Александр Афанасьев – Алая кровь на белых крыльях (страница 22)
— Сейчас, барышня — хриплым простуженным голосом ответил дружинник и пошарив во внутреннем кармане пальто достал оттуда сложенную вчетверо пачку листов. Раскрыв, он внимательно посмотрел в списки и произнес:
— Значица барышня, это Самсон Срулевич Койцман, командир отделения 4-го петроградского батальона Свободного Иностранного Легиона, сын ростовщика Сруля Ароновича Койцмана, проживающего по адресу: улица…
— Достаточно! — теперь Мария вспомнила. Эта барышня авиатор, которая к ней приходила с идеей авиаотряда летом семнадцатого. Светлана Александровна Долгорукая! Двадцати пяти лет, красивая такая брюнетка. Она потом к ней в гости заходила сидели чай пили. А во дворе у подъезда этот субъект и ошивался — он еще тогда бейсы носил, а теперь расплел. У Марии все похолодело внутри. Этот же урод…, у него на лице написано…!
— Где твоя соседка по подъезду. Светлана Александровна Долгорукая? — задала она вопрос арестованному, и заметив как испуганно дернулся бывший легионер, рявкнула:
— Отвечать падаль!
— Я не знаю, она убежала, мы искали, не знаю, она убежала, — забормотал Самсон.
— Что ты с ней сделал гнида!!!
— Я не знаю где она — вскрикнул Койцман, и попытался отскочить назад, но был возвращен в прежнюю позицию ударом приклада конвоира.
«Спокойно, спокойно Мария, криком тут вопрос не решишь,» — стала говорить сеье мысленно поручик Бочкарева.
— Лаврентий Павлович! Разберитесь с этим мерзавцем! Мне нужна информация о местонахождении и судьбе Светланы Александровны Долгорукой, соседки этого субъекта по подъезду.
«Начальник контрразведки» Берия кивнул поручику, и Мария Леонтьевна успокоилась — если Самсон, что-нибудь знает о Долгорукой, то этому человеку с невзрачным взглядом он выложит все до копейки. Арестованного увели, вслед за ним пошел и Лаврентий Павлович.
Несмотря на талант и все старания Лаврентия Павловича, Самсон Койцман хранил военную тайну подобно мифическому Мальчишу-Кибальчишу. Все, что удалось выведать Лаврентию — это приметы Светланы. Об остальном допрашиваемый не имел никакого представления. Впрочем, и этого оказалось достаточно. Лаврентий Павлович уже знал о ком идет речь. Светлана Александровна Долгорукая работала в информационном, акже техническом отделах Петроградского подполья — помогала печатать списки сотрудничающих с оккупантами, принимала активное участие в инвентаризации и приведении в порядок спрятанного военного имущества. Он хорошо запомнил эту стройную светловолосую барышню с тонким аристократическим лицом. Поэтому Самсон, не имевший уже никакой пользы был пущен в расход, а Светлана была доставлена пред светлые очи Марии Леонтьевны. В принципе Самсон Койцман рассказал много чего интересного и полезного, и при желании его можно было использовать в какой-нибудь хитрой игре, но судьбу легионера решила личная неприязнь Лаврентия Павловича. Ему не нравились те, у кого во взгляде на любую женскую юбку разгоралась животная похоть. Он предпочитал работать с теми, кто во главу угла ставил деловые качества женщин, а не размер их бюста и округлость бедер. То, что к нему, несмотря на невзрачную внешность женщин притягивало словно магнитом, его самого иногда раздражало, но он научился извлекать из своего скрытого обаяния пользу — пять минут милого общения и разговора с любой барышней и ему уже рассказывают все тайны Вселенной, мироздания, а также попутно множество всякой интересной информации о соседях, о чужих тайнах и прочее прочее прочее. Именно это и породило впоследствии многократно украшенные людской молвой слухи о его нечеловеческой, дьявольской осведомленности во всем, об умении читать мысли собеседника и копаться в его памяти. А этот миф зачастую приводил к тому, что многие «кололись» только от одного его взгляда, взахлеб рассказывая все и обо всем.
