Александер Дарвин – Арена тьмы (страница 54)

Глаза Сэма загорелись; казалось, он забыл о Сайласе.

– Думаешь, они все еще там? – спросил он, следуя за Сего.

– Должны быть там, – ответил Сего, углубляясь в подлесок. – Хотя местность дикая, и всякое могло случиться. Хищная птица или те большие песчаные ящерицы…

– А я думаю, с ними все будет в порядке, – сказал Сэм.

Братья поднырнули под низкую ветку и вышли на поляну. Теперь их окружали гигантские деревья, темные стволы вздымались к небу.

Пройдя через рощу по опавшей хвое, мальчики остановились у комля самого большого дерева. Увидеть его можно было даже от дома Фармера – зеленая крона возвышалась над лесом.

На сучковатом стволе имелась вмятина, как будто кто-то рубанул топором. Сего и Сэм пользовались ею как приступкой, чтобы вскарабкаться выше.

Братья забрались на толстую ветвь в тридцати футах от земли.

– Я не вижу… – начал Сэм, но Сего приложил палец к губам и указал на сплетение ветвей с узелком из листьев и сучков.

В тишине было слышно, как поскрипывают тревожимые ветром ветви. Затем из-за края узелка медленно высунулась фигурка с мохнатой черной головкой, на которой выделялись желтые глаза. В следующий момент крошечная кошка запрыгнула на ветку.

– Они здесь! – восторженно прошептал Сэм.

Еще один котенок – уже с серой шерстью – выполз из гнезда и зевнул в упавшем на него луче солнечного света. Серый цапнул за хвост своего черного собрата, а тот повернулся и игриво шлепнул его в ответ.

– А если упадут? – обеспокоенно прошептал Сэм. – Это же высоко.

– Могут и упасть, – тихо ответил Сего. – Но, вообще-то, они родились здесь, в кроне дерева, и наверняка привыкли балансировать. К тому же за ними присматривает мать.

Крупная, с гладкой коричневой шерстью кошка запрыгнула на ветку, где сидели котята. Повернувшись, она настороженно посмотрела на Сэма и Сего, хотя уже успела привыкнуть к их присутствию.

Братья наблюдали за ферркотами, облюбовавшими это железное дерево, уже месяц – с тех пор, как родились детеныши. Выжили только два котенка, и мальчики использовали любую возможность, чтобы сбегать в рощу и понаблюдать за ними.

Черный котенок дерзко бросился на братца и откинул его на ветку. Удивительно, но кувыркающийся серый комочек шерсти вернул равновесие и даже принял боевую стойку.

– Черный всегда задирает серого, – заметил Сэм. – Он так здорово подрос и такой быстрый.

– Но и серый растет, – сказал Сего. – Он многому научился за последнюю неделю, не отстает от брата.

Несмотря на напряженный график тренировок с регулярными поединками, братья с удовольствием наблюдали за соперничеством других. Пусть даже и котят.

– Надеюсь, они скоро вырастут, – прошептал Сэм. – Может быть, тогда смогут слезть с дерева.

– Но это же их дом, – возразил Сего. – А ты не думаешь, что они захотят остаться?

– Нет, – уверенно ответил Сэм. – Я думаю, они уйдут, как только вырастут. Им нельзя здесь оставаться.

Сего чувствовал тепло брата, сидящего рядом с ним на ветке, чувствовал запах пота, стынущего на веснушчатой коже мальчика.

– Если и уйдут, я надеюсь, что они уйдут вместе, – сказал Сего.

– Это уже пятый перелом носа с тех пор, как ты поступил в Лицей, – сказала Ксеналия.

Ее маленький спектрал парил над лицом Сего, и тот, лежа с закрытыми глазами, ощущал тепло наблюдателя на своей коже и вдыхал знакомый запах стерильного медицинского отсека.

Служительница осторожно нанесла мазь на переносицу.

– Естественные механизмы заживления твоего организма в сочетании с этой нанобиотической мазью должны восстановить костную структуру в течение одного-двух дней. За это время твое дыхание придет в норму, так что беспокоиться не о чем.

Сего открыл глаза и посмотрел в выходящее на юг окно напротив его койки. Свисающие с рамы сосульки медленно таяли на солнце, вода стекала на три этажа вниз. Он представил талые ручейки, бегущие по короткому склону в окружающий Цитадель ров.

Сего вспомнил, как Мюррей впервые провел его по мостику, как он увидел древние башни-близнецы Лицея – округлую «Гармонию» и острогранную «Валькирию».

Здесь его дом. В Лицее он нашел друзей, семью. С ними он рос, деля трудности и радости. Здесь он выучил слова своих предков, здесь и каждый день оттачивал боевое мастерство.

Несмотря ни на что, даже на то, что это место олицетворяло чудовищную систему, в которой Сего был всего лишь винтиком, Лицей по-прежнему оставался для него единственным настоящим домом. Другого он не знал. В сознании Сего это было место вне острова. Думать о длинных тихих лестницах и величественных академических куполах было уютно и отрадно.

Сего встретился взглядом с Ксеналией.

– Ты сегодня молчалив, – сказала служительница. – Обычно рассказываешь о своих занятиях, о друзьях, о мире гриваров, с которым я незнакома.

– Просто размышляю.

– По-моему, вам, гриварам, не положено этим увлекаться. – Губы тронула улыбка – Ксеналия с недавних пор обзавелась этой привычкой, пытаясь шутить.

Сего усмехнулся:

– Мне и самому иногда кажется, что размышления только все усложняют. Но… мир меняется так быстро. Иногда я думаю, что просто не поспеваю за переменами.

Меняя повязку на его руке, Ксеналия кивнула:

– Я тоже слышала об этих переменах. Вообще-то, я не интересуюсь политикой и событиями в мире, что лежит за пределами медотсека, но на этот раз о них говорят так громко, что не услышать невозможно.

Сего стало не по себе от мысли, что армия его брата вторгнется в Эзо и начнет грабить города. Большинству даймё, в том числе Ксеналии и служителям, придется бежать.

– Ксеналия, тебе нужно уходить, – сказал он.

– Не раньше, чем я сделаю тебе укол абиссита. Он поможет залечить твои внутренние повреждения. Если немного опоздаю на занятия с новичками, ничего страшного.

– Я не это имел в виду. – У Сего перехватило дух, когда он представил, что сделает Сайлас с его подругой-даймё. – Мой брат наступает. И когда он придет сюда со своими армиями, для даймё пощады не будет.

Ксеналия на мгновение замерла, внимательно глядя на Сего:

– Ты беспокоишься обо мне?

– Да! – Сего едва не сорвался на крик. – Послушай, если Сайлас сможет пройти через эти ворота, он потребует клятвы верности от каждого гривара. Того, кто ее даст, примут в Поток. Тот, кто откажется, будет казнен на месте. Я видел, как это было… с Мюрреем.

– А если я тоже принесу клятву? У меня нет проблем с лояльностью тому, кто контролирует ресурсы. Для меня важна возможность практиковаться в моей профессии и помогать тем, кто в этом нуждается.

Сего покачал головой:

– Сайлас не примет твою клятву, Ксеналия. Ты даймё. Все здешние служители будут убиты.

Ксеналия, похоже, ничуть не испугалась.

– Что ж, если с этим ничего нельзя сделать, я приму свою судьбу.

– Я не согласен, – прорычал Сего. – Не желаю, чтобы ты отдала жизнь за дело моего брата, и не могу смириться со смертью гриваров, которые не присягнули ему на верность.

– Но… – Ксеналия ненадолго задумалась. – Разве этот новый мир, который создает твой брат, не будет лучше для тебя? Мир, в котором гривары по-настоящему свободны, не связаны службой даймё, как было на протяжении стольких веков?

Сего знал ответ. Лицей стал для него домом, и этот дом нужно защитить. Как и людей, которых он любит.

– Нет, этот мир не станет лучше. Сайлас верит, что, уничтожив даймё, он даст гриварам свободу. На самом же деле он просто заменит старые цепи на новые, которые сам же и выкует. Он не оставляет людям реального выбора.

– Может, и так, – сказала Ксеналия. – Но есть ли у нас вообще какой-либо выбор? Знаешь ли ты, что твои мысли, намерения и поступки не контролируются тобой? Они просто рождаются – так костры загораются от молний в лесу.

Сего покачал головой:

– Меня это не волнует. Меня волнуют люди, находящиеся здесь, в стенах Цитадели, мои друзья. Я беспокоюсь за тебя и не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Спектрал отплыл от Сего, и тот почувствовал на себе ее взгляд.

Ксеналия подошла совсем близко и нежно провела холодной ладонью по его лбу.

– Хорошо, Сего, – сказала она. – Я принимаю твою заботу. При условии, что ты не станешь снова ломать себя.

Сего кивнул:

– Постараюсь, как всегда. Но ничего не могу обещать, поэтому ты лучше будь здесь, чтобы подлатать меня.