Александр Абросимов – Красота вне стандартов Строго 18 + (страница 7)

Она оторопела. Даже не нашлась, что сказать — просто молча отступила на шаг назад. Руки опустились, голос пропал, по спине пополз знакомый холод. Что значит «не позорься»? Надеть одежду айдола — это опозориться? Почему-то дрогнули уголки губ, внезапно захотелось отвернуться. Пару минут назад Селене казалось, что ему такое нравится. Такая одежда, такой образ.

Но, возможно, ему нравилось такое на ком-то ещё. Просто не на ней.

Хотелось что-то сказать в свою защиту. Сжать кулаки, попросить его выйти, даже если они нарушили рабочий процесс съёмок, даже если понесут штрафы. Но слова не лезли из горла, сердце так сильно билось в груди, что на коже начинали выступать мурашки. А под кожей отчаянно мешались стыд, возмущение, страх и обида.

— Мистер Анселл! — возмущённо выпалила Бьянка. — Как вы можете⁈ Нет, я понимаю, нельзя так было поступать. Я понимаю. Простите меня. Глупо получилось. Но не говорите ей ничего — она выглядит чудесно! Зачем вы так⁈

— Чудесно? — Джерт пугающе медленно вскинул брови. — Чудесными должны быть фото, которые она обязана отснять. И в которых позировали профессиональные модели. Не она сама — а фото, и девушки, которые на них. Что-то я не припомню, чтобы нанимал Селену в качестве модели. А знаешь, почему? Потому что эта одежда не для неё. Эта одежда — для идеальных женщин. Не для обычных, а для красивых, которые будут в журнале. Персонал, извини меня, который не участвует в съёмках, не имеет права носить съёмочные костюмы. Сегодня — Селена, а завтра ты на кого решишь свой образ напялить? На мужика из соседнего комбини⁈ А потом скажешь, что это красиво? Что ему — хорошо так? — Он оскалился и закрыл глаза в попытке взять себя в руки. — Мы и так ни черта не успевали. Теперь мы не успеваем ещё больше. Браво, просто браво.

— Мистер Анселл, — хрипло спросила Селена, пытаясь заглянуть шефу в глаза. — То есть я — некрасивая? Я… мужик из соседнего комбини? Так, выходит?

Сам собой вздрагивал подбородок, но девушка сжимала зубы, чтобы не разреветься прямо тут. Почему-то стало ужасно стыдно, когда за неё вступилась Бьянка. Неужели она такая слабая, что не может открыть за себя рот? Что не может… оборвать слова начальника, когда они начали задевать? И не просто задевать, а резать. Жечь.

Он тяжело выдохнул и, казалось, едва заметно закатил глаза.

— Нет. Я не говорил такого. Но, Селена, приукрашивать я не буду. Посмотри на моделей и посмотри на себя. Вы… разных комплекций. Модели имеют конкретные параметры, потому что эти параметры считаются самыми привлекательными для человеческого глаза. Это не значит, что остальные женщины — некрасивые. Красивые. По-своему… красивые. Но согласись: странно, когда взрослый человек пытается надеть детскую одежду. Странно ведь? Вот тут та же ситуация. На женщин пошире — своя одежда, которая учитывает нюансы фигуры. На стройных — своя одежда. Твою мать, почему я должен объяснять такие простые вещи⁈ Если одежду, предназначенную для одной фигуры, надеть на другую — будет нелепо. У тебя есть твои платья — они тебе прекрасно подходят. А вот такое… тебе не подходит. Это подходит моделям. Можешь на меня обижаться, конечно, но это правда. Если сбросишь вес — тебе тоже будет такое подходить. А пока — что есть, то есть.

В гримёрной повисло тяжёлое, точащее молчание. Рыжая модель встала в тени шефа, стараясь не отсвечивать, грустно уставилась на пол, а затем и вовсе попыталась тихонько выйти. От злости и возмущения Бьянка нервно раскрыла глаза, но явно не могла подобрать слов.

В его речи была логика. Удивительно отвратительная, циничная, но всё-таки логика. Кроме того, она действительно была виновата в том, что взялась одевать подругу до того, как съёмки полностью завершились.

— Мистер Анселл, это моя вина, я готова понести ответственность, — мулатка поджала губы. — Селена тут ни при чём. Я уговорила её померить эту юбку. Я… могу отказаться от оклада за эту съёмку. Простите, что подвела вас.

— Бьянка! — Селена обескуражено отшатнулась от коллеги.

— Нет, ничего не говори, это правда моя вина. Моя идея — значит, моя вина, — девушка раздражённо прищурилась. — Но, мистер Анселл, не надо говорить, что ей не идёт. Это не правда. Ей — красиво. Я не знаю, как этот наряд сидел бы на мужике из комбини, но ей — красиво.

— Как скажешь, — так же раздражённо отмахнулся Джерт. — Красиво, значит, красиво. Кто я такой, чтобы вас оценивать. И, Бьянка, я снимаю тебя с этой съёмки. Насчёт следующей… поговорим потом. Селена, вернись к работе. Иначе на премию в этом месяце можешь не рассчитывать. — Он молча развернулся и пошёл прочь из гримёрной, оставив своих подчинённых в звенящем молчании.

