Александр Абердин – Карманная Мегавселенная (страница 24)

Митяй не долго думая попросил:

— Отлично, Икар, этим мы сейчас и займёмся. Будь добр, увеличь Сферу ещё раза в два, вырасти небольшую лужайку и дай нам возможность переодеться в нормальную одежду.

Через несколько минут четверо разведчиков, одетые не в наноодежду, а по-домашнему, сидели на настоящей траве перед старой бронзовой жаровней. Рядом с каждым стояла корзинка с продуктами, ветчиной, копчёными колбасами, домашним сыром, лепёшками и топлёным молоком у троих. Моррис предпочёл домашние гамбургеры, сэндвичи и кока-колу. Митяй и Леонид оделись в видавший виды камуфляж с майками-тельняшками, Бастан в портки и рубаху из тонкой замши, а их друг в длинные красные бермуды, цветастую гавайскую рубаху и соломенную панаму — типичную одежду американских отпускников. У всех на теле сверкали говорящие камни, хотя все четверо уже стали Творцами и вроде бы не нуждались в них.

Напротив ведлов-творцов расположился в позе лотоса в каменной нише молодой, симпатичный, русоволосый парень, одетый в белые штаны и рубашку без воротника, да ещё с короткими рукавами, из-за чего был похож на мексиканского пеона. Трёхмерное изображение было настолько реалистичным, что нарисованный Икар казался живым. Убедившись, что все готовы к продолжительному ведловству, Митяй кивнул и искусственные чурочки в бронзовой жаровне вспыхнули неярким огнём. Ведловство сразу же заладилось. Хотя мозг Икара не был похож на мозг человека или искина, ничто не помешало четверым ведлам, двое из которых были на несколько голов выше самых опытных ведлов Земли Второй, увлечь его в мир сакральных таинств, в котором сила ума была много больше силы науки.

В принципе это было самое обычное расширенное педагогическое ведловство, после которого питекантроп даже без апгрейта, сделанного Матерью-Землёй, стал бы ведлом. В Кольце Земли такое ведловство ведлы были готовы провести над каждым землянином, но на него соглашались не все. Ещё бы, ведь оно могло продлиться целых две недели в зависимости от того, насколько пытливым умом обладал посвящаемый. Икар имел даже слишком пытливый ум и потому его четырём ведарам пришлось ведловать семнадцать суток подряд и хотя они были Творцами, а от ведловства ещё никто не уставал, всё же сразу завалились спать. Когда Митяй открыл глаза, то первое, что он увидел, это Икара, после чего услышал:

— Творец Митяй, я стал ведлом?

Юный Творец зевнул, поднялся с кушетки и спросил:

— Где мы?

— Возле Тёмной Мегавселенной, — быстро ответил Икар, — сначала я встал на таком расстоянии от неё, чтобы увидеть её вся с помощью сканеров, но это мало что дало. Она представляет из себя правильный шар, который не смотря свои гигантские размеры, двадцать три с половиной тысячи световых лет в поперечнике, внешне кажется монолитным. Тёмную Мегавселенной окружает очень мощное силовое поле, напряженность которого такова, что мы его ничем не сможем пробить. Это поле излучает фотоны и нейтрино, но сама Тёмная Мегавселенная, как и чёрная дыра, не излучает ничего. Вместе с тем она не образует гравитационного поля и потому ничего к себе не притягивает. В общем это совершенно нейтральный космический объект, который очень трудно заметить. Для его обнаружения нужен сверхмощный Гиперпарскан. Когда я понял, что наблюдение с дистанции ничего не даст, то совершил второй прыжок и приблизился к Тёмной Мегавселенной вплотную, чтобы посмотреть на неё без сканеров, одним только ведловским зрением и почти сразу же увидел, что она представляет из себя сложную, математически точную ячеистую структуру. Когда-то это была обычная Мегавселенная, но чёрные демиурги сжали её вещество и изменили внутреннюю структуру. Теперь каждая Вселенная в ней, а их я уже насчитал свыше пяти миллионов, представляет из себя усечённый октаэдр, с диаметром окружающей его сферы в девятьсот миллионов километров. Их плоскости состоят из сверхплотного вещества, но оно всё же не такое плотное, как тот первичный углерод, которым я запасся в чёрных дырах. Внутри они заполнены точно такими же усечёнными октаэдрами, внутри которых находится ещё один, заполненный горящим звёздным веществом. На каждой внутренней грани усечённого октаэдра расположен огромный обитаемый мир-отсек, населённый множеством существ. Внешние, периферийные усечённые октаэдры хотя и пригодны для жизни, пока что ещё никем не заселены. Населенными являются те, которые лежат на несколько десятков слоёв ниже, причем эти существа, которые я определяю, как разумные, расселены крайне неравномерно, но густо населенных миров я не увидел вообще. Впрочем, слишком глубоко я не заглядывал, у меня не хватило на это времени. Скажу несколько слов об этих существах. Они имеют некоторое сходство с людьми. Ты бы назвал их гуманоидами, Творец Митяй. Их рост более двух с половиной метров, у них приятные, человеческие черты лица и красивые фигуры, тёмно-синие волосы и лоснящаяся, ярко-фиолетовая, но не тёмная кожа, но это не делает людьми. Их самки яйцекладущие, но даже не это главное, а то, что плотность вещества в их телах составляет двенадцать килограммов на кубический сантиметр. Так что можешь себе представить, какой физической силой они обладают.

