Александр Абросимов – Подменённая пассажирка Только 18++ (страница 10)
– Ее полная копия. Тот редкий случай, когда копия является улучшенной версией оригинала.
Какой же гад, он еще имеет наглость зубоскалить.
– Костя, ты бредишь? – Феликс зеркалит позу и тоже сует руки в карманы.
Тонкая рубашечная ткань обтягивает рельефные мужские мышцы. Я на миг забываюсь и любуюсь завлекающим зрелищем. Но быстро спохватываюсь и мысленно себя одергиваю.
Меня вот прямо сейчас в эту секунду сливает Аверин, а я понятия не имею, как себя вести. Какую выдерживать линию.
Признаться? Сказать, простите меня, я больше не буду? Отпустите меня, пожалуйста, я поехала домой?
А меня так просто взяли и отпустили. Еще и денег на дорогу дали. Или подвезли до ближайшего порта…
Мозг работает на удивление четко и собранно. Стараюсь проанализировать создавшуюся ситуацию нейтрально и посмотреть на нее со стороны. Несмотря на все свои симпатии.
Аверин следил за мной с самого начала и почти сразу меня вычислил. Здесь он по своей воле. Он даже заплатил за возможность сюда попасть. И кроме того, что его послали, никакая опасность ему не грозит. Чего нельзя сказать обо мне.
Я в плену. У пиратов.
То, что это не забавное приключение, а они не смешные персонажи со съемочной площадки, я уже поняла.
Милану Богданову никто бы не стал похищать. С Миланы Богдановой нечего взять. У нее ничего нет. Она никому не интересна. И никто не станет заморачиваться, чтобы ее вернуть обратно.
Другими словами, какова вероятность, что узнав, кто я есть на самом деле, я попаду домой?
Ответ очевиден. Нулевая.
И то, что мне до умопомрачения понравился главный пират, решительно ничего не меняет.
Тем временем Феликс подходит ко мне, с повышенным интересом осматривает с ног до головы. Даже вокруг обходит.
– Ты уверен, Костя? – переспрашивает Аверина. Тот утвердительно кивает. – Но как она попала на корабль?
– С подачи семейки Коэн, естественно, – отвечает этот подлый предатель. – Паспорт настоящий, я проверил.
Он рылся в моих вещах? И вот так просто сейчас в этом признается?
Буквально испепеляю подлого предателя взглядом, но он даже не смотрит в мою сторону.
Феликс останавливается так близко, что у меня перехватывает дыхание. Смотрит в упор.
– Он говорит правду? – указывает подбородком на Аверина. Молчу, не отводя глаз. Феликс явно теряет терпение. – Так что, говорить будем? Ты кто у нас, красивая?
Высоко поднимаю голову, окидываю мужчин снисходительным взглядом.
– Ваш друг большой выдумщик, сэр. Я Светлана Коэн.
Глава 6
– А я Леонардо ди Каприо, – говорит Аверин, хищно полосуя меня острым взглядом, и поворачивается к сероглазому пирату. – Не верь ей, Феликс. Я за ней четыре дня наблюдал. Это не Лана Коэн, вас наебали.
Теперь они вдвоем высверливают во мне дыры, и я призываю на помощь всю свою сообразительность.
Аверин не дурак, раскусил меня в два счета. Но при этом советовал не высовываться из каюты. А значит был уверен, что мне попадать в лапы пиратов нельзя ни в коем случае.
И после этого я должна признать, что я не Светлана? Что я не наследница миллиардера, способного заплатить за дочь достойный выкуп?
Проще сразу выйти на улицу, подойти к любому из пиратов и плюнуть ему в лицо. Или заехать коленкой по причинному месту.
Думаю, я даже испугаться не успею, как меня превратят в решето автоматными очередями. И никому не будет интересно мое настоящее имя.
Поэтому стараюсь придать лицу насмешливое, чуть снисходительное выражение.
– Значит я неплохо сыграла свою роль. Можете меня поздравить, – хотела добавить «белый господин», но у Аверина сейчас такой вид, что его лучше не злить.
К тому же они оба слишком загорелые, и самая белая здесь я.
Белая госпожа…
Феликс продолжает просверливать взглядом.
– Неплохо сыграла, говоришь? А что, если он прав? – кивает на Аверина. – Как проверять будем, красивая?
Совершенно не к месту вспоминаю, что надеялась в круизе загореть, причем в тех местах, где обычно не загораю, тоже. А что, в моем номере была отдельная терраса. Загорай голышом сколько влезет.
А потом Сейшелы. И Мадагаскар.
Но все мечты накрылись медным тазом, потому что кое-кому захотелось больше денег.
Хотя при всем желании нуждающимся хозяин кабинета не выглядит.
Я готова его убить, и даже красота его пофигу.
Такой отдых перегадить!
– А как хотите, так и проверяйте, – рявкаю так громко, что Аверин с Феликсом дергаются от неожиданности. – Вы меня оба достали! Тест ДНК сделайте, чтобы убедиться. Только для этого вам придется моего отца украсть.
Мужчины переглядываются. Аверин хмурится, Феликс морщит лоб.
– Ладно, – говорит он и снова переглядывается с Авериным. – Какое у нас образование?
– Гарвардский университет, – буркает тот. Я сохраняю гордое молчание.
– Отлично! – Феликс возвращается к столу и падает в кресло. Правда, в этот раз ноги на стол не складывает. – Приступим?
Это было разве что чуть сложнее, чем у Ланы на собеседовании. Там я даже больше волновалась.
Аверин наблюдал за нами с каменным выражением лица, переплетя руки на груди. А мне даже смешно стало.
У Ланы Коэн блестящее образование. Она собеседовала меня несколько часов. Я срезалась буквально на нескольких вопросах, поэтому меня и приняли в компанию.
Все объясняется просто. В нашем в университете действовала программа по обмену с Гарвардом. Я прошла все необходимые тесты, у меня были все шансы. А вот денег не было.
Университет брал все расходы на себя, но все равно нужен был хотя бы минимум, а бабушка с дедушкой и так продали земельный участок, чтобы оплатить мне учебу. Если бы я заикнулась про Гарвард, они бы продали дом.
У меня не хватило духу. В Гарвард по обмену поехал Илья Козлов, который занял второе место, а я неделю проплакала в общаге. Когда Илья вернулся, привез мне в подарок конспекты и подарочный курс по аналитике бизнес-проектов.
– Если бы ты не отказалась, я бы туда не попал, – признался он честно.
Так что вопросы, которые задавал Феликс, были не намного сложнее, чем на собеседовании.
– Я тебе сказал, что копия намного удачнее оригинала, – говорит Аверин в ответ на молчаливый взгляд Феликса, когда тому надоедает меня допрашивать.
– Но ты можешь ошибаться, – возражает тот. Мужчины снова молча меня испепеляют.
Терпеливо жду, когда им это надоест, меня признают Ланой и куда-то отведут. Где там держат ценный обменный фонд? Надеюсь, не в том сарае.
– Светлана три года училась играть на виолончели, – внезапно выдает Аверин, глядя на меня в упор. – Ее отец мечтал, чтобы она играла на лучших площадках мира. Что ты на это скажешь, дорогая?
– Он заставлял меня заниматься по пять-семь часов в день, – отвечаю, не отводя взгляд. – С тех пор я ненавижу классическую музыку.
– Жаль, что здесь нет виолончели, – Аверин не разрывает зрительный контакт.
– До слез, – соглашаюсь и удостаиваюсь убийственного взгляда.
Феликс молча встает, идет к двери, открывает нараспашку. На гортанном сомалийском отдает короткую команду.