Александер Дарвин – Арена тьмы (страница 58)

– Уж не думаешь ли ты, что я брал уроки страйкинга у профессора Ханта? – Зилет улыбнулся. – Увы, эта травма получена не в дружеском поединке.

– На вас кто-то напал? – спросил Сего.

Зилет занялся обрезкой тонких побегов, обвивших его стул.

– Сего, ты не хуже меня знаешь: сейчас непростые времена. При нынешних обстоятельствах быть преподавателем-даймё в боевой школе гриваров… нелегко.

– Хотите сказать, вас избили, потому что вы даймё?

– Да, – тихо ответил Зилет. – Хотя об этом лучше не говорить за пределами теплицы.

Сего хотел спросить, кто напал на профессора, но тот остановил его взглядом.

– Давай сосредоточимся на хорошем, – предложил он. – А это значит, что я рад тебя видеть. В последний раз мы разговаривали при обстоятельствах намного худших.

– Да. Потому-то я и пришел. Знаю, что мне следовало это сделать гораздо раньше, но… В общем, я хочу поблагодарить вас за помощь на судебном процессе.

Зилет кивнул:

– Сожалею, что моя помощь была слишком скромна, учитывая, что тебя приговорили к смертной казни.

– Приговорили, – кивнул Сего. – Но если бы вы не выступили в мою защиту, я бы не смог сражаться так, как сражался. Поверьте, все сложилось бы по-другому.

– Это было потрясающе! – Зилет вскинул бровь. – Не думаю, что разговоры о твоем поединке с Голиафом когда-нибудь стихнут в залах Лицея.

Сего опустился на стул и некоторое время молчал.

– Люди здесь думают, что я особенный. Но я не особенный… По крайней мере, не хочу им быть.

– Именно поэтому ты особенный, Сего, – сказал Зилет. – Именно это отличает тебя от твоего брата, Истребителя.

– Сначала нам запрещалось говорить и о нем, и о Потоке, – сказал Сего. – А теперь Каллен заставил нас записать речи с осуждением восставших. Что происходит?

– Я слышал об этом. – Зилет вздохнул и снова потрогал лоб. – Происходит то же самое, что спровоцировало нападение на меня. Это страх. Он движет всеми животными: даймё, гриварами – всеми. Мы боимся того, что отличается от обыденного, того, что меняет кажущийся нам идеальным образ жизни. Теперь и Цитадель боится Потока. Даймё готовятся к битве, и первый этап этой подготовки носит психологический характер, его цель – убедить гриваров и грантов в том, что дело Истребителя неправое.

– Они не только заставляют нас лгать, – тихо сказал Сего. – Есть и кое-что похуже. Поэтому я и пришел поговорить с вами.

– Говори свободно и не беспокойся – чужие уши не услышат, – сказал Зилет, возвращаясь к столу. – Я принял меры предосторожности.

– Нужна кое-какая техническая информация. – Сего помнил, как более года назад профессор показывал классу всевозможные виды спектрального оружия. – Не могли бы вы рассказать кое-что о кругах?

– Видишь ли, я не специалист по кругам. Тебе стоило бы обратиться к профессору Ларскпер. Она разбирается и в кругах, и в борьбе гораздо лучше меня. – Зилет снова потер лоб.

– Меня не интересуют нюансы борьбы в круге. Я бы хотел узнать о том, как создаются круги.

Зилет помолчал, подперев рукой подбородок, будто решал, стоит ли давать Ceго такого рода информацию.

– Ну конечно, я знаю кое-что об этом. Хотя в наше время нужно быть осторожным с тем, о чем просишь и к кому обращаешься. Ты понимаешь?

– Да, – кивнул Сего.

– Как тебе известно, все круги состоят из смеси базовых сплавов. В большинстве промышленно развитых стран есть производство кругов, хотя, как ты наверняка знаешь, за последние месяцы многие заводы Кирота пострадали от рейдов Потока.

– Знаю, – кивнул Сего, вспоминая.

Уничтожение заводов занимало в планах повстанцев важное место – наряду с нападением на добывающие предприятия и разрушением лабораторий стимуляции.

– Вы можете рассказать об эмералисе?

– Ты задаешь очень специфические вопросы, Сего, – сказал Зилет. – Как всем известно, эмералис влияет на сражающегося в круге гривара. Повышает креативность, вызывает состояние, близкое к эйфории, усиливает желание изучать новые приемы. О чем, собственно, ты спрашиваешь?

Сего глубоко вздохнул:

– Можно ли использовать эмералис, чтобы удерживать человека в заключении?

Несколько секунд Зилет смотрел на Сего широко раскрытыми черными глазами. Затем потянулся к столу, достал квадратную коробочку и открыл ее. Лежащий внутри предмет излучал зеленое свечение.