Глава 17 Лето 1919 г. Валькирии Гипербореи
Они никогда не брали на вылет парашюты, потому что им нельзя было попадаться в плен. У них был простой выбор — либо жизнь, либо смерть. Скорее всего второе, ибо противоаэропланная пушка успела сделать свое дело. «Илья», дымя, неуклонно и неотвратимо шел вниз, правое крыло было практически полностью охвачено пламенем. До берега — до своих было страшно далеко — полчаса лету, поэтому все кто сейчас находился в самолете с надписью на фюзеляже «Валькирия» готовились к смерти. Они успели. Успели выполнить поставленную задачу — торпеда попала в борт «Центуриона» как раз между трубами, но им пришлось подобраться слишком близко, и их подбили. Вслед за отчаянно дымящим «Ильей Муромцем» устремился британский дестроер. «Наверное хотят взять пленных,» — подумала Светлана, и вздрогнула. Что сделают с экипажем ее «Валькирии» британцы она представляла очень хорошо. Женщинам не место на войне. Но если мужчин почти не осталось? Кто-то ведь должен защитить Родину? Море было все ближе и ближе, под крылом были видны барашки волн. Удар об воду. Светлану швырнуло вперед, но ремни выдержали. Черт бы побрал этого Сикорского, который построил такую живучую машину. Самолет не спешил тонуть. Поручик Долгорукая хотела умереть быстро, но к такой смерти от медленного утопления она не была готова. А если успеет британский эсминец, то их может быть плен. А плен, это — Светлану аж передернуло.
«Все из машины! — крикнула она. Эти ремни, черт!!! Наконец она выбралась и стала отгребать дальше от тонущей «Валькирии». Вместе с ней гребли и трое девчонок из ее экипажа. Юлю Некрасову убило при атаке. Если подойдет эсминец, нужно попытаться стрелять до последнего, или пулю в висок. Говорят, когда ствол нагана заполнен водой, то при выстреле от головы ничего не остается! А пока грести! Грести как можно дальше! И молиться! За быструю смерть! То, что произошло дальше было похоже на плохой роман Жюль Верна. Где-то впереди забурлила вода. И в возникших водоворотах из воды показалась железная башня. Затем две пушки. Затем огромный корпус железной рыбины. Из нутра этой рыбины выскочили бородатые люди и устремились к орудиям.
«Стрелять нас из пушек? — удивилась Светлана — неужели они не хотят поразвлечься?» И судорожно стала пытаться выдернуть наган из кобуры. Спрессованная стена воздуха от залпа шестидюймовок ударила неожиданно. Перекрыла дыхание, оглушила — от неожиданности поручик Долгорукая чуть не пошла ко дну. Однако каким-то удаленным краем сознания успела понять, что стреляли в британский эсминец. Отчаянно барахтаясь в намокшей одежде она рванула вперед к этой стальной рыбине. Кажется, она пыталась кричать своим девчонкам — «Все за мной!», но она точно не помнит. Она уцепилась за какую-то прорезь в корпусе и попыталась подняться наверх, но у нее ничего не получалось. Оглянувшись назад, она увидела, что ее экипаж в полном составе был практически у цели. Неожиданно ее грубо и бесцеремонно потянули вверх. Светлана пыталась вырваться, но ничего не получалось — держали крепко, и что-то орали на ухо, но оглушенная стрельбой она не сразу поняла, что кричат по-немецки. Видимо какая-то часть ее это все же осознала и она потеряла сознание.
Очнулась Светлана от сильного сотрясения, за которым последовало еще и еще. Первой мысль была — «Откуда у немцев подводные лодки? Их же запрещено иметь Версальским договором!». Однако факт того, что их сейчас бомбили, говорил о том, как бы это парадоксально не звучало, что она здесь в безопасности. По крайней мере если их накроют, то смерть скорее всего будет очень быстрой. Однако после трех или четырех взрывов все последующие были не такими сильными. Наверное, противник потерял лодку и бомбил просто по последним координатам ее обнаружения. Похоже, что оторвались. Интересно, насколько сильно ее «Валькирии» удалось повредить «Центурион»?
Если бы взгляд поручика Долгорукой мог проникнуть сквозь толщу воды, то ее несомненно обрадовал бы факт того, что гибель ее самолета не была напрасной — «Центурион» был обречен — вода затопила котельные и машинные отделения и лишенный электричества, а следовательно и возможности запустить электронасосы, британский дредноут медленно погружался в воды Балтийского моря. Эсминцу спешившему к месту падения русского самолета повезло меньше — нахватавшись шестидюймовых снарядов с немецкой подводной лодки он уже скрылся под водой.
Глава 18 Лето 1919 года. Одиссея Капитана Лотара
Германии действительно было запрещено в соответствии с условиями Версальского договора иметь подводные лодки. Но эта лодка не была «германской» — она числилась пропавшей без вести еще в 1918 году. U-139 успела вступить в строй в 1918 году и совершить боевой поход под командованием Лотара фон Арнольда де ла Перьера. 14 мая 1918 года корабль вернулся из похода. Обнаружив, что в Германии свершилась революция и все пошло прахом, фон Арнольд, успев переговорить с Крупом, снова вышел в море. Следуя инструкциям Крупа Арнольд спрятал лодку за выбросившимся на берег рудовозом в одной из шхер балтийского моря. Лодка была тщательно замаскирована сетями, и со стороны казалось, что рудовоз опирается на песчаный бар, который намело за время нахождения рудовоза на мели. После чего вместе с экипажем вернулся в Германию.