Модель ещё пару минут ошарашенно смотрела ему вслед, силясь осознать, что сейчас произошло. Шеф всегда казался намного более… корректным? Наверное. Хотя мулатка всегда подозревала, что с ним что-то не так. Что? Чёрт знает. Вкусы? Ориентация?

Больно странным виделся тот факт, что у него совсем не было отношений. Но сейчас завеса тайны чуточку приоткрылась. Судя по всему, Джерт Анселл был ужасающе циничным снобом — настолько, что ждал себе в партнёры кого-то идеального. Искромётно-прекрасного. Он ждал женщину изумительной красоты, изумительного здоровья и таких же изумительных личностных качеств.

Это то ли веселило, то ли возмущало, то ли пугало.

Бьянка невольно скосила глаза на Селену, которая нервно улыбалась, глядя на пустой дверной проём. Улыбалась, наверное, чтобы не разреветься.

— Эй, ну ты чего, — мулатка осторожно положила ей на плечо руку и попыталась чуть растормошить. — Он просто не в духе. Съёмка, всё такое. Да и пошёл он в жопу со своим мнением! Тебе идёт — ты что, сама не видишь, что ли?

— Вижу, — девушка мрачно усмехнулась, хотя у неё едва заметно дрогнул уголок рта. — Мне идёт. Мне нравится. Не понимаю только, почему он мне втирает обратное. Ему же нравятся айдолы. Что во мне не так? То, что я — другой комплекции, или что?

— Да какая разница⁈ — Бьянка широко раскрыла глаза. — Пофиг, кто ему там нравится, кто не нравится. Нас это не касается. Его мнение — вообще ни о чём.

— Ну да. — Ухмылка стала ещё шире, вот только уголки губ начинали дрожать всё сильнее.

— Селен, ну ты чего, — мулатка с грустью вскинула брови. Взгляд становился стеклянным. — Он что, он… тебе не безразличен, что ли? Я… я никому не скажу.

— Да нет, нет, — та отмахнулась, нервно отвернулась, после чего начала развязывать корсет. — Надо переодеться. Продолжить съёмку. Девчонки ждут.

— Эви сказала, что ты ему призналась. В чувствах, — с каждой секундой Бьянка становилась всё грустнее. — Типа, ну… ты, скорее всего… хотя это домыслы…

— Что⁈ — Селена поперхнулась, отшатнулась и замерла. — Она-то откуда знает⁈

— Так всё-таки правда, — модель виновато отвернулась. — Просто ты так смущалась, когда он приходил, а потом он предложил тебя подвести. А потом… ты пришла сама не своя. Вот прямо зомби. И мы решили, что, может…

Она хотела возразить. Сказать, что такого не было, что он — шеф, и не больше. Но вместо этого закрыла рот рукой. От слёз всё вокруг расплывалось, по телу гулял нервный озноб, а взять себя в руки не получалось. Дура, не иначе. Так убиваться из-за человека, которому даже больше, чем всё равно.

Вот только сколько Селена себя ни одёргивала, она не могла убрать эти эмоции. Иногда первая любовь находит человека в четырнадцать, а иногда — в двадцать пять. Всякое бывало. Её, вот, нашла в двадцать пять. Наивная, светлая и горячая, прямо как у подростка. Этим просто нужно было перегореть. Но горение — больно. Особенно, когда любимый человек унижал. И сколько эта агония продлится — непонятно.

— Селен, он тебя не стоит, — Бьянка сдвинула брови. — Я не пытаюсь сейчас утешить или вроде того. Не стоит он тебя, он — нарцисс. Типа вежливый, приличный, типа весь такой из себя… но нарцисс. Посмотри на него! Весь о внешности, весь о статусе. Даже женщина должна быть идеальной! Чтобы подходить по статусу. Иначе говоря — чтобы быть аксессуаром.

— Скажи, — Селена с грустью подняла от пола взгляд. — Только честно. Я толстая? Я… некрасивая?

Мулатка едва не подавилась воздухом от возмущения.

Пока за стеной, возле распахнутой настежь двери, с круглыми глазами стояла шокированная рыжая модель.

Глава 4. Кризис идентичности

— Господи, нет, конечно, нет! — Бьянка оскорблённо прищурилась. — Человек толстый — это когда уже диагностированная степень ожирения, когда уже болезнь! И сердце не в порядке! И то о таком помалкивают! Вес — это личное дело каждого человека. А ты — молодая, здоровая, стильная! Красивая!

— Спасибо, — Селена мрачно улыбнулась и пожала плечами. — Мне тоже так казалось. Я думала, я, ну… обычная. А тут вот, оказывается, как.

— Да никак! Никак! Выкинь его слова из головы! Мистер Анселл на скелетов насмотрелся, у него уже глаза атрофировались! Забыл, как люди нормальные выглядят!

Фотограф отчуждённо кивнула. На самом деле было как-то странно, как-то неловко — осознавать, что фотомодель сейчас пытается удержать её самооценку на плаву. Самооценку «нормального человека». Бьянка быстро стала довольно популярной моделью, этаким знойным солнцем — её часто просили поучаствовать в съёмках купальников. Колоритная, эпатажная.