Александер Смит – Талантливый господин Варг (страница 37)

Оке внезапно расслабился.

– А-а, это, – сказал он. – Ну, мне жаль вас разочаровывать, но думаю, что продолжения все-таки не будет.

Ульф был озадачен.

– Но там говорится…

– Иногда приходится подогревать читательский интерес, – прервал его Оке. – Все так делают. Но у нас не всегда есть возможность выполнить обещанное, и поэтому приходится придумывать новые темы. Главное – кинуть публике кость.

– Так, значит, вы позволите Нильсу сорваться с крючка?

Эта метафора явно заставила Оке нервничать: он отвел взгляд, избегая смотреть Ульфу в глаза.

– Решение принимать не мне, – ответил он безо всякого выражения, – а редакции.

– Вы не расскажете мне, как именно вы собирались его разоблачить?

Оке резко повернулся и посмотрел на него. Теперь это был закаленный журналист, не собирающийся уступать нажиму со стороны властей.

– Прошу прощения, но этого я сделать никак не могу. Но скажу вам вот что: поскольку доказательств у нас не было, то редактор решила немного поперчить статью. И в этом случае я совершенно с ней согласен. Она сказала, что иначе получается слишком пресно.

– Доказательств чему?

– Я же сказал: об этом я говорить не могу.

Ульф попробовал зайти с другой стороны.

– А что вы думаете о самом Нильсе? Лично вы?

Но Оке уже полностью овладел собой. На этот вопрос он, сухо улыбнувшись, ответил:

– Я его совсем не знаю.

– Совсем? Но вы же написали о нем статью.

Это замечание попало в цель, и Оке принялся оправдываться:

– Мы, кажется, знакомы. Но это не то же самое, что знать человека.

– Но должны же вы были хоть что-то запомнить. Не мог же он вообще не оставить о себе никакого впечатления.

Оке задумался.

– Да, впечатление он на меня произвел. Я бы сказал, он именно такой, как в своих книгах. Крутой мужик.

– Просто крутой мужик? И все?

Оке кивнул.

– Стоит только завести о нем разговор, как тут же поминают Хемингуэя, хотя по большей части никто и не знает, кто он такой. Но я бы сказал, это сравнение вполне разумно. Он – наш шведский Хемингуэй.

– Оксюморон?

Оке немного подумал.

– Может быть, – сказал, наконец, он. – Но я не уверен, что дело в нашей шведской уникальности. Мы же люди, в конце концов, а люди все одинаковы, где бы они ни жили. У всех есть недостатки. Каждый думает только о себе. «Non angeli sed Sueci»… Помните ту историю с Папой Григорием и английскими мальчиками? «Non Angli sed angeli» [21]?

Ульф покачал головой.

– Ну да неважно, – сказал Оке. – Это было уже бог весть когда. Я просто хотел сказать, что мы не ангелы, но шведы…

Вернулся официант с заказанными ими салатами. Оке щедро полил свой салат оливковым маслом, а потом передал бутылочку Ульфу.

– Оливковое масло – моя слабость, – заметил он.

– Это очень хорошо для здоровья, – подхватил Ульф. – Оно помогает от…

Он осекся; говорю в точности, как Блумквист, подумал он. Только не становиться Блумквистом. Только не это.

Ульф сбрызнул свой салат оливковым маслом. Разломил булочку и тоже полил маслом, наблюдая, как белое тесто становится темно-зеленым.

Оке тоже следил за процессом.

– Это исторический момент, – сказал он. – Настоящий водораздел: когда люди перестали мазать хлеб сливочным маслом и начали поливать оливковым. Повод начать новый календарь. «Третий год от о. м. – от оливкового масла».

Ульф рассмеялся.

– Как после Французской революции. Они там тоже начали новый календарь.

– Именно. Вот только это никогда не работает. Люди всегда возвращаются к старой системе летоисчисления, верно?

Ульф в ответ указал, что уже почти никто не использует «от Р.Х.» и «до Р.Х.», и Оке не мог с ним не согласиться. Ульф сделал глоток минералки.

– Астрология, – начал он. – До конца ли вы здесь циничны?

Оке явно удивился.

– С чего это вы обвиняете меня в цинизме?

– Потому что вы пишете обо всем этом мумбо-юмбо… И совершенно очевидно, что вы в это не верите.

Оке поднял бровь.

– Может, это я только так говорю.

Ульф беспомощно развел руками.

– Да как вообще можно верить, что движение небесных тел по орбитам может как-то влиять на наши жизни здесь, внизу?

Оке рассмеялся.

– А вам не приходило в голову, что вы можете ошибаться?

– На этот счет – честно, нет.

– А как же те люди, которые отказывались верить Копернику? – спросил Оке. – Как насчет них? Приходило им в голову, что их взгляды в корне неверны?

Но это же совсем другое, подумал Ульф. Они-то совершенно очевидно были не правы, а он, Ульф – тоже совершенно очевидно – прав. И все же и Оке кое в чем прав, решил он: никогда нельзя до конца быть уверенным, что твои убеждения верны, потому что парадигма, на которой они основываются, может в любой момент оказаться пустышкой, а в этом случае вещи, казавшиеся самоочевидными, вдруг становятся в корне неверными. Да, такое вполне возможно.

– Нет, не приходило, – ответил он.

– Ну, что и требовалось доказать.

– Да, – сказал Ульф. – Вы хотели – вы и доказали. Может, когда-нибудь и окажется, что астрологи все это время были правы, но я лично в этом сомневаюсь. Так что я остаюсь на позиции агностика. Вас это устраивает?

– Абсолютно, – ответил Оке и потянулся за салфеткой. – Скажите-ка мне дату своего рождения.

Ульф поднял на него глаза.

– Нет, я серьезно, – сказал Оке, доставая из кармана ручку и начиная чертить что-то на салфетке. – Я вам по-быстрому сделаю астрологический прогноз.

– Двадцать четвертое августа.

– А время?

Ульф пожал плечами.

– Днем, как мне кажется.