Александр Абердин – Три года в Соединённых Штатах Америки (страница 24)

Когда моя королева вошла спальную своего юного пажа, то увидела на отдельной полке, висящей на стене, книги со стихами Роберта Бернса, Лонгфелло, Байрона, Шекспира, Тютчева, Верлена и Пушкина. Правда, она увидела так же на стене, напротив этой полки, той что была капитальной, кирпичной, две белые человеческие фигуры, наклеенные на зелёный картон, испещрённые красными кружочками с подписями. Это был мой картонный макивар, на котором я уже три с лишним недели отрабатывал самые страшные удары по телу человека. Его я извлёк из компьютера, стоящего в самом Шаолине, благо, что эти файлы были на английском, а не на китайском языке. Если фиксировать пальцы особым образом и наносить не очень-то и сильные удары по этим точкам, где находились нервные узлы, то любому, даже самому здоровенному лбу можно причинить жуткую боль и даже отправить его на тот свет, причём скопытится он не сразу. Так что помимо того, что Борис Викторович Картузов закоренелый романтик, он ещё и на редкость злобный гад и просто удивительно, как это ему поручили такую важную миссию.

Об этой боевой системе я узнал от Васи-сана, Чёрта из Шаолиня, который пять лет отирался в его монастырях. Он же и научил меня ставить пальцы и напрягать их так, что они превращались чуть ли не в стальные дюбели, но точного местонахождения точек всё же не знал. Когда я скачал этот трактат на призрачный хард-диск своего компа и стал его изучать, то выяснилось что в этой системе боевых единоборств, называемой просто и незатейливо – «Самые уязвимые нервные узлы и центры в теле человека», нет ничего сверхъестественного и сразу же изготовил две карты, фасадной и тыльной части тела. Думаю, что это умение мне ещё не раз пригодится, ведь врага можно просто парализовать, причинив ему сильную боль. А можно и убить и тогда он умрёт медленной и мучительной смертью. Всё зависит только от того, в каком порядке нанести особые, смертельные удары и сила здесь не играла особой роли. Очень полезные знания для меня, особенно если учесть, что никакого другого оружия, кроме нунчак, боевого шеста и метательных ножей у меня не было, а потому я частенько по часу, полтора отрабатывал удары на картонном макиваре.

Вообще-то для полного совершенства мне был нужен настоящий манекен и я его уже начал делать. Во всяком случае изготовил для него деревянный каркас, похожий на скелет, только пока что без грудной клетки и теперь думал, из чего изготовить его плоть. Болванки рук и ног, а также голову и шею, соединённые между собой стальными кольцами, отец выточил по моим чертежам в столярке у себя на работе, там не было такого строгого режима, как у нас. Голову довёл до ума уже я сам, стамесками и на этом манекене уже можно было показывать захваты из боевого самбо, что я и дела раза три, четыре в неделю, учил отца и маму самозащите. Так что теперь мне оставалось лишь довести манекен до ума и нанести на его тело топографию болевых точек возможного врага, а сейчас он пока что был насажен задницей на трубу, приваренную к тяжелой стальной плите. У нас в семье, с моей подачи, его назвали Вася-сан и мама довольно часто надевала на него разные наряды, благо он был среднего роста.

После обеда прозвучал первый звонок, ознаменовавший собой начало новой эпохи. На участок пришли Князев и главный экономист типографии, некто Прялкин, Николай Георгиевич, далеко не самый счастливый владелец автомобиля «Москвич-408», вымотавшего из него всю душу. Внимательно выслушав крик души этого молодого мужчины, Прялкину было лет тридцать пять на вид, я саркастически хмыкнул, написал список запчастей, широко улыбнулся, показывая коренные зубы, и сказал:

– Доктору усё понятно, коня у стойло, то есть сюда, запчасти на стол и полтинник на бочку. Завтра вечером, Николай Георгиевич, вы своего «Москаля» не узнаете. В скорости он немного потеряет, зато выиграет в мощности и тянуть будет, аки зверь. Князев, заглянув в список, усмехнулся и сказал:

– Ага, поршневая группа с пятьдесят первого «Газона». Дефорсируем, значит, Борис Викторович? Улыбнувшись, я ответил:

– Так Сергей Митрофанович, вы взгляните на клиента, у него же ладони в мозолях от лопаты, стало быть дачник, а для дачника главное, чтобы «Москаль» пёр на себе семьсот кило груза, аки «Урал-375» или я не прав, Николай Георгиевич и вы хотите все призы у аглицкого гонщика Тони Ленфренчи, который гоняет на «Москвиче»? Так у него четыреста двенадцатый, но я и ваш движок могу разогнать до ужаса, но это уже крутой тюнинг и стоит он будет двести карбованцев. Там много чего менять надо. Садовод-любитель замахал руками и воскликнул:

– Боря, не смеши меня! Где я и где автогонки. Мне лишь бы урожай с дачи вывезти. Ведь не нанимать же для этого всякий раз грузовик. Сейчас загоню своего «Москаля», как ты говоришь.

