Александр Абросимов – Зов сердца (страница 3)
– Что такое СВХ? – тихонько спрашиваю у блондинки, неотрывно наблюдая за прошедшим к себе в кабинет незнакомцем.
– Склад временного хранения, – поясняет та и, видя, что понятнее мне не стало, добавляет: – Это специальная зона на таможенной территории, где хранят грузы, пока идёт оформление документов, проверка, досмотр, и все такое.
– А-а-а, – глубокомысленно протягиваю я. Между тем мужик заканчивает разговор. Откидывает телефон. – Так меня будет собеседовать он?
– Ага.
– Капец.
– Да ладно тебе, – улыбается блондинка, – Адам классный. Если не косячить.
Адам? Что-то щелкает в голове, но я не придаю этому значения. Ведь Адам – вполне распространенное имя среди наших. То, что у Байсарова так звали сына от первого брака, которому я даже однажды была представлена – вообще ничего не значит. Тот был тощий, как и отец, парень. Этот же… Монументальный, словно сам Кавказ, мужик. Заросший бородой едва ли не до бровей.
– Адам Вахидович, к вам тут на собеседование.
– А, да. Ч-черт. Совсем забыл. Пусть зайдет.
Вахидович?! То есть это все-таки Байсаров-младший? Извините, а куда делся мальчик, которого я знала?!
Паника взбивает кишки будто в блендере. К глотке подкатывает тошнота. Моя реакция необъяснима. С этим мужчиной меня ничего не связывает. И скорее всего моя паника вызвана тем, что встреча с ним – будто отголосок той жизни, в которой все еще было хорошо.
– Ты слышала? Проходи, – окликает меня блондинка, как раз когда я прикидываю, как сбежать.
– Д-да. Ага, – бормочу я, буквально заставляя себя не трусить. На негнущихся ногах прохожу в приоткрытую дверь. Зачем-то плотно ее за собой закрываю. И подхожу к столу.
– Присаживайтесь… – не глядя на меня, Адам подтягивает к себе какую-то бумажку, очевидно, мое резюме, и, наконец, на секунду вскидывает глаза: – Лейла?
– Все правильно.
Левая рука Адама, все это время спокойно покоящаяся на столе, на миг сжимается в кулак. Пальцы приходят в движение, выстукивая ритм, пока глаза Байсарова-младшего бегают по моей писанине. Я сижу ровно, будто проглотив кочергу. Дышу медленно, потому что воздух здесь пропитан этим мужчиной насквозь. Наконец, он переключает внимание на меня.
– Боюсь, произошла ошибка.
– Какая же?
– Вы нам не подходите.
Сын моего несостоявшегося мужа лениво откидывается на спинку кресла, без проблем глядя мне в глаза. И знаете что? Мне даже предъявить ему нечего. В его взгляде нет осуждения или презрения. Еще бы! За что ему меня осуждать? Я не уводила его отца из семьи. Нашу помолвку организовал мой отец, уже когда они развелись с его матерью. Так что да, Адам не выказывает мне неуважения. Я просто, мать его так, его чувствую. И это бесит. Это пробуждает во мне все мои самые худшие, если верить отцу, качества – упрямство и дерзость.
– Почему? – спрашиваю я.
– Ваша квалификация не соответствует требованиям, которые предъявляются к соискателю.
– Чем же? – упрямо допытываюсь я.
– У вас маленький ребенок. Дети часто болеют, а мне в команду нужны специалисты, на которых я могу всегда положиться. К тому же у вас нет реального опыта.
– Ну, конечно. Мужчину вы бы взяли охотнее. Кто бы сомневался, – ухмыляюсь я, подхватываясь со стула.
– Я говорю лишь о том, что у вас нет подтверждённых кейсов. Ничего, что мы могли бы проверить.
– Зато у меня есть практика. Пять лет. Мне кажется, или это побольше вашего?
Терять мне уже нечего. И меня несет. Права мама. Все мои проблемы в жизни от горячей головы!
Адам Байсаров не отвечает. Просто смотрит на меня не мигая. И это раздражает.
– Вы на что-то намекаете?
– Нет. Я говорю прямо…
– Что конкретно?
– А то, что легко рассуждать об опыте и отсеивать соискателей по этому принципу, когда твой отец здесь царь и бог.
Ноль реакции. Его как будто вообще ничем не пробить! А у меня, если честно, и запал кончается.
– За две минуты, – Адам подносит к глазам запястье, обвитое массивным браслетом дорогущих котлов, дабы убедиться в своей точности, – вы умудрились обвинить меня в сексизме, кумовстве и… усомниться в моих профессиональных качествах. Я же ничего не путаю?
Он не повышает голоса и говорит без всякой насмешки, но мне становится немного не по себе.
– Забудьте.
– И все еще претендуете на должность в договорном отделе? – Адам подаётся вперёд. Не агрессивно. Просто ближе. – А вы не обнаглели часом, а, Лейла Хасановна?
– А вы, Адам Вахидович? Не боитесь упустить ценный кадр из-за своей пещерной дремучести?