– Это эмералис? – спросил Сего, не в силах оторвать взгляд от странной вещицы.

– Да, – сказал Зилет, закрыв коробочку. – В этом устройстве высокая концентрация эмералиса, намного выше, чем в обычном круге.

– Зачем она вам?

– Имея при себе эту штуку, я не беспокоюсь, что меня подслушивают, – объяснил Зилет. – Эмералис в такой концентрации нарушает передачу сигналов от спектрала к его хозяину.

– Вроде… спектрала, которым Ксеналия пользуется в медицинском отсеке? – Сего подумал о малиновом огоньке, часто помогавшем его подруге-служительнице в работе.

– По своей природе они похожи, – сказал Зилет. – Хотя многие спектральные лучи невидимы наблюдателям. Они образуются из черного света.

Сего покачал головой. Все всегда возвращалось к черному свету, к темной энергии, исходящей от оникса.

– Некоторые исследователи-даймё заявляют, что имеют представление о том, как использовать силу оникса для различных целей, – продолжал Зилет. – Но они просто дилетанты. За прошедшие годы с ониксом было проведено множество неудачных экспериментов, и некоторые имели катастрофические последствия. По-настоящему черный свет понимают только смотрящие.

У Сего по спине пробежал холодок. Последним смотрящим, которого он видел, был председатель суда, приговоривший его к смертной казни.

– Значит, смотрящие могут наблюдать за нами через спектралы черного света?

Сего огляделся, словно рассчитывая обнаружить висящую в воздухе каплю мглы.

– Подозреваю, что они наблюдают почти всегда, собирают информацию. – Зилет постучал по коробке. – Вот почему эта малютка дает мне ощущение безопасности.

Мысли Сего вернулись к старику Эону, окруженному зеленым светом эмералиса. Надо рассказать об этом Зилету. Сего доверял ему.

– Вчера мы видели, как люди Каллена отнесли профессора Эона Фарстеда под «Валькирию», на подземный уровень, – выпалил он. – Они поместили его в тюрьму, в эмеральдовый круг.

– Зачем? В этом нет никакого смысла. – Зилет покачал головой. – Правлению совершенно незачем это делать… Если только…

– Если только что? – Голос у Сего сорвался от волнения.

– Если только даймё не думают, что Эон передает информацию наружу.

– Разве такое возможно? – спросил Сего. – Профессор Эон даже ни разу за последний год не пришел в сознание, а до этого бормотал что-то невразумительное.

– Есть секрет, известный немногим и скрываемый намеренно. Дело в том, что Эон всегда был другом смотрящих. Однажды даже послал к ним Мюррея Пирсона, чтобы побольше узнать о тебе.

Сего хорошо помнил тот день, когда Мюррей вернулся из Кодекса и рассказал о «Колыбели», в которой Сего создали.

– Я все равно не вижу в этом смысла, – сказал он. – Даже если Эон общался со смотрящими, разве это так важно? Вы же сами сказали, Правление следит за нами всегда.

– Ты правильно рассуждаешь. Если даймё приняли такое решение, на то должна быть серьезная причина. То есть они не только считают, что Эон контактирует со смотрящими, но и подозревают, возможно, что смотрящие помогают оппозиции.

– Зачем смотрящим помогать Потоку?

– Как я уже говорил, смотрящие – загадка даже для моих сородичей, – сказал Зилет. – Однако мы знаем, что они представляют собой сетевую породу. Каждый из них по отдельности является частью целого, подобно рою насекомых, которые постоянно связаны между собой и трудятся согласованно ради какой-то общей цели.

– И какова же их цель? – спросил Сего.

– Никто не знает, – ответил Зилет. – Но опять-таки то же самое можно сказать о тебе или обо мне. Мы можем быть уверены лишь в одном: если Правление решило изолировать Эона от мира, поместив в эмеральдовый круг, оно всерьез сочло его опасным.

– Итак, Сайлас связан со смотрящими… – Меряя шагами отсек D, Дозер почесал в затылке. – И поэтому Каллен отправил профессора Эона в тюрьму?

– Для нашего тупицы ситуация становится чересчур сложной. – Коленки ткнул Дозера в плечо. – Но, по правде говоря, я сам не вполне разбираюсь в этой путанице.

Сего улыбнулся, радуясь, что друзья в хорошем настроении, хоть он и рассказал им о тревожном разговоре с Зилетом.

– Это неправильно. – Абель нахмурился. – Мы должны помочь профессору Эону.

– Знаю, Абель, – сказал Сего. – И я этого хочу. Я снова поговорил с Мемноном, но он не собирается ничего предпринимать.