Алекса Вулф – Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров (страница 4)

– Потерялся? – понимающе заметил Иван. Я лишь кивнула. – Не печалься, придумаем что-нибудь. Сейчас схожу к Марьянке…

– Только не к ней, – быстро проговорила я и прикусила губу. Ну вот, опять язык вперёд разума убежал.

Иван несколько мгновений соображал. Смотрел на меня и прикидывал, отчего гостья иноземная так против его сестрицы названой настроена. И, видимо, так ничего и не придумал. Вздохнув, смирился с моей чудаковатостью и примирительно сказал:

– Хорошо, Алеську попрошу. Она девка добрая, жалостливая. Скора на подмогу.

Я улыбнулась. Алеська так Алеська. Я и без венка бы прожила, но раз тут так чтут традиции, лучше не выбиваться из общества. И без того довольно внимания к себе привлекла.

Иван оставил меня возле пустого бревна, а сам отправился на поиски венка. В этот раз не говорил про то, чтоб никуда не ходила. Видимо понял, что теперь я точно не сбегу. По крайней мере, сегодняшней ночью. Хватит, набегалась уже.

А с жар-птицей поговорю позже. Уж точно не на этой полянке, где постоянно чувствовала на себе тяжёлые взгляды односельчан Ивана.

Когда мы вышли к берегу реки, совершенно неожиданно для меня открывшейся прямо посреди густого леса, я смогла лишь восхищённо ахнуть. Усталость моральная и физическая отступила перед первозданной красотой природы.

Глубокие воды широкой реки казались чернильными под звёздным ночным небом, и лишь изумительная дорожка света – отражение луны – украшала собой эти тягучие воды. По ту сторону реки угадывались очертания каменистого и совсем не гостеприимного берега. С нашей же стороны к воде вёл мягкий склон с невысокой травой, а у самой кромки реки я заметила гальку. Ну как заметила – едва не навернулась на этой самой гальке и чуть не потеряла венок, который мне с таким трудом раздобыл Иван. Заодно ополоснула лицо и шею от бурой земли, чтобы не совсем уж замарашкой обряд творить.

К слову, венок был настоящим произведением искусства. Пускать его по воде было жалко, но не засушивать же. Я лишь с нежностью погладила неизвестные мне цветы с нежно-розовыми, бархатисто-алыми и белоснежными лепестками. Непосредственно перед опусканием венков в воду девушки закрепляли на своих цветочных украшениях небольшие тонкие свечи, поджигая их лучиной. Мой венок тоже украсили подобным образом, осталось лишь опустить его в реку.

– Боишься? – как чёрт из табакерки, из-за плеча внезапно выскочил Иван.

– Тьфу на тебя, – успокаивая враз взбесившееся сердце, проворчала я. – Напугал!

– Прости, – совсем без вины в голосе ответил Иван. И улыбнулся. – Запускай, Алёнушка. Поглядим, что тебе уготовили боги.

Я огляделась. Не хотелось привлекать внимание к своему венку, но остальные девушки были более расторопными – тихая гладь реки покрылась цветами с огоньками. Чьи-то шли ко дну, едва отплыв от берега, чьи-то, закружