Александер Дарвин – Арена тьмы (страница 80)

Сего остановился. Вдавил ноги в грязь. Еще, еще глубже. Нужно закрепиться, чтобы остаться.

– Ты всего лишь фигурка на доске смотрящих, – сказал Сего. – Разве это лучше, чем служить даймё?

– Так получилось, что смотрящие хотят уничтожить даймё, – ответил Сайлас. – И наши желания совпадают.

– Ты кое-что упустил. – Сего посмотрел за плечо брату, где из моря, словно левиафан, поднималась гигантская волна, готовясь поглотить весь остров.

Сайлас с любопытством посмотрел на Сего, и кривая ухмылка медленно сошла с его лица.

Черный дождь прекратился; плотная, гнетущая тишина опустилась на остров. Громадная тень развернулась у братьев под ногами.

– Ты всего лишь фигурка в их игре, – повторил Сего, хватаясь за торчащий из земли узловатый корень.

Чудовищная волна обрушилась на остров, и Сего закружило в вихре воды и песка. Но он держался за корень, даже когда утес оторвало от берега и утащило на глубину.

В пене и темноте, задержав дыхание, Сего приказал себе вырваться отсюда и вернуться на стадион «Олбрайт».

Но он не мог пошевелиться. Он был слишком крепко привязан к этому миру. И на этот раз погрузился в него слишком глубоко.

Сего знал, что обрушившееся на остров цунами – ненастоящее, что море, удерживающее его в плену, существует только в его воображении.

Но это не имело значения.

Он сам появился из этих темных вод. Его вырастили на этом пляже с черным песком. Он рожден из черного света.

А значит, здесь и умрет.

Глава 29. Новый день

Сборщик урожая с лопатой и мотыгой может быть так же искусен в своем деле, как и талантливый боец в своем. В следовании собственным путем каждому, независимо от его положения в обществе, присуще стремление к совершенству.

Дакар Пуджилио потрогал знак верховного командора, лишь недавно появившийся на его мундире, и привычно потянулся к боковому карману за фляжкой. Однако на полпути рука остановилась – командор вспомнил, что фляжки там нет.

– Пожалуй, она мне больше не понадобится. – Дакар повернулся к командору Адрианне Ларкспер, стоявшей рядом на сцене.

– Пожалуй, – кивнула Адрианна. – Мемнон гордился бы тобой.

– Хочется в это верить, – вздохнул Дакар. – Как и в то, что он поступил бы так же, как я сейчас.

– Я тоже верю в это.

Дакар повернулся к людям, собравшимся в Куполе Лицея. У него не было аудиобокса, поэтому пришлось повысить голос.

– Учащиеся Лицея и преподаватели, рыцари Цитадели, патриоты Потока…

Он остановился, удивленный звучанием собственного голоса, как будто давно его не слышал. Вся оставшаяся армия Потока поместиться в зале не могла, но некоторые ее начальники присутствовали, в том числе парень с бледным лицом и голым черепом – Призрак, сидевший в первом ряду и не сводивший глаз со сцены.

– Спасибо, что пришли сегодня, – продолжил Дакар. – Знаю, вы скорбите… как и я. В тот день мы потеряли многих, и все они сражались за дело, в которое верили.

Обе части аудитории встретили эти слова гулом.

– Наш командор погиб. Альбион Джонквил Мемнон, служивший Цитадели всю жизнь, пожертвовал собой ради нашего дела.

Рыцари встали и подняли кулаки.

– Для всех присутствующих представителей Потока скажу: Сайласа Истребителя больше нет. Он также сражался за то, во что верил. Он сражался за всех гриваров.

Повстанцы ответили топотом.

– Мы были по разные стороны баррикад, но настало время объединиться. У нас есть то общее, во что верили и Мемнон, и Сайлас. Это общее – свобода для гриваров.

В зале раздались одобрительные возгласы.

