Александр А – Запретный код твоего тела 18+ (страница 14)
Мне невыносимо рядом с ним, и я прячу глаза. Чтобы занять руки, отпиваю остывший кофе.
– Готова?
Только киваю.
В тесноте прихожей всё неловко.
Застёгивание босоножек, запихивание мелочей в сумочку. Ключи так и вовсе несколько раз выскальзывают из-под пальцев.
Эта возня надоедает Ярославу, и он сам забирает с полки связку и запирает дверь.
Видя, как посторонний мужчина по-хозяйски вставляет ключ в мою дверь, я морщусь. Меня изнутри корёжит.
Господи, ну о чём я опять думаю?
Это, что ли, моя главная проблема?
Хорошо ещё, если пока меня нет, очередные посланцы партнёров моего босса не снесут эту дверь в поисках пресловутого архива, которого у меня нет и быть не может.
Но после Зининских слов вряд ли их в этом убедит доверчиво раскрытый на подоконнике ноутбук.
Я спускаюсь за Корельским, за мной в хвост пристраивается охранник, и я чувствую себя будто в ловушке.
Не могу отделаться от мысли, что всё это бред. Дурдом.
Ярослав решил меня покормить. Это же настоящий сюр. Или это чтобы косточки мои глодать было интереснее?
Усаживая свой зад в приятно пахнущий кожаный салон, я снова сталкиваюсь коленями с Ярославом, и во мне опять растёт напряжение непонятного характера. Хотя, казалось бы, я и так не на чилле. И когда Корельский предлагает мне бутылочку «Перрье», я выхлёстываю её в два глотка, чуть не закашлявшись, когда перехватываю его взгляд на своё горло.
– Что думаешь делать потом? – вдруг спрашивает Ярослав.
Я не сразу понимаю, о чём он.
– Когда?
– Когда эта история закончится.
Я об этом ещё не думала. Два дня назад ничего не предвещало таких изменений. У меня было тоскливое обречённое ощущение, что на подонка Зинина мне придётся работать вечно. Минимум несколько лет, пока не разрешится проблема, которой он меня удерживает.
Теперь мне точно не придётся на него ишачить.
Я, считай, уволена.
– Компанию вы заберёте? – спрашиваю я.
– А ты связываешь своё будущее именно с ней? – удивляется Корельский.
– Я пытаюсь понять, на каких руинах останусь после всего, – сухо отвечаю я.
– Как ты вообще в это влезла? – интересуется он. – Такие хорошие девочки инстинктивно держатся подальше от грязи. Почему не уволилась? Вряд ли Петруша был золотым боссом.
– С чего вы взяли, что я хорошая девочка? – задетая за живое, огрызаюсь я.
– Ну-ну… Если ты хотела быть плохой, в каюте надо было стараться лучше. Так в чём дело, Эмма?
И почему у меня такое чувство, что он и так всё знает.
Кусаю губы.
Никакого особенного секрета в том, чем меня держал Зинин нет, но я не знаю, связан ли Ярослав с
Правда, в свете того, что Зинин, так или иначе, захочет мне нагадить, рассчитывать на то, что он продолжит молчать, смысла нет.
Значит, и от Ярослава скрывать бесполезно.
– Это не совсем моя тайна… – мнусь я.
– Так ты у нас ещё и самоотверженно кого-то выгораживаешь? Эмма, Эмма… Ты всё больше меня тревожишь. Ты себя не ценишь, девочка.
Хочется огрызнуться, что я ему не девочка.
Но насколько я помню, он старше меня на семь лет. Стало быть, ему уже тридцать два. Четвёртый десяток. Да и в его окружении взрослеют раньше. Так что, да, для него я почти соплячка.
– Так мне рассказывать или вы для галочки спросили? – цежу я.
– Я весь внимание.
Я набираю в грудь воздуха и выкладываю Корельскому, какая я на самом деле дура.
Ещё большая, чем он думает.
