Александр Афанасьев – Алая кровь на белых крыльях (страница 113)

Глава 2 Ноябрь 1920- начало 1921 года. Польдурас, Польдурас, где же твой рабочий класс?

Изящный и стремительный силуэт «Либерастии» смотрелся нелепо на фоне антикварных самотопов, которые заполонили рейд. Впрочем вождей предводителей бросивших и предавших свои народы русский и польский это не интересовало. Они собирались начать завершающий этап по перекраиванию политической карты мира, на этот раз в Америке. Польская шляхта увешанная оружием с ног до головы рвалась в бой, чтобы завоевать себе новое государство и новых хлопов, которые их будут поить кормить одевать и развлекать. Судьба миллионов поляков ставших народом изгоем на карте Европы их абсолютно не интересовала. Ибо любой шляхтич знает, что Польша — это шляхта, и всякие там схизматики к ней никакого отношения не имеют. Если польскому народу не хватило доблести и мужества последовать за доблестной шляхтой в борьбе против инсургентов, то это не польский народ! Польское дворянство найдет себе другой народ, и он будет польским, ибо Польша там, где ее Великая шляхта. И сейчас они стоят на пороге новой эры. Эры Образования нового польского государства, вдалеке от этих гуннов, русских и предавшего свое родное дворянства некогда польского народа. И вот этот момент наступил! Оркестр на «Либерастии» заиграл знаменитый полонез Огинского «Приветствие Родины» и армада разного рода плавучих лоханок купленных по дешевке (все-таки этот Троцкий не поляк, а еврей Бронштейн!) и выполнявших роль десантныхз судов, устремилась к причалам Пуэрто-Кортес. Высадка происходила четко — баталии строились в кордебаталии, балерины в кордебалет, лохов разводили в моры, а местные жители прятались в норы. Короче говоря никто из находившихся в районе высадки не путал миньет с менуэтом, а темное с длинным.

Единственная накладка произошла в районе высадки десанта на участке «Омега» на местный пляж. Адмирал Неменко, еще недавно командовавший Броненосцем прудовой обороны «Костюшко»[21] — бывшим в свое время флагманским кораблем Польской озерной Флотилии дислоцировавшейся в Москве на Патриарших прудах, Пан Неменко был эрудированным человеком, и он знал, что моряки во всем цивилизованном мире, отказались от применения так называемого малого кабельтова равного 185 метрам, и повсеместно применяют обычный кабельтов равный 219 метрам. Именно поэтому, он произвел расчеты в соответствии с современными требованиями, как и положено цивилизованному и грамотному штурману. В результате этого его эскадра несколько отклонилась (около 20 миль) от намеченной точки высадки и высадила десант в Пуэрто-Барриос на территории Гватемалы. Человек мировой известности и славы он был сразу же узнан гватемальскими креолками, которые чтобы не быть кретинками тут же интернировали и десантный отряд численностью десять тысяч человек и всю эскадру, растащив интернированных лиц под домашний арест. Когда по прошествии полугода непрерывной агитации пан Неменко вышел покурить на балкон и увидел море, он вспомнил наконец о цели его прибытия, но совершать марш в Польдурас и становиться польдурасцем он не хотел, так как считал, что польдурасец звучит как-то плохо, и попахивает каким-то неполиткорректным душком. Решение он принял мгновенно — он провозгласил территорию где находились интернированные собратья по оружию, независимым Великим Герцогством Донжуанумало, а сам естественно стал Великим Герцогом Донжауномальским. Также Пан Неменко решил распространять свое великое учение об агитации женщин, в широкие массы еще шире и ширше. Он учредил женскую масонскую ложу «Великий Свет Старого Плейбоя» и стал ее Великим Магистром.

Что касается остального десанта, то здесь, как уже говорилось выше, никаких проблем и проволочек не было. Высадка в Пуэрто-Кортес проходило чинно и благородно. Метные дамы традиционно бросали очередным интервентам под ноги орхидеи и подбрасывали в воздух чепики, а местные мужчины либо прятались по подвалам и напивались текилой до зеленых чертиков, либо уходили в горы и пополняли ряды мучачос, которые традиционно боролись с грингос. Единственным неудобством был непривычный жаркий климат, но после холодов заснеженной России никто не обращал внимание на это неудобство. Впереди польской армии шла торжественная процессия и несла саркофаги с мощами всех известных и неизвестных польских королей, начиная от Попелида, и закнчивая Ежи Третьим, о котором полнее всего написал Александр Бушкофф, а также мощами последнего короля Польши — Понятовского. Время от времени возникали стычки со всякими люмпенищированными и неорганизованными ворруженными полевыми формированиями гондурасских местных жителей, но особого накала и серьезного противника польская шляхта пока не встретила. Очевидно противник стягивал все силы к столице готовясь дать генеральное сражение. И они дошли, практически без потерь с развернутыми штандартами, хоругвями и знаменами до самой столицы.

