Александер Дарвин – Арена тьмы (страница 40)

– Может, тебе не стоило есть птичий корм, если ты хотел ей понравиться, – усмехнулся Коленки, забираясь на спину Боко.

– Это несправедливо, что роки едят так часто, а мы голодаем тут в пустыне! – пожаловался Дозер, усаживаясь позади друга.

Сол заметила слабую улыбку на лице Сего.

– И что теперь? – спросил Дозер, когда все пятеро приготовились к отъезду. – Что мы собираемся делать с Сайласом и его Потоком? Он обещал прийти за нами.

Сол посмотрела на Сего и по его золотистым глазам поняла, что он еще не готов.

– Обсудим наши планы позже, – сказала она. – А сейчас… в путь. Нужно вернуть Мюррея-ку домой. Это все, что мы можем пока сделать.

Они помчались вниз по склону, поднимая клубы пыли.

Сборщики опустили цепы и грабли, любуясь редким зрелищем.

Сол все еще ощущала ношу, которую она и Фиренце несли на себе.

Но теперь рядом был Сего, и ноша уже не казалась такой тяжелой.

Часть II

Глава 11. Снова дома

Вот показательный пример ученика, который никак не мог сосредоточиться перед боем; он постоянно вспоминал, как в последний раз потерпел неудачу, и представлял, каково это – снова ощутить вкус победы. Когда ученик обратился с этой проблемой к наставнику, старик просто спросил, кем он был до своего рождения. И тогда ученик внезапно сосредоточился.

Кир бегом пересек тренировочный зал; на лбу выступили капли пота, но он уже сосредоточился на следующей угрозе.

Из стены вырвалась стальная балка, таран, который должен был сокрушить его одним ударом. Кир скрестил руки, защищая кабину, самую уязвимую часть меха. Таран врезался в укрепленные ауралитом предплечья Кира, вдавив его ноги в пол, но не повредив корпус.

Еще одна балка ударила, на этот раз сзади. Хрупкое тело в кабине не успело среагировать, но защитный костюм уловил импульс мозга, развернулся и рубанул по балке громадным кулаком.

Переломить таран пополам, как это сделал Могг в ходе своего Испытания, не получилось, но балка изогнулась посередине и с лязгом врезалась в пол. Кир представил, как коллега-пилот ухмыльнется, указывая ему на эту неудачу, и зарычал от досады. На лице набрякли синие вены.

В дальней стене зияло несколько больших круглых отверстий, и Кир приготовился к следующей атаке. Его мех, надзиратель, принял оборонительную стойку, выставив ногу вперед и твердо опираясь на другую.

Оружие запульсировало красным и выпустило очередь железных шаров, способных перерубить дерево. Первый шар Кир сбил мощным кроссом, от второго, летевшего в голову, успел увернуться, затем кинулся бежать. Еще несколько шаров прогромыхали за спиной.

Внезапно противоположная стена зала открылась – за ней стояли пушки. В Испытании, которое проходил Могг, таких вроде не было. Это что же, Оператор настроен против Кира?

Кир выставил руку, отразив снаряд, и быстрым киком отбил другой, нацеленный в колено. Под обстрелом с двух сторон у него оставался только один вариант: уйти вверх, чтобы не попасть под следующий залп. Кир взмыл на двадцать пять футов, примерно на половину высоты тренировочного зала, пропустив под собой несколько шаров.

Он тотчас упал, успев включить стабилизаторы для смягчения удара о пол, и с опозданием понял свою ошибку. Оператор рассчитал время идеально. Снаряд угодил в правое плечо, отбросив Кира назад, а следующий шар ударил прямо в шлем.

Надзиратель содрогнулся и рухнул на пол. Сам Кир не пострадал, поскольку конструкция меха обеспечивала безопасность пилота при падении с высоты почти пятьсот футов, но все же его тряхнуло.

Как он мог оплошать и пропустить атаку?

Голос из громкоговорителя объявил:

– Приготовиться к боевой стрельбе.

Кир зарычал, поднялся на ноги, сдвинул рычажок в кабине и услышал знакомый гул заряжающейся импульсной пушки.

В противоположном конце зала открылись ворота. Появились мишени.

Гранты.

Сборщики, шахтеры, чернорабочие, сбившиеся с назначенного им пути, пытавшиеся бежать или бунтовать. Правление отбирало их ежегодно для таких тренировок. Живым мишеням отдавали предпочтение перед механическими, поскольку они вели себя непредсказуемо, а воссоздать такой хаос искусственно не получалось.

Кир терпеливо ждал, пока пушка зарядится полностью. Сидя в кабине, он наблюдал за суетящимися вдалеке перепуганными грантами.

Согласно обычаю, самого быстрого и проворного оставляли в живых.

Кир потянулся к стоящему сбоку пузырьку со стимулятором, залпом осушил его и, убрав руку с пульта, вытер губы. Минувшая ночь выдалась беспокойной, уснуть не давали мысли о предстоящем Испытании.

Попадание в тройку лучших позволяло ему осуществить заветное желание: учиться в школе пилотов флайера. Ради этого он упорно трудился на протяжении всей своей карьеры в Правлении. Поступив в школу, Кир избавился бы от надзирателя и получил в свое распоряжение настоящий боевой мех.

Кир протянул руку и щелкнул двумя переключателями. Для новой задачи широкий импульс не нужен. Оператор хочет проверить его меткость, а не способность спалить все содержимое зала. Один грант уже забился в угол, и под ним расползлась лужа мочи.

Кир подумал о Могге, коллеге-пилоте, прошедшем Испытание раньше. Могг, конечно, попадет в тройку избранных, станет пилотом флайера и в следующем году отправится на границу – испепелять неблагодарных мятежников-гриваров, посмевших угрожать Правлению.

Кир покачал головой. Он все еще не мог поверить, что эти твари решились восстать. Неужели не видят, какой мощью обладают даймё? Неужели не понимают, что они всего лишь насекомые и их участь – быть раздавленными пятой властителя?

Импульсная пушка зарядилась до отказа, и Кир улыбнулся, размял затекшую шею и направился к съежившемуся в углу гранту.

Он подумал, что будет скучать по этому меху. Конечно, о повышении квалификации до пилота флайера мечтает каждый, но последние пять лет Киру приходилось выполнять работу надзирателя. Дело по большей части нудное – таскать заключенных по коридорам Общественного правосудия, – но не лишенная приятных моментов. Не далее как в прошлом году Кир с удовольствием расстрелял на Центральной площади толпу, устроившую беспорядки из-за неудавшейся казни.

Но это, конечно, мелочь в сравнении с тем, чем занимаются пилоты флайеров. Тем более что и время сейчас подходящее, чтобы отличиться. От Кира будет зависеть многое, ведь его ждет не унылое патрулирование пустого неба, не рутинное уничтожение пересекающих границу киротийских мехов. Он будет отправлять во тьму живых гриваров.

Кир остановился на некотором расстоянии от цели. Стреляя в упор, нужных баллов не заработаешь.

Он поднял правую руку. Эта маленькая тварь доставит ему удовольствие, если бросится на него, попытается дать отпор. Вот тогда можно будет устроить небольшое представление для Оператора.

Но жертва видела перед собой того, кем Кир и был для нее в обличье надзирателя. Жертва видела бога. А сопротивляться богам невозможно.

Вот почему восстание гриваров потерпит крах.

Кир выпустил заряд и улыбнулся.

Сего открыл глаза.

– Разве я не просила, чтобы ты перестал попадать сюда так часто?

Хрупкая женщина с голубыми прожилками на лице смотрела на него сверху вниз с чисто научным любопытством, словно изучала некий интересный экземпляр.

– А я разве не говорил тебе, Ксеналия, что не могу давать обещаний? – сказал Сего. – Но, по крайней мере, в этот раз я здесь не с проломленной головой.

Странный приглушенный смешок сорвался с губ служительницы. Похоже, у нее появилась новая привычка.

– Верно, твой череп цел, хотя не могу сказать того же насчет всего остального. Вдобавок неврологические паттерны…

– Нельзя ли нам сосредоточиться на чем-то хорошем? – спросил Сего, зная, что Ксеналия может весь день рассказывать о его травмах. – Я ведь все-таки добрался домой.

Женщина как будто расслабилась, ее лицо заметно подобрело – еще одно свойство, приобретенное ею с тех пор, как Сего впервые попал в медицинский отсек Лицея. Оставаясь неизменно сдержанной и рассудительной, Ксеналия заботилась о нем, и он это знал. На суде она выступала свидетелем в его защиту. И даже солгала ради него.

– Я рада, что ты дома, Сего, – сказала Ксеналия, нанося желатиновую мазь на многочисленные шрамы, пересекающие грудь гривара.

Мазь обожгла кожу, но за последние недели состояние Сего заметно улучшилось и рубцы отчасти рассосались. – Тех, кто сделал это с тобой, нельзя называть служителями.

– Я знаю. – Каждый раз, когда Сего после возвращения в Лицей приходил в медотсек, Ксеналия указывала на это. – Мои мучители в «Арклайте» и ты – совсем разные люди.

– Разные – не совсем точное определение. Всё, чему я научилась за долгие годы, – это помогать гриварам, облегчать боль и восстанавливать сломанное. Служители в «Арклайте» – пятно на профессии, которой я посвятила жизнь.

– Ох! – Сего вздрогнул и вытянулся на медицинском столе, когда Ксеналия, нанося мазь, коснулась открытой раны.

– Прошу извинить, – сказала она. – За последний год моя тактильная практика сократилась. С тех пор как меня назначили старшим служителем, в основном приходится заниматься исследованиями и администрированием, хотя приятно отвлечься от канцелярской работы. Из-за отсутствия сенсорной практики мои навыки немного… заржавели? Это подходящее слово для того, что вышло из употребления? Вы, гривары, так говорите?