– Кровопролитие необходимо прекратить. Даймё уже поняли, что произойдет, если мы, гривары, не захотим сражаться за их интересы. Мы потеряли немало жизней и не хотим терять больше. – Дакар оттянул воротник формы, ставшей почему-то на размер теснее. – Мы переживаем поворотный момент в нашей истории. Нынешнее время не похоже ни на какое другое. Это начало эпохи, когда мы снова должны будем освещать дома и улицы факелами, кормиться от щедрот земли и сражаться только тем, что дала нам природа.

Дакар взглянул на широкие защитные окна, сквозь которые проникал дневной свет.

– На этом поворотном пункте мы можем наконец соединить заветы Мемнона и Сайласа. Для этого мы должны работать сообща. Восстанавливать вместе. Бороться вместе.

В зале послышались одобрительные возгласы.

– Теперь я уступаю сцену командору Ларкспер, показавшей себя достойным лидером в эти нелегкие времена. Она расскажет о наших планах по восстановлению стадиона «Мемнон».

Дакар сошел со сцены под продолжительные аплодисменты и стер со лба пот. Адрианна кивнула ему, и улыбка тронула ее губы. Похоже, Дакару удалось произвести на нее впечатление.

«Может быть, я еще смогу», – подумал он, выходя из зала.

Он прошагал по длинному коридору «Гармонии», тихому в отсутствие учеников, и вышел из Лицея через главные двери.

Небо Эзо радовало глаз редкой голубизной, пахло цветами, вдоль дорожки стояли молодые деревца, только что посаженные нанятыми грантами. Часть грантов ушла на брошенные земли за пределами Цитадели и даже дальше на север после того, как оттуда сбежали хозяева-даймё.

Выглянув за стены Цитадели, Дакар увидел развалины стадиона «Мемнон». Приказ о переименовании стадиона был его первым на посту верховного командора. Он отстроит все заново, сделает еще лучше, чем раньше. Арена станет настоящим чудом света, чтобы гривары могли на ней демонстрировать миру свою доблесть.

Дакар глубоко вдохнул свежий воздух, чего не делал давно, и, войдя в Рыцарскую башню, начал долгий подъем к своим новым покоям. У дубовой двери он остановился, одышливо пыхтя.

Пожалуй, пора возобновить тренировки.

Дакар вошел в скудно обставленную комнату и ступил на татами.

При всем уважении к аскетизму старины Мемнона, кресло здесь явно не помешало бы.

– Ну что, все было не так уж и сложно, а? – раздался голос из тени.

– Глоток из фляжки – и было бы еще легче, – вздохнул Дакар.

– Ты теперь на верном пути, верховный командор. – На татами вышел пожилой седоволосый мужчина. – Мы все на верном пути.

– Надеюсь, ты прав, Фармер, – сказал Дакар.

Глава 30. Лицом к Тьме

Есть сон во сне, где весь мир спит и не может проснуться. Свет дня должно встречать с открытыми глазами.

Сего открыл глаза.

Что-то коснулось его кожи. Щупальца тьмы скользнули по нему, как угри. Они расползались по всему телу, проникали внутрь – через нос, уши, рот, – и он ничего не мог поделать. Он был беспомощен.

Он попытался закричать, но не смог издать ни звука. Попробовал подумать, вспомнить, кем или чем был, но даже мысли утыкались в поселившуюся в нем пустоту.

Сего висел в невесомости, в черной бесконечности. Влажность и тьма ощущались как давящее бессонье.

Если это конец, что еще он может сделать? Зачем сопротивляться?

Может быть, это дом?

Голос проник в пустоту, и лицо осветило темноту.

– Кем ты был до того, как родился? – спросил Фармер.

Живое морщинистое лицо старого мастера возникло перед глазами и снова ушло во мглу.

Через какое-то время из пустоты проступила другая светящаяся фигура, яркая, раздвинувшая тени до самых краев.

Сего увидел себя. Он шел по берегу рядом с Сэмом, и над ними сияло пронзительно-лазоревое небо.

– Лучшие крабы – те, у которых панцирь голубой, согласен? – спросил Сэм. – Может, сегодня Сайлас принесет что-нибудь из моря.

Остров исчез, и на его месте появилось круглое улыбающееся лицо.