Глава 14
– Я не хотела делать то, что он приказывал. Кража данных – это достаточно серьёзное преступление, но Зинин угрожал, что выдаст мою сестру её мужу. Расскажет, где она сейчас находится.
Корельский молчит, а я, отвернувшись к окну и наблюдая, как мы выезжаем на дорогу через мост, вываливаю на него всё.
Моя умница и красавица старшая сестра всегда мечтала выйти замуж за деньги.
Нет, она вовсе не была испорченной жадиной.
Света просто лучше меня помнила нищие полуголодные времена, когда мама одна с ребёнком на руках осталась без работы.
Это сейчас все романтизируют бандитские девяностые, да и начало нулевых было ничуть не лучше, и романтикой там и не пахло.
Пахло перепревшими овощами, которыми вынуждена была торговать мать на рынке, таская тяжеленые ящики, вместо уютной работы в конструкторском бюро.
Пахло варёной вечно перемороженной картошкой на ужин с неизменными бычками в томате.
Пахло палёными китайскими кроссовками с рынка и влажными турецкими джинсами, которые приходилось мерить там же на картонке даже зимой, будучи отгороженной грязной тряпкой от прохожих.
Я помню, как Света поклялась, что вырастет и выйдет замуж за богатого, чтобы ни она, ни её дети никогда не знали такой жизни.
И ей это удалось.
Светка лепила себя и строила. Училась как проклятая и даже устроилась на весьма приличное место, только целью её было найти выгодного мужа. И она отхватила сочный кусок на брачном рынке. Бизнесмена, главу строительной корпорации, раскинувшей свою сеть на добрую часть страны.
Только вот оказалось, что за красивым фасадом всё прогнило.
Поначалу Свету даже забавляла тяга мужа к неусыпному контролю над всем вокруг.
Внутреннему ребёнку сестры, девочке, выросшей без отца, не хватало сильной мужской фигуры рядом, крепкого плеча, который будет ей опорой. Она искренне считала, что жёсткость и требовательность на грани тирании – это признак властности, свойство настоящего мужчины.
Однако восхищение мужем растворилось довольно быстро, когда Света поняла, что муж просто купил себе богатую рабыню и после свадьбы начал обращаться с ней соответствующе. Как с породистой лошадью.
Выбирал, что ей есть, что носить, сколько часов спать, в каком весе находиться, с кем разговаривать и как. Полностью ограничил круг общения, запретив встречаться с друзьями. Света очень пожалела, что уволилась, выйдя замуж. Денег у неё часто не было, даже чтобы доехать из шикарного загородного дома до аптеки и купить банальные прокладки. Обо всех покупках надо было докладывать или мужу, или его домработнице, ставшей надзирательницей в её личной тюрьме.
Когда я увидела сестру на том празднике, для которого и приобретала этот дорогой сарафан, я была поражена, насколько у неё затравленные глаза. Выглядела она всё так же ухоженно, но этот взгляд. К сожалению, нам не дали толком поговорить.
Подробности я узнала значительно позднее.
– Мы же виделись нечасто. Они живут на два города, к тому же Света недавно родила. Я понятия не имела, что у неё происходит. А месяц назад Света появилась на моём пороге вместе с ребёнком и маленькой дорожной сумкой. На лице кровоподтёк, на виске ссадина. Я была в шоке. В последнее время муж начал поднимать на неё руку, срывая зло по любому поводу. Началось с пощёчины, дальше хуже. В этот раз он шваркнул сестру так, что она упала и чуть не разбила голову о ступеньку. И Света поняла, что если она не унесёт ноги, то однажды он может её убить. Сестра уже пыталась заговаривать о разводе, клялась, что не претендует ни на какое его имущество, но он сказал, что тогда ребёнка она больше не увидит. И поэтому Света решила сбежать. Если муж её найдёт, я не знаю, чем это закончится.
Что тут ещё сказать?
Я жду, что Ярослав в привычной для него язвительной манере пройдётся по дурости моей сестры. Мол, вот так и огребают золото искательницы.
Но Корельский никак не комментирует Свету.