Александр Абросимов – Красота вне стандартов Строго 18 + (страница 13)

— Нет, — сквозь зубы пробормотала Бауэр и сжала кулаки. — Нет, он… странно пахнет. Простите.

— Что? — Джерт непонимающе вскинул брови, после чего застыл и задумался.

— Странно пахнет. Я просто не хотела говорить вам, — она со вздохом отвела глаза.

На самом деле, чёрт знает, чем пах этот пиджак. С такого расстояния, при таком ветре Селена не чувствовала его запах. Может, сильным мужским телом, может, немного стиральным порошком, ведь шеф менял свои пиджаки каждый день. Внешне они казались клонами друг друга, но девушка, будучи влюблённой, всё равно различала их по пуговицам.

— И чем же он пахнет? — На этот раз в голосе раздавались нотки то ли раздражения, то ли замешательства. — Неразделённой любовью?

— Я откуда знаю⁈ — Бауэр гневно прищурилась. — Не надо все мои поведенческие реакции списывать на тот разговор. Не хотите отношений? Ну и не надо! Это не трагедия, мистер Анселл. Пиджак правда странно пахнет, я не возьму.

На секунду, всего на секунду он вновь замер. Тёмными зрачками всматривался в лицо своей подчинённой, будто пытался найти на нём следы уязвимости. Неловкости, слабости. Лжи. Затем вздохнул. Силой воли взял себя в руки, прикрыл глаза, затем стал вновь надевать пресловутый пиджак.

— Извини. Мне показалось, ты на меня злишься и не хочешь ничего брать из принципа. Но если я ошибаюсь… извини. Давай сядем спина к спине, — мужчина кивнул на реквизит.

— На съёмочный плед⁈ — Селена сконфузилась.

— А у нас есть выбор? Либо мы мёрзнем, либо садимся на съёмочный плед, чтобы не гнуться под ветром. Накинь его на ноги.

Она пошла следом за ним. С пустым выражением смотрела, как Джерт стелил розовое клетчатое покрывало на серый бетон, как садился на него, затем села рядом с ним. Спиной к спине, как и было оговорено.

Горячий, даже через пиджак с рубашкой. Горячий, но Бауэр пыталась не думать об этом. Так или иначе, трогать его больше не хотелось. Обнимать, целовать. Мечтать о нём. Внезапно все мечты испарились, как испарялась влага с раскалённого металла. Не получалось фантазировать о том, кто едва давит отвращение, когда думает о тебе как о женщине.

«Но если я ошибаюсь… извини» — до сих пор звенело в ушах. А что, если бы не ошибался? Что с того? Это что, даёт право давить? Даёт право «причинять добро», пытаясь всучить свой пиджак? Разве не любые чувства заслуживали уважения, в том числе чувства, вызванные желанием максимальной сепарации после новости о неразделённой любви? Любые. И было безумно обидно, ведь…

…ведь он не ошибался. Ей теперь просто не хотелось его касаться. И она имела на это право.

— Ты как? — хрипло спросил мужчина. Его волосы поднимал в воздух ветер, трепал в разные стороны, и иногда они лезли ему в лицо. Селена чувствовала, как он пытался от них отмахнуться.

— Нормально, — понуро пробормотала она и съёжилась.

— Ты прохладная. Хочешь сесть ближе?

— Нет, так пойдёт, — она вздохнула. Глаза постепенно слипались — то ли от холода, то ли от внезапной сонливости после волнения. Толчки продолжались, что вызывало лёгкую грусть, но уже, в каком-то роде, смирение. Девушка прятала под ногами замёрзшие пальцы, иногда ощущался лёгкий тремор.

— Ноги накрыла? — Не унимался шеф.

— Да, — Бауэр скорчилась. Его забота уже начинала раздражать.

В воздухе повисло сырое тягостное молчание. Где-то всё ещё раздавалась сирена, чёрное небо нависало над головой. Сквозь сонную пелену казалось, что до него можно дотянуться рукой — настолько оно близко. Подземные толчки уже перестали пугать, они вызывали, скорее, печальную тревогу, которая с трудом перебивала сонливость. Иногда тело пронзал холодный тремор, но потом ветер стихал — и тремор прекращался.

В голове не осталось ни одной мысли. Ни про шефа, ни про сложившуюся ситуацию в целом, ни про тот дневной диалог с Айзеком. Под рёбрами копилась усталая пустота, которая убаюкивала. Организм устал нервничать, переживать, подавлять желание разрыдаться. Ресницы дрожали, а когда Селена всё-таки разлепляла глаза, то видела над собой лишь необъятный чёрный космос. И редкие падающие звёзды — хотя она не могла понять, чудились те ей или всё-таки нет.

— Хочешь сесть ко мне на колени? — вдруг услышала девушка и тут же проснулась. Нервно дёрнулась, и пару секунд осознавала, что это не сон. Правда, хотелось думать, что сон.

— Что? Нет! — Она обречённо выдохнула и поджала под себя ноги. — Нет, спасибо, я уже тут улеглась. Мне тут удобно.

— Так теплее, чем сидеть на бетоне, хоть и на пледе, — как робот пробормотал мужчина.

