокинула Саманту на кровать, и раздвинув ноги подруги впилась жарким поцелуем интимный треугольник каштановых волос между ее стройных ног. Юнона, аккуратно развернула тело Кэт на кровати, и впилась своими губами в интимные губы Кэт, подставив свой, аккуратно подстриженный треугольник волос, Саманте. Девушки полулежа на боку, ласкали друг друга, и их стройные тела образовывали при взгляде сверху равносторонний треугольник. Не забывали они и про свободные руки, которые бесстыдно шарили по их разгоряченным телам, вызывая все более сильные волны наслаждения и страсти. Слова им были не нужны, ибо все, что хотели сказать, они уже высказали. Сейчас их волновало одно — поймать волну наслаждения и не сорваться с нее, и создать такую же волну для подруги. О приближении к кульминационному моменту в каюте можно было судить по звукам, которые в ней раздавались — вначале это было учащенное дыхание, затем в него вплелись тихие стоны, стоны становились все сильнее и сильнее, и превратились в крики, а затем все звуки внезапно оборвались, и только три стройных обольстительных женских тела несколько десятков секунд подрагивали сотрясаемые судорогами взорвавшейся страсти. Снова они лежали, обнявшись, в ожидании, когда разум и способность здраво рассуждать вернутся, чтобы наконец заняться своей внешностью, однако планы девушек сделать маникюр, были неожиданно сорваны. Натали Одинцоффа объявила экстренный сбор командного состава — Моника Левинович обезвредила на берегу странно одетого вражеского шпиона, и которого с минуты на минуту должны были доставить на борт "Валгаллы".

Глава 4 Игроки Белые. Силы Добра.

За столом сидели двое. Мужчина лет так около тридцати пяти и очень красивая женщина в районе тридцати. Стол находился в комнате. Комната, в квартире, а квартира в доме на Столешниковом переулке. Они ожидали визита гостей, и судя по эмоциям мелькавшим на их лицах, особой радости от предстоящего общения с приглашенными они не испытывали.

— Дайана! Может, не стоило затевать возню с этим безумным стадом? — стряхивая пепел от сигареты марки «555» произнес Вадим Лихарев.

— А у нас есть выбор? Или ты хочешь сам плескаться в этом дерьме? — так же устало, ответила ему начальница, — Первая команда, а может даже две или три — пушечное мясо, расходный материал. От них требуется только нести всякую чушь, и делать то, что мы скажем. Когда они сделают процесс необратимым, на их место придет настоящая команда, которую мы подготовим.

— А не выпустим ли мы ситуацию из под контроля? — нахмурился Лихарев, — готовимся, готовимся, а потом окажется, что кто-то воспользуется нашими результатами в свою пользу.

— Сценарий «мягкой» революции отработан в Сербии, Украине, Грузии, да и 1991 году в СССР тоже, — убежденно сказала Дайана, — Так что Запад нас поддержит, ему ведь на руку очередные демократические преобразования в России. Они подумают, что то, что они задумали удалось. И оно удастся. Внешне. А внутренне — носители программ будут под нашим контролем и мы пойдем совсем не в ту сторону.

— Однако слушать этих идиотов — еще немного и я сам поверю в ту ахинею, которую они несут, — хмыкнул координатор.

— А кому сейчас легко Вадим? — подвела итог Дайана.

После серии хроносдвигов, катаклизмов, пространственно-временных пробоев и прочих катастроф, вызванных действиями "Андреевского братства" (см. романы В.Д.Звягинцева "Одиссей покидает Итаку", "Бульдоги под ковром" и другие) пути Дайаны, являвшейся руководителем аггрианской базы на Таоэре и Вадима Лихарева, бывшего координатором на европейской части СССР во времена Сталина, пересеклись и они обосновались в той самой реальности, которую "Андреевское братство" было вынуждено покинуть в 1984 году. Прибыли они в нее в 2005 году. После тщательного изучения реалий данного мира, был разработан план, над осуществлением которого Дайана и Вадим в настоящий момент времени работали.