И завязалась битва. Обольстительные мачос, злобные мучачос, благородные кабальерос, нарядные торрерос палили из «кольтов» с двух рук, очевидно насмотревшись голливудской кинопродукции. Но все было напрасно. Разве могут, какие-то латинос, мулатос, креолос и кретинос остановить атаку улан польской шляхты. К вечеру все было кончено и Тегусигальпа (слово то какое — с похмелья и не выговоришь!) пала. На центральную площадь перед президентским дворцом было согнано все население столицы. На балконе президентского дворца был натянут белокрасный транспорант с надписью: «Да здравствует Польдурас! Пролетарии Польдураса! Вступайте в ряды Польского Интернационала!» Оркестр играл полонез Огинского «Возвращение на родину». На балконе дворца, превращенного в импровизированную трибуну находились вожди, и другие доверенные лица. Речь держали вожди. Лейба Троцкий призвал вступать в ряды пролетариев Польдураса, для того чтобы зажигать и веселиться по всей Америке. Великий Юзеф сказал, что теперь в Польдурасе, все его население заживет не хуже чем в САСШ — у каждого будет граммофон, а также Конституция. Тухачевский призвал вступать в ряды бело-красной польской армии, и пообещал, что каждый всупивший в ряды польдурасской армии станет вначале жолнером, а потом маршалом. Федор Раскольников призвал всех к строительству и созданию Великого Флота Открытого моря Польдураса, оснащенного по последнему сову техники, и не уступающему флотам известных мировых держав. Лариса Рейснер сказала, что она всех любит и отдаст себя каждому польдурасцу, который построит дредноут на свои или чужие деньги. Чтобы несколько разогреть публику, а заодно и подтвердить искренность ее намерений на площадь пред балконом выехал броневик. Лариса залезла на броневик, и оркестр заиграл всемирно известную песню Гари Поттера «Естердей», под музыку этой величественной песни, Лариса медленно и очень завораживающе исполнила стриптиз перед зачарованно смотревшими на шикарное зрелище жителями Тегусигальпы, точнее сказать Нью-Варшавы. Сразу же по окончании стриптиза появились первые желающие создать дредноутный флот Польдураса Они тут же выстроились в очередь к Федору Раскольникову за получением инструкций о том, что такое дредноут, и как его построить. Несмотря на попытки местных очень несознательных креолок (полные кретинки судя по поведению!) оза волосы своих неверных мужей, или выцарапать им глаза, очередь не убывала, а наоборот возрастала. Троцкий, Пилсудский и Тухачевский глядя на такое повальное увлечение местного населения флотом, скрежетали зубами от зависти. Чтобы как-то привлечь местных аборигенов и к своим персонам, Пилсудский начал бесплатную раздачу граммофонов, а также пластинок, на которых записаны его речи. Тухачевский выступил с повторной речью, и заявил, что каждый вступивший в ряды Польдурасской Армии сразу же станет маршалом. Троцкий, видя, что остается без клиентуры, решил обратиться к женским массам, оставшимся без дела. Используя бессмертные труды пана Неменко («Советы Страрого Плейбоя»), он призвал женщин Польдураса стать свободными, раскрепощенными, и зажигать по всей Америке! Так же он пообещал каждой из них, что та, которая сумеет научиться у Ларисы Рейснер ее агитационному танцу, и с помощью этого танца привлечет в ряды Польдураского пролетариата десять человек, заимеет от него ребенка, и он если они, женщины Польдураса, будут очень стараться станет отцом всей польдурасской нации. Праздник по случаю основания нового государства Польдурас, и переименования Тегусигальпы в Нью-Варшаву, закончился массовыми гуляниями, способствующими решению демографических проблем нового польского народа.

Между тем, потешив душу и тело, Лариса Рейснер, с чувством глубоко удовлетворения, наблюдала через приоткрытую дверь за спящим в компании двух молоденьких симпатичных креолок Федором. «На экзотику потянуло? — хмыкнула она — Ну-ну Федюнчик! Впрочем, что с тебя, Наполеончик закомплексованный, возьмешь? Толпой на безоружных ты наловчился, а как что посерьезней, так и штаны наложить готов! — ладно, кажется среди тех польдурасцев на площади был один, с довольно странным жестким и волчьим взглядом, когда я отплясывала на броневике он смотрел на меня как на грязный половик, о который даже ноги вытирать противно, нет это я не в том плане, что мне мужчина нужен, хотя… Хотя от такого зверя я бы не отказалась! Сразу видно, что не наши клоуны, и не эти «мачо»! А не работает ли он, на того, кого я ищу? Кажется он четвертым в списки к Федору на строительство флота записался! Списки у Федора на столе! Ну что, начнем свою игру!»