– Ты и неделю здесь не протянешь, не накосячив. – Сощурившись, Адам вновь откидывается на спинку кресла.
– Спорим?
Его взгляд становится цепким. Почти колючим. Наверняка он знает мою историю. Это объясняет то осуждение, которое я чувствую. Для него я – недостойная. Та, с которой он ни за что бы не позволил общаться своей сестре, матери или жене, опасаясь пагубного влияния. Но мне плевать. Господи, за столько лет я привыкла.
– Вы правда думаете, что способны работать в команде? – вновь переходит на вы Байсаров. – С людьми, которые не будут выбирать выражения. Которые будут требовать, а не подбирать слова. Которые не будут делать скидок – ни на ваш пол, ни на культурные особенности?
Я прикусываю язык. Потому что на нем вертится миллион едких замечаний о том, что я давно уж не нежный трепетный цветочек.
– Абсолютно. У меня нет ни времени, ни роскоши обижаться. Мне нужна работа.
– А мне – результат, – парирует он. – У моих сотрудников нет ни времени, ни желания обучать вас по ходу дела.
– Это и не потребуется, – отрезаю я, практически не веря, что он возьмет меня после всего, что я успела наговорить. С другой стороны – не скажи я всего этого, наш разговор прервался бы, не начавшись.
– Хорошо. Подайте документы в отдел кадров. Оформят на испытательный. В три месяца.
Я замираю.
– Что?
– Вы приняты. Успеете себя проявить – отлично. Провалите испытательный срок – уйдете без шума. Устроит?
Я только киваю. Потому что боюсь – если попытаюсь что-то сказать, дам петуха. Но Адам этого не видит, моментально переключившись на другие дела. Для него наш разговор окончен.
Глава 3
Домой лечу как на крыльях. Это мой шанс. И я его не упущу. Ни за что. Никогда. Папенькин сынок просто еще не знает, с кем связался. Очень скоро Байсарову младшему придется признать, что перед ним – высококлассный специалист. Пусть я не училась в Оксфорде, или где там этот напыщенный бугай учился?
Господи, ему сколько? Плюс-минус как мне. А выглядит… Лет на десять старше. Не завидую я его жене. Такого как прокормить? Это же ужас! Хотя, скорее всего, у них свой персональный повар. И судя по всему, стилист, фитнес-тренер и диетолог. Зарплата у моего шефа, поди, о-го-го – может себе позволить.
То, что Адам Байсаров женат, сомнений не вызывает. Его отец, например, женился, когда ему самому едва стукнуло двадцать, а невесте, кажется, и вовсе семнадцать лет было. В те времена это считалось нормой, да и сейчас, пусть границы неизбежно отодвигаются под напором современных тенденций, все не слишком-то изменилось. Максимум на что может рассчитывать девушка, так это на то, что перед свадьбой ей разрешат доучиться. И тут я себе никак не могу простить, что, глядя на мой пример, многие семьи просто побоятся отпускать своих дочерей в город. Сама того не желая, для большинства я стала живым аргументом против… Против женского выбора. Против свободы. Против возможности самой решать, кого любить и за кого выходить замуж.
Я превратилась в пугало. В ту, о которой шепчутся на кухнях: «Вот отпустили, и чем всё закончилось?», «Замуж вышла – и посрамила», «Сбежала, а теперь приползла».
И хуже всего то, что они правы. Я виновата! Да… Но не перед ними. И не в том. Я виновата перед собой. Потому что это был действительно только мой выбор. Сначала сбежать. А потом – терпеть, ведь чертова гордость не давала вернуться обратно. Стыдно было расписаться в собственном поражении. Вы просто не представляете, как стыдно!
И всё же… Не все потеряно. Я не упущу такой шанс! Как бы сложно не было – я справлюсь. Ради себя. Ради Ками. И чтобы не дать недоброжелателям повода вновь сказать: «Ну да. Чего и следовало ожидать». Ни за что я больше не дам повода мыть мне кости.
Поначалу кажется правильным забрать Камилу пораньше из сада, раз уж у меня освободилось столько времени. Но все взвесив, я решаю провести его с пользой. Забегаю в магазин – покупаю торт. Можем себе позволить! Несусь домой, снимаю злосчастные шторки, которые так и не нашла в себе сил постирать, включаю машинку и принимаюсь за грандиозную уборку. Меняю постельное, глажу тюль. Энергии во мне – как в атомном реакторе.
В квартире пахнет кондиционером для белья и томящимся в духовке мясом. На балконе сохнет накрахмаленный до скрипа офисный костюм. Он выглядит немного скучноватым, но уж какой есть. Я собираюсь работать, а не нравиться.
Переделав все дела, которые так долго откладывала, несусь за дочерью в сад. Она встречает меня с сосредоточенно-серьёзным лицом. В одной руке неразлучный с ней заяц, в другой – пакет.
– Это что? – интересуюсь я, поглаживая по головке прижавшуюся щекой к моей ноге дочь. Ками задирает ко мне лицо и недоуменно сводит темные бровки. Она чувствует – я какая-то не такая. Возбуждённая. Взвинченная. И не знает, как на это реагировать.