Александр Абросимов – Красота вне стандартов Строго 18 + (страница 12)

Усталые возгласы сменились воодушевлёнными воплями. Бауэр выдавила из себя очередную фальшивую улыбку и принялась кивать, хотя вздрогнула, когда услышала своё имя. Причину не ехать со всеми на горячие источники пока придумать не удалось.

— Селена, ты возьмёшься за ночную съёмку, — Джерт прищурился, глядя на своего фотографа. — У тебя хорошо выходит снимать ночью. Задержишься сегодня?

Его тон явно не предполагал отказа, так что девушка вздохнула и кивнула. С каждой секундой и без того кривая улыбка казалась всё более пластмассовой.

— Хорошо, мистер Анселл. Надо — значит, надо, — она всё сильнее наклоняла голову к фотоаппарату, чтобы за волосами не было видно её лица.

— Я буду тебя ждать, — он подозрительно прищурился. — Проконтролирую съёмку.

— Нет-нет, не нужно, всё будет в лучшем виде, — засуетилась Селена, скрипнув зубами. — Нет необходимости нас отслеживать.

— Есть, — Джерт едва заметно поджал губы. — Заказчик подробно описал мне пожелания, но, так как это был телефонный звонок, я не успел их задокументировать. Будет… экспромт. Я покажу, что от вас требуется, на практике.

«Пытка какая-то», — хотела сказать Бауэр, но прикусила язык. Хотела прийти пораньше домой, чтобы побыть одной, полежать, выплакаться. Но, видно, не судьба. Опять.

Ночная съёмка требовала особенных условий: сильной камеры с качественной настройкой, удачного освещения, которое не забьёт собой свет звёзд. «Может, просто отретушируем под небо?» — хотела было спросить Селена, но, видя раздражённый взгляд шефа, решила промолчать. Судя по всему, заказчик хотел именно «живое» небо. Именно токийское — даже если его всё равно придётся вытягивать в фотошопе.

Она пыталась заглушить режущие эмоции работой. Пыталась ни минуты больше не думать о том, кто её считает красивой, а кто — нет, и почему. Но когда знакомое прямоугольное лицо всё время маячило перед глазами, не думать получалось плохо. Иногда сами собой мокли ресницы, но девушка сжимала зубы и силой возвращала себя в рабочий поток. Сперва нужно отснять это грёбаное небо, чтобы шеф отстал, а уже потом — реветь дома.

Высокое, вроде бы, здание на деле оказалось не особо высоким — рядом возвышались куда более длинные постройки. С одной стороны это казалось красивым, а с другой — мешало съёмочному процессу. Ночной пейзаж не очень удачно подсвечивал чёрный космос. «Руки перед собой, сделай вид, что тебе неловко», — диктовал Джерт, устало таращась на своих моделей. Они должны были выглядеть мило, невинно и летяще, словно уснули в своей пижаме и отправляются во вселенную своих снов.

Когда эти не очень удачные съёмки подошли к концу, визажисты, модели и ассистент испарились в ту же секунду. Что неудивительно — в два часа ночи давно клонит в сон, и отдыхать хочется куда больше, чем переснимать внезапно всплывшие неудачные кадры.

— Тебя отвезти домой? — равнодушно спросил Джерт, глядя на студийный свет, брошенный прямо тут, на крыше. Аренда до послезавтра, завтра придётся продолжать, а на небе — ни одного облачка. Вряд ли что-то пойдёт не так. — Сейчас ты либо разоришься на такси, либо будешь идти домой пешком.

— Я прогуляюсь, спасибо, — Селена улыбнулась со стиснутыми зубами. Теперь, когда она не пыталась разгадать значение его предложений, в интонации слышалось только равнодушие. Не больше и не меньше. — Проветрюсь перед сном.

— Как хочешь, — Анселл прикрыл глаза, откинув волосы за спину.

Здесь, на крыше, давно гулял холодный ветер, но никакой холод сейчас не заставил бы Бауэр снова залезть к нему в машину. Она уже было собиралась спускаться вниз, как земля задрожала. Здание тряхнуло — причём так сильно, что девушка едва не упала. Раздался сигнал тревоги.

Первое относительно сильное землетрясение с тех пор, как Селена приехала в Токио. По телу поползли мурашки, руки сами сжимались в кулаки. Ужасное чувство — когда земля не держит ноги. Когда всё вокруг… может рухнуть в любую минуту.

— Твою мать, — прорычал Джерт, вслушиваясь в сигнал. — Аварийная система защиты. Нас трясёт. Твою мать, как не вовремя…

— Аварийная система защиты? Что это значит? — Бауэр раскрыла глаза.

— Это значит — блокировка лифтов и автоматическая фиксация дверей, — мужчина выдохнул и покачал головой. — Защитный протокол на случай таких вот инцидентов.

На секунду девушка потеряла дар речи. А когда ощутила очередной толчок — присела на корточки, держась за холодный серый бетон.

— Ещё раз. Автоматическая фиксация дверей — это значит, мы здесь застряли⁈

— Выходит, что так, — Анселл опустил пустой взгляд на крышу. — Сейчас уйти не выйдет. Придётся сидеть здесь.

Селена смахнула с лица несколько прядей волос.

Ещё пару недель назад она была бы счастлива это услышать. Пробыть с ним вместе. Вдвоём. Наедине. А сейчас перспектива провести с Джертом всю ночь на крыше казалась не меньше, чем гвоздём, которым вот-вот примутся раздирать больную мозоль.

Она даже не хотела смотреть ему в глаза. Что у него в зрачках? Разочарование? Пренебрежение? Злость? Придётся торчать с некрасивой под открытым небом, в холоде. Так мало того, что с некрасивой — а ещё и с влюблённой некрасивой. Что может быть хуже?

От собственных мыслей становилось тошно. Селена скривилась и опустила голову, слыша в висках нервный стук собственного сердца. Сами собой вздрагивали уголки губ, но она пыталась собраться — и молилась всем богам, чтобы толчки закончились. Чтобы можно было уйти. И больше не видеть его лицо.

— Замёрзла? — мужчина прикрыл глаза и отвернулся. — Придётся выходить из положения доступными здесь методами. Если не хочешь завтра слечь с температурой.

Глава 6. Крыша

— Какими ещё методами⁈ — Селена вновь раскрыла глаза. Дыхание учащалось, но отнюдь не от возбуждения. От нервов. — Мне не холодно, всё нормально. Если сейчас толчки прекратятся, я даже замёрзнуть не успею.

— Я бы на это не рассчитывал, — Джерт прищурился. — Сперва они будут постепенно стихать, потом система поймёт, что сейсмическая активность пришла в норму, и только потом мы сможем уйти. При самом удачном стечении обстоятельств мы застряли здесь минут на сорок. Если это один-два толчка.

— А при плохом стечении обстоятельств? — Лицо перекосило. Девушка чувствовала, как начинало дёргаться нижнее веко.

— Будем сидеть здесь до утра, — Анселл отсутствующим взглядом окинул токийский пейзаж. Из нескольких зданий доносился сигнал тревоги. — Рекомендую начать экономить тепло. Температура к утру может опуститься до одиннадцати градусов по Цельсию. В этом году аномально холодное лето.

— Да быть этого не может, — Бауэр нервно рассмеялась. — Ещё в том месяце ночью было плюс двадцать пять. Ну максимум… до двадцати опустится. До восемнадцати.

— Во-первых, — Джерт тяжело вздохнул и покачал головой. — Мы далеко над землёй. Здесь ветер. Во-вторых, Селена, в Токио давно похолодало. Ты просто… не успела оценить, насколько тут похолодало, потому что только вернулась из Саппоро.

Она не нашлась, что сказать. Медленно вскинула брови, глядя на восковое лицо шефа, на котором, казалось, не было никаких эмоций. Прямоугольное, привычно бледное, с пристальным взглядом и слегка поджатыми губами. Можно было бы подумать, что он слегка раздражён, вот только это было обычным его выражением.

— Так и что вы предлагаете? — В итоге выдавила из себя девушка и в самом деле поёжилась. Мерзко признавать, но когда съёмки кончились, она постепенно начинала мёрзнуть.

— Надо экономить тепло, — мужчина тяжело вздохнул и стал медленно расстёгивать синий пиджак.

— Стойте, стойте, вы зачем раздеваетесь⁈ — Бауэр нервно отпрянула, но тут же почувствовала под ногами очередной толчок. — Не надо раздеваться!

— Ты в платье. Я в костюме. Не надо быть гением, чтобы понять, кто замёрзнет первым. Да и потом, ты — женщина. Ты изначально хуже переносишь холод, — Он равнодушно вскинул одну бровь и продолжил раздеваться. — Возьми. Надень.

— Не буду, спасибо! — Селена вытаращила на несчастный пиджак глаза, вытянула руки вперёд и нервно ими замахала.

Почему-то после подслушанного разговора ей больше не хотелось касаться его вещей. И уж тем более надевать его пиджак. Раньше от этого жеста у девушки исчез бы дар речи… а теперь хотелось пятиться вплоть до края крыши. Что может быть хуже, чем надевать вещь мужчины, которому ты противна? Потом он наверняка понесёт её в прачечную. И обязательно доплатит за особо тщательную чистку.

Подачка с его «щедрого плеча». Потому что Джерт Анселл всегда «хороший», «вежливый» и всегда «поступает правильно», несмотря ни на что.

— Почему? — Мужчина снял пиджак и вновь прищурился, на этот раз с подозрением. Казалось, у него чуть дрогнул уголок рта. — Что не так? Возьми. Надень.

— Нет-нет, мистер Анселл, я закалённая. Не надо. Спасибо, но не стоит, — Бауэр выдавила из себя очередную фальшивую улыбку, хотя по коже уже ползли мурашки. То ли от холода, то ли от нервов. — Я закалённая. Оставьте.

— Ты? Закалённая? С чего бы? — У него вновь дёрнулся уголок рта. Казалось, шефа уже начало задевать, что его жест доброты не хотели принимать. — Это из-за того, что я не принял твоё признание, или что⁈

Она застыла. В этих словах читался… тошнотный укор, словно Селена — подросток, который не может здорово принять отказ и поэтому теперь, себе же назло, бунтует. Себе же во вред отказывается от пиджака. Эта фраза резала так сильно, что на секунду намокли глаза. Всего на секунду, ведь девушка тут же сморгнула нежданную соль.