Бастан, направляясь в душ, бросил через плечо:

— В итоге мы имеем дело с карманной Мегавселенной, в которую какой-то идиот превратил нормальную, чтобы потешить своё гипертрофированное самолюбие. Однако, для того чтобы сделать такую игрушку, потребовались усилия огромного числа очень могущественных демиургов, если и вовсе не Творцов. Поэтому меня интересует на данный момент только одно, как он сумел подмять их под себя?

— А вот меня трудности его прошлой жизни почему-то совсем не волнуют, — угрюмо сказал, вставая со своей кушетки, Леонид, — ты просканировал весь шарик насквозь, Икар? Не удивлюсь, если выяснится, что в самой середине этого безобразия находится точно такая же геометрическая фигура, как и на периферии. А это прямо означает, что нам придётся побегать за хозяином карманной Мегавселенной, чтобы вытрясти из него всю душу.

Полковник Синклер, почёсывая коротко стриженный затылок, с усмешкой откликнулся:

— Лично мне к таким делам не привыкать, Лео. Нам вечно, как в той русской сказке, говорили — пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю что. Именно так я и встретился с тобой.

Митяй, встав под горячий душ, задумчиво сказал:

— Начнём разведывать вражескую территорию с самого края, мужики, и будем постепенно продвигаться вперёд, но сначала сядем на травке и маненько поведлуем.

— Что означает маненько поведлуем, Творец, — спросил пытливый Икар, — мне почему-то не кажется, что маненько это немного.

Бастан, нежась под горячим душем, ответил:

— Маненько это означает, что мы будем ведловать самым капитальным образом, Икар. Если уж браться за какое-нибудь дело, то только основательно поведловав над ним.

К ведловству четверо разведчиков приступили только после того, как плотно позавтракали. Во время педагогического ведловства они слопали всё, чем запаслись впрок, но на этот раз уже не собирались погружаться в него так глубоко. Рассевшись на маленькой зелёной лужайке, они активировали свои говорящие камни и прежде всего принялись внимательно исследовать внешнюю поверхность скукожившейся Мегавселенной. Уже через пару минут в ней были найдены гигантские лунки диаметром в двести пятьдесят и глубиной в четыреста километров. Долго гадать никому не пришлось, именно в них чёрные демиурги "выращивали" космических крыс, чтобы обстреливать ими Архипелаг Диониса. Так на Норферии было названо скопление Мегавселенных, откуда они были родом.

Митяй ничуть не хуже любого чёрного демиурга мог воспроизвести этот процесс в натуре — сжать и разогреть до запредельных температур несколько тысяч атомов "межзвёздного газа", породив тем самым огромное количество кварк-глюонной плазмы, не давая ей "разбежаться" во все стороны, резко остудить её, превратить в ядро из первичного углерода, после чего превратить в космическую крысу и со скоростью в тысячи раз превышающей скорость света направить куда угодно. Именно так и поступали чёрные демиурги и этим занимались не один и не два фиолетовых типа, а сотни миллиардов, если и вовсе триллионов. Уже одно это заставляло разведчиков быть начеку.

Толщина внешнего слоя была относительно невелика, всего каких-то семь миллионов километров, что в масштабах карманной Мегавселенной выглядело даже тоньше, чем плёнка мыльного пузыря, но это было очень плотное вещество. Сразу за внешним слоем лежали кластеры, имевшие едва ли самую оптимальную форму для такой ячеистой структуры — усечённый октаэдр. Три дня ведловского сканирования не дали ничего нового. Всё было так, как об этом рассказал Икар — начиная от периферии и вплоть до самого центра они видели совершенно одинаковые отсеки двух видов: квадратные поменьше и шестигранные побольше. Они были полностью изолированы один от другого, а потому если ты не являешься хотя бы средней паршивости демиургом, способным телепортом преодолеть расстояние в полторы тысячи километров, такова была толщина переборок в планетарных ячейках, то о путешествиях из одного невозможно перейти из одного квазимира в другой не могло идти и речи.