Александр Афанасьев – Алая кровь на белых крыльях (страница 21)

«Совсем как подводники!» — произнес голос с грузинским акцентом за его спиной. Колчак обернулся. Джугашвили! Конечно же он! Интересно, что таится в его странных тигриных глазах? Однако некогда размышлять! Поляки наверняка подтягивают силы из Гатчины, и его задача не допустить их наступления на Петроград. К бою!

… Получив сообщение о восстании инсургентов в Петрограде Генерал-майор Кобытовский двинул свою дивизию из Гатчины на помощь польскому гарнизону. Сложность ситуации заключалась в том, что у восставших были по всей вероятности свои люди и на железной дороге — незадолго до получения приказа пришло сообщение о железнодорожной катастрофе — сошел с рельс товарный поезд в районе Пулково — и использование железной дороги для переброски войск становилось проблематичным. Наступление со стороны Гатчины захлебывалось. Поначалу уланам 3-й кавбригады удалось выбить отряд дружинников из наскоро отрытых окопов, и погнать их впереди себя, насаживая на пики и рубя клинками, но скоро веселая потеха закончилась. Выползший на пути наступавших бронепоезд огнем пулеметов и залпами шрапнели проредил польский эскадрон и обратил вспять. Остатки отряда дружинников залегли за насыпью. Подтянутая жолнерами батарея французских трехдюймовок положения не улучшила — бронепоезд спрятался за складками местности, и при попытке поляков продолжить атаку ответил сильным фланговым огнем. Командир 8-й пехотной дивизии генерал-майор Кобытовский решил нейтрализовать бронепоезд действиями танковой роты, скрытно обойдя для этой цели его позицию с фланга. Но скрытно, это довольно плохо подходит для бывших британских Мк-V с польскими шашечками на борту. Огромные ромбовидные бронированные чудовища производили при движении страшный шум, поэтому их появление на сцене не осталось незамеченным. К тому моменту, когда до цели оставалось всего ничего — бронепоезд переместился и занял другую позицию. Медлительные танки поспеть за ним не могли, но их появление в сопровождении пехоты заставило отступить остатки дружинников. В прошедшей мировой войне такая ситуация означала как минимум тактический прорыв обороны противника в глубину, и в этот прорыв следовало бросить резервы для его развития в глубину и ширину, что и сделал командир 8-й дивизии. Поредевшая кавбригада, три «санационных» батальона посаженные на коней и пехотный полк двинулись вперед на Петроград, вдоль полотна Варшавской железной дороги. Бронепоезд инсургентов был блокирован в тылу, установкой шестиорудийной батареи трехдюймовок бивших вдоль полотна железки под прикрытием батальона пехоты.

Как говориться в учебники арифметики: «В это время из пункта А в пункт Б, навстречу…». Именно навстречу наступавшим выдвигался прибывший из Финляндии сводный отряд добровольцев под командованием генерал-майора Родзянко Александра Павловича численностью 4000 штыков, 300 сабель при 34 орудиях и 50 пулеметах. Он выгрузился на Финляндском вокзале и через час вошел в соприкосновение с десантом Корнилова и рабочими дружинами. По указанию Лавр Георгиевича отряд стал выдвигаться в направлении Пулковских высот для отражения удара польских войск из под Гатчины. Благодаря танковой атаке поляков оба подразделения беспрепятственно двигались навстречу друг другу. Передовые разъезды столкнулись на пересечении Московского шоссе и Варшавской железной дороги. Кавалеристы Родзянко уклонились от боя и отступили на фланг подставив преследующих улан под пулеметный огонь своей пехоты. Встречное движение застопорилось. Попытка польской пехоты перейти в атаку была встречена сильным огнем превосходящего по численности противника. Русские добровольцы стали окапываться а поляки подтягивать резервы для повторной атаки. Однако использовать численный перевес поляки не успели. Подвело отсутствие боевого опыта. В тот момент когда Кобытовский подтянул второй полк и еще четыре «Санационных» батальона по позициям жолнеров ударили две шестидюймовые гаубичные батареи. Не успевших окопаться поляков застали врасплох. Падающие на из позиции снаряды подбрасывали вверх солдат как тряпичных кукол, взрывались зарядные ящики полевых орудий, в воздух взлетали мертвые кони. Гаубичная батарея жолнеров отстала на марше, а на отправку рассыльного требовалось время, которого и не оказалось. Инсургенты прикрываясь подобием огневого вала пошли в атаку. Шляхтичи дрогнули и начали отступление, которое превратилось в беспорядочное бегство.