Наверно, «причинить добро» в самом деле выглядело именно так. То ли Анселл до сих пор пытался выглядеть перед собой хорошим человеком, который готов помочь любому подчинённому, то ли хотел сам для себя загладить внезапную вину, чтобы перестать чувствовать себя паршиво. Возможно, он всё же чувствовал вину за сплетни с Айзеком, хоть и считал, что в кабинете их никто не слышал. Странную такую вину, которая больше походила на неврастению.

Других идей у Селены попросту не было. «Потом будет шутить, что я его чуть не раздавила… Да пошло оно всё», — девушка поджала губы и вновь закрыла глаза. «Интересно, а Айзеку он предложил бы такое, если бы оказался с ним на холодной крыше? Плейбой, филантроп. Да уж».

На секунду ей показалось, что шеф скрипнул зубами. Бауэр непонимающе нахмурилась, но тут же махнула на это рукой. Просто показалось. Бывает.

Толчки продолжались. Сколько они уже сидели на крыше — она не засекала, но по ощущениям, больше часа. На горизонте уже начинало светлеть небо, но только на горизонте. Температура по-прежнему продолжала падать.

В какой-то момент шевелиться стало нельзя. Каждое движение обнажало край согретых частей тела и пускало по телу новую волну холодной дрожи. Джерт ощущался как твёрдая подушка с подогревом. О чём он думал, с каким выражением сидел — Селена не знала, да и не хотела знать. Может, он кривился. Может, думал о чём-то своём.

Она резко открыла глаза, когда почувствовала, что шеф пересаживается. Сперва он повернулся боком, но затем резко придержал девушку за плечи, просунул под ней ногу, а после вновь положил её на себя. Только на этот раз — себе на живот.

Лицо исказила гримаса возмущения, непонимания, шока. Бауэр посмотрела по сторонам и увидела там его ноги. Его волосы щекотали шею, сердце упало куда-то в желудок. «Он что, издевается?» — пронеслось в голове. — «Чего он ждёт? Что это такое⁈»

— Стало совсем холодно, — прокомментировал свои действия шеф, стеклянными глазами таращась куда-то в сторону ночного неба. — Надо экономить тепло. Даже я уже начинаю мёрзнуть.

— Мистер Анселл, я всё понимаю, но… — Уголки губ разъехались в стороны. — Мне как-то некомфортно так сидеть. Сядьте, пожалуйста, как раньше.

— Почему? — Он как ни в чём не бывало вскинул брови и ещё ближе подвинул девушку к себе. — Это экстраординарный случай. Представь, что я твоя подруга или вроде того.

— Мистер Анселл… — Бауэр вытаращила глаза и вскочила, непонимающе глядя на Джерта. — Мне реально некомфортно. Вы извините, конечно, но обниматься я буду либо со своей, как вы сказали, подругой, либо со своим мужчиной. Есть ещё способы согреться, не проламывая моё личное пространство?

— Я ничего не сделал. — Он раздражённо прищурился. — Я просто. Пытаюсь. Нас. Согреть. И всё. Ещё способы? Да, конечно, есть. Можем побегать по кругу. Если землетрясение не заставит нас упасть, конечно. Что там ещё было? Отжимания, приседания, секс. Я ничего не упустил? Ах да, костёр можем развести. У тебя есть спички? У меня тоже нет. Значит, полагаю, ничего больше не подходит. Лежи, не дёргайся и попытайся расслабиться, пока толчки не прекратятся. Мне так же холодно, как тебе, но почему-то я не считаю это вторжением в своё личное пространство. Может, потому что понимаю контекст всей ситуации и допускаю, что в подобных случаях случается всякое.

Лицо вытянулось. По спине пополз нервный холод. Почему-то Селене захотелось шарахнуться от своего шефа, хотя она сама не понимала, почему.

— А знаете что… — Она стиснула зубы, выдавила из себя улыбку и всё-таки встала, несмотря на то что безумно замёрзла. — Отличная идея! Давайте мы с вами побегаем. Станет немного жарко, потом сядем назад — легче будет.

— Абсурд, — Джерт вновь прищурился. — Ты вспотеешь и будешь дрожать ещё больше.

— Зачем обязательно до испарины? Просто кровь разгоним. Вставайте! — Бауэр уже было хотела начать бежать, но тут же почувствовала под ногами новый тяжёлый толчок. Сжала руки в кулаки, затем поняла, что падает.

Он ринулся вперёд. Вытаращил глаза, схватил падающую девушку за бёдра, затем за спину и нервно выдохнул. По-прежнему дул ветер, волосы продолжали лезть в лицо.

— Набегалась? — с едва ощутимым укором спросил шеф. — На сегодня спорт окончен, я полагаю?

Она оскорблённо стиснула зубы, молча слезла с его рук и отсела в сторону. По лицу расползался румянец — но не от смущения. От стыда. На теле всё ещё фантомно ощущались его руки — следы от горячих прикосновений.

Никогда ранее Анселл не позволял себе больше, чем похлопывание по плечу. Да, это вроде бы из ряда вон выходящая ситуация, но всё равно Селена ощущала скребущий осадок. Именно тогда, когда плюнул в душу, именно тогда, когда она решила отказаться от него и навсегда забить, — он трогает, кладёт к себе на живот, ловит, сидит слишком близко, чем позволено сидеть просто коллегам по работе.