Главный экономист безропотно протянул мне полтинник, а Князеву снова сунул в руки список с запчастями и оба ушли. Ну, а я негромко спросил, пряча полтинник в карман:

– Ну, что, Жека, останешься во вторую смену помогать? Учти, делиться я с тобой не стану, но и за науку денег не потребую.

– Конечно останусь! – Воскликнул мой напарник – Я что по твоему, тупой что ли? Тем более, что ты же сам сказал, что работаешь у нас только до весны и потом свалишь на лёгкий труд. Так что я согласен поучиться у тебя на таких условиях. Иван Бутримов тут же ехидно спросил:

– А с нас ты тоже будешь брать плату за учёбу, Кулибин? Помотав головой, я ответил:

– Сергеич, за то, что я научу вас лечить грузовые движки, я денег не возьму, такой у меня уговор с Князевым, а если речь идёт о тюнинге волговских и москвичёвских бегунов, то извини, пятьсот карбованцев на стол и прошу за парту. Семёныч сразу же сказал:

– Правильно, Кулибин вам не б**дь, чтобы ублажать всех подряд. Каждому даром давать – поломается кровать. – И тут же поинтересовался – А что такое тюнинг и кто такой этот, как его, Ленфренчи, который Тони?

На полном автомате собирая вместе с Жекой движок автомобиля «Газ – 53», а мы уже так сработались, что мой напарник понимал меня не то что с полуслова, а с одного единственного жеста, я, не глядя на движок, прочитал целую лекцию на тему, что такое тюнинг автомобиля и двигателя, а также об английском гонщике Тони Ленфренчи, выигравшем на советском легковом автомобиле множество гонок. Почти всю мою лекцию прослушал и Прялкин, который пригнал своего «Москвича» уже через семь или восемь минут и просто офигел, узнав, что даже самый обычный автомобиль «Газ-51» можно при желании превратит в роскошный джип-лимузин. Прибалдел он и от того, что узнал про хитрожопого англичанина, насаживающего на каркалыгу своих конкурентов на трассе потому, что ездил на куда более мощной, хотя и дешевой, машине, чем они. Правда, я всё же сказал, что Окуневский движок это всё же не отечественная разработка, а всего лишь переработка идей немецкого концерна «БМВ», что бы не пытались говорить об этом наши специалисты, но при этом не поленился сказать, что в этом нет ничего зазорного. Весь мир делает то же самое, так чем мы тогда хуже? И привёл примеры.

Прялкин проторчал в итоге в цеху часа два. Наверное именно поэтому, когда он сел на следующий день в машину и завёл двигатель, то удовлетворённо кивнул и накинул мне червонец сверху в качестве премиальных, который я отдал Жеке. Тот терпеливо дождался, когда я отвезу Ирочку с вещами домой и вернусь на работу. В тот день я лёг спать сразу же, как только поужинал в половине двенадцатого. Разумеется, нам снова не спалось и на следующий день, поцеловав свою спящую королеву, она уже была в отпуске, я тихо вышел из комнаты. Неделя задалась просто славная. В среду я пришел с работы довольно рано, ещё не было четырёх. Работы было всего ничего, а как малолетка я мог трудится до трёх часов, но делал это только тогда, когда не было работы. Куда чаще нам с Жекой приходилось торчать в цеху до девяти, а то и до десяти часов вечера. Мама только что вернулась из ателье и была чем-то расстроена, а потому я сразу же усадил её за стол и велел рассказать, что случилось. Она улыбнулась и ответила, пожимая плечами:

– Да, ничего особенного, Боря. Просто Галина узнала про то, что мы с тобой шьём на заказ шикарные платья из китайского шелка, затащила меня в кабинет и предложила свою помощь, которая мне не очень-то и нужна. В общем она сказала, что будет сама находить заказчиц, снимать мерки и делать примерку, а я буду только шить для неё платья. Вот я и не знаю, радоваться или наоборот, печалиться по этому поводу.

– Конечно радоваться, мамуля. – С уверенностью сказал я и тут же предложил – Мама, завтра вы с Ирочкой наденете самые красивые платья, но чтобы совершенно разного фасона, и я заеду за вами в ателье. Ты скажешь директрисе, что хочешь всё обсудить с ней в ресторане и мы отправимся туда все вместе. Вот там, под бутылочку шампанского, мы обо всём и договоримся, а сейчас давай быстро закончим шить мне костюм.

Отложив в сторону все заказы, для чего пришлось переналадить машину, мы с мамой, при непосредственном участии Ирочки, её судьба уже благополучно разрешилась и от неё срочно потребовали, чтобы она до начала семестра подготовила учебный план для студентов второго курса и все тексты лекций по психологии, ей для этого даже дали портативную немецкую пишущую машинку «Эрика», выдали три пачки бумаги и пять тонких пачек довольно приличной, чешской копировальной бумаги. Ну, бумагой мы уже и так были обеспечены, так как Князев вчера принёс мне её раза в три больше и гораздо лучшего качества, сказав со смехом, что ту, на которой я писал ТЭО, даже в сортире вешать стрёмно и я с ним был вполне согласен. Однако, в этот день костюм, белая рубашка у меня имелась, и шелковый галстук были для нас намного важнее.