Батарее блокировавшей «Русского Путиловца» предстояло сделать выбор — развернуть орудия в сторону наступавших русских, или продолжать блокировать железку. Выбор был сделан орудия развернули на сто восемьдесят градусов. Когда отступавшие части миновали позиции батареи она дала залп шрапнелью вдоль полотна дороги сметя и превратив в кровавые ошметки почти роту наступавших русских сепаратистов. Наступление инсургентов застопорилось. Но не надолго. Первый залп русских гаубиц лег с перелетом. Сменить позицию поляки не успели. — второй залп накрыл батарею. Третий ее окончательно уничтожил. Тогда Кобытовский отдал приказание перебросить последний уцелевший полк и гаубичную батарею на Пулковские высоты, но на марше поляки попали под огонь «ожившего» бронепоезда и вынуждены были залечь. Однако Родзянко и сам понимал значение высот, поэтому продолжил наступление. Контратака польских танков успеха не имела — деморализованные жолнеры после нескольких залпов гаубиц бросили свои танки на произвол судьбы. Чего не скажешь об их экипажах. Запертые в железных коробках танкисты приготовились к отражению атак пехоты. Но британские гиганты это не малыши «Рено» — попасть в такую махину из трехдюймовок гораздо легче, да и после разрыва фугасных снарядов две трети танков лишились хода. Когда с танками было покончено, русские двинулись дальше. То что противник рассеян и большей частью уничтожен значение сейчас не имело — нужно успеть закрепиться на высотах, а потом уже заниматься остатками шляхты.

… «Краков» затонул через сутки. А на улице Гороховской лежало тело мертвого человека — Меера Абрамовича Мовшовича, мелкого воришки, в старом затертом саквояже которого находились медные таблички с номерами от квартирных дверей того дома, где проживал известный в определенных преступных кругах Петрограда подпольный ювелир Авраам Хаимович Кац. Так и не успел Меер Абрамович обменять их на рынке, равно как не успел и понять, что кусочки меди, которые он так старательно свинчивал с чужих дверей, стали причиной освобождения Петрограда от иностранной интервенции и началом Второй Отечественной войны — Великой.

Глава 16 Весна 1919 г. Санитары леса

Подробности встречи одного из эксбольшевистских лидеров Джугашвилли и генерала Корнилова, а также содержание их беседы даже спустя много лет никому неизвестны. Поговаривали, что итогом была сделка ангела-освободителя и сатаны-разрушителя, но никто так и не узнал, о чем говорилось во время этой беседы. Косвенные признаки этой встречи проявились сразу — формировались смешанные отряды — рабочие дружины под командованием офицеров-добровольцев. Другим следствием беседы считали начавшуюся широкомасштабную очистку города от лиц, сотрудничавших с оккупантами.

Мария Леонтьевна была вне себя. Мало того, что об отправке добровольцев в Питер, она узнала, когда десант уже убыл, так еще ее роте, которую она сформировала, не доверили участвовать в боевых действиях, а отправили на улицы города проверять документы и выявлять остатки попрятавшихся легионеров. А в районе Гатчины идут кровопролитные бои. А тут — бегай по городу проверяй, выявляй! Кого выявлять, если приданные им для поддержки рабочие дружины все делают сами, повторяя при этом слова их вождя-большевика Джугашвили: «Россия — это порядок. Порядок — это учет и контроль! Никто не забыт, ничто не забыто!», и потрясают при этом пачками поскрипиционных списков, написанных от руки или отпечатанных на машинке. Легионеры, родственники легионеров, продотрядовцы, ростовщики, большевики, меньшевики, эсеры, банкиры, спекулянты, сочуствующие — всех учли и взяли на контроль, пока поляки в городе были. И еще один лозунг у рабочих — «Мы за социализм, но без большевиков». Все учли, а теперь ходят по городу и изымают. Мелкую сошку штыками и прикладами на месте, тех кто покрупнее к ней приводят. Но я же не офицер контрразведки! Правда и здесь от особых хлопот избавили — у этого жуткого грузина нашлись и свои любители поиграть в эти игры. Однако что это за тип? Лицо до боли знакомое.

Мария крикнула конвоирам: «Этого подведите поближе!». Двое немолодых мастеровых Путиловского завода с черными бантами на пальто (откуда кстати взялась эта мода на черные банты? В семнадцатом все поголовно в красное рядились, а теперь в черное — банты, ленты, повязки.) подвели к ней огромного роста, почти в три аршина, человека лет двадцати трех, с крючкообразным носом и длинными курчавыми волосами. Похоже он когда-то носил косички спереди, а теперь расплел. Лицо его выражало страх и непритворный испуг. Несомненно Марии этот тип был знаком, но вот где и когда она его встречала, вспомнить пока не могла.

— Кто такой? — обратилась поручик к старшему из конвоя.