Александр А – Муж, любовница и Я (страница 5)

Как только она спускается вниз, я шагаю к ней. Ловлю ее взгляд и, придерживая за подбородок большим и указательным пальцем, заставляю смотреть на себя.

– Уверенней, девочка, – велю, разглядывая золотистые вкрапления на медово-коричневых радужках ее глаз. – Ты красивая.

– Я? – хлопает длинными ресницами, будто не верит.

– Нет, я, – вздыхаю я. И добавляю: – конечно же ты. Думаешь, я бы захотел стремную жену? – поджимаю губы и морщусь, ругая себя. – Вернее, думаешь, я бы взял в жены стремную девушку?

– Не думаю, – Ника едва заметно улыбается. Ей идет улыбка.

– Неси свою красоту уверенно, – серьезно продолжаю я. – Не смущайся. Позволь всем вокруг тобой восхищаться. Поняла?

Улыбается шире и взволнованно вздыхает.

– Поняла.

А щеки еще краснее становятся. Я хмыкаю и отпускаю ее. Затем беру под руку и веду за собой. Вместе мы выходим из дома и садимся на заднее сидение чёрного Мерса.

Водитель неспешно везет нас по центральным улицам города. За окном плавно проплывает вечерняя набережная, фонари, высотки. Приятно осознавать, что многие здания в этом городе были проектированы и построены компанией моей семьи.

Кинув взгляд на Нику, замечаю, что она тоже смотрит в окно. По сосредоточенному лицу пробегают блики фонарей. Перебирая темные волосы, завитые крупными локонами, женушка тщательно делает вид, что меня не существует. Вообще, это неплохо. Я так и хотел – жениться без проблем и выноса мозга.

Но какого черта она даже не пытается мне понравиться? Это нормально?

Ткань ее платья немного съезжает в сторону и я с интересом сканирую взглядом стройную ножку. Кожа на вид нежная и мягкая. Интересно, на ощупь так же?

Бля, да что за мысли подростка-девстенника? Как будто ног женских никогда не видел. Закатив глаза, отворачиваюсь и снова смотрю в окно. Наконец-то мы подъезжаем к трехэтажному зданию с панорамными окнами. Возле него уже припарковано немало машин. Народ потихоньку подтягивается.

Я выхожу из тачки, обхожу ее сзади и открываю Веронике дверь. Вложив свою маленькую ладошку в мою, она выходит из машины и поправляет платье.

– Не забывай, – говорю, заглядывая в бездонные глаза. – Ты – моя счастливая жена. Лицо попроще, улыбайся почаще.

– Хорошо, – послушно кивает она.

– Возможно, нам придется целоваться, – продолжаю, едва сдерживая усмешку. – Не как на свадьбе, а более… профессионально.

С наслаждением отмечаю, как глаза Ники широко распахиваются. У меня складывается ощущение, что девочку даже не мацал никто. Удивительно, конечно.

– Но зачем? – хлопает ресницами она.

– Целоваться? – беспечно уточняю я, поправляя прядь ее волос. Шелковистая, мягкая. Задумчиво пропускаю ее сквозь пальцы и продолжаю: – ну, мы же женаты. Периодически придется показывать… свои чувства.

– Я не знаю, – волнуется она. – Мне кажется, это лишнее.

– Расслабься, буду целовать без языка, – объясняю ей с самым серьезным видом. – Все прилично.

На лице Ники отражается целая гамма эмоций. Я читаю ее, как книгу.

– Мы опоздаем, – она отводит взгляд в сторону. Делает вид, что разглядывает обстановку.

– Да, идем, – кусая внутреннюю часть губы, чтобы себя не выдать, отзываюсь я. И, приобняв жену за талию, направляюсь вместе с ней к арочным дверям.

Естественно, целоваться нам необязательно. Если только иногда, когда фоткают папарацци. Но мне все же интересно, касался ли ее губ кто-то еще или я буду первым?

Ника

Презентация еще не началась. В просторном, светлом зале с массивными колоннами, много людей. Они пьют шампанское и беседуют друг с другом, кидая оценивающие взгляды на прибывающих гостей. Золотая тусовка. Или просто клубок ядовитых змей. Но я привыкла. Папа с детства нас таскал на подобные мероприятия. Благодаря этому я чувствую себя здесь спокойно.

Вадим со всеми здоровается и обменивается улыбками. Я тоже улыбаюсь. Строю из себя счастливую жену и «несу свою красоту уверенно».

Даже не верится, что Раевский мне действительно это сказал. Приятно было это от него услышать. Но эта его фраза про поцелуй… до сих пор вгоняет меня в краску! Надеюсь, он не серьезно.

Я же ведь еще ни разу не целовалась. Поцелуй на свадьбе не в счет – там все было более, чем невинно. Я еще и букетом закрывала наши лица – девчонки подсказали сделать именно так, чтобы не целоваться по-настоящему.

У меня сердце из груди вырывается от одной только мысли, что меня может поцеловать этот мужчина. Я и так себе места рядом с ним не нахожу, а тут такое! Да я с ума сойду от волнения! Наверняка, у Раевского появится новый повод меня уколоть после того, как он поймёт, что целоваться я не умею. В свои-то восемнадцать лет… мда, Вероника, отстаешь по всем фронтам.

У меня и парня-то никогда не было. Я вечно занималась учебой и работой по дому. И не дай Бог ужин не будет готов вовремя – тогда получали все сразу. И я, и сестры.

– Выныривай уже из своих мыслей, – раздается горячий шепот над ухом и я вздрагиваю, резко вдохнув аромат дорогого парфюма. – Иди-ка сюда.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь прижатой к твердому телу Вадима. Он обнимает меня за талию. Да так крепко, что я ощущаю каждый изгиб его тела… своим. Нас фотографируют. Яркие вспышки ослепляют снова и снова. Но я все же улыбаюсь, повернувшись к камере.

– Хорошо смотритесь, гармонично, – раздается голос одного из фотографов. – Вероника, голову чуть-чуть наклоните в бок. Да, вот так! Отлично!

Как только фотографы отходят, я выдыхаю. Но Раевский все еще удерживает меня в своих объятиях. По коже ползут мурашки, сердце стучит часто-часто.

– Шампанское хочешь? – интересуется он.

– Я не пью, – качаю головой я.

– Тогда можешь пройтись по залу, пока не началась презентация, – предлагает Вадим. – Твои сестры и отец уже должны были приехать.

– Хорошо, – киваю я.

Он еще некоторое время изучает мои глаза, согревая жаркими ладонями мою талию. Затем, наконец, отпускает. И мне с огромным трудом удается идти спокойно, вместо того, чтобы сбежать.

Не знаю, что со мной, но его этот взгляд… темный, проникновенный, глубокий… не дает мне покоя. Скорее бы вернуться домой. Там можно будет запереться в своей комнате и больше не притворяться.

А целует он пускай свою Лолу. Хоть с языком, хоть без!

Глава 6

Она, между прочим, тоже здесь. Высокая, уверенная в себе. На ней черное платье, обтягивающее фигуру, как вторая кожа. Светлые волосы собраны в зеркально-гладкий пучок, на лице эффектный макияж.

Кто она Вадиму? У них все серьезно или…?

– Привет, дорогая, – к моему недовольству, Лола замечает меня и, покачивая бедрами, подходит ко мне. – Выглядишь хорошо.

– Привет, – отвечаю я, глядя на нее снизу вверх. Все-таки даже на каблуках я ниже ее. – Ты тоже.

– О, я знаю, – обнажив белоснежные зубы в хищной улыбке, кивает Лола. – Вадим выбирает только красивых женщин. Надеюсь, ты не в обиде? Брак-то у вас фиктивный.

– Мне все равно, – отвечаю я.

– Тогда мы с тобой можем даже подружится, – она все еще сияет улыбкой.

– Это лишнее, – улыбаюсь в ответ и ухожу.

Она меня раздражает. Не знаю, почему. Раздражает и все. С самой первой встречи. Подобных ей я встречала – у отца после мамы были женщины с подобным характером. Знаю, как они умеют скрывать грязные мысли за красивыми улыбками. Будто все на одном заводе сделаны.

Увидев сестер, я забываю о своих мыслях и, придерживая платье, ускоряю шаг. Улыбаюсь во все тридцать два зуба, потому что очень рада их видеть.

Лерка машет мне рукой, забив на все приличия. Улыбается широко и весело. Марина пихает ее локтем и закатывает глаза – она у нас старшая. Вечно все контролирует и не дает нас в обиду.

Я мечтаю скорее обнять их обеих. Они – мое все. Моя поддержка, моя радость. Самые дорогие люди.

Но на пути у меня появляется отец. Загораживая собой сестер, он улыбается своими тонкими губами, окидывая меня одобрительным взглядом. Темно-зеленые, глубокие глаза смотрят цепко и остро. Его взгляд не тяжёлый, а мягкий. Правда, эта мягкость, порой, очень пугает. Потому что она не настоящая.

– Привет, дочь, – обнимает меня, играя заботливого отца. Черт, вся моя жизнь – сплошная игра. – Как ты? Почему не с мужем?

– Он отпустил меня осмотреться, – ровно отвечаю я.

– Недолго, Вероника, – предупреждает отец. – Раевскому ты должна стать настоящей женой. Вы спали?

Я приоткрываю рот от того, с какой легкостью он задал мне такой личный вопрос.

– Что?

– Ты слышала, – зеленые глаза вспыхивают раздражением. Но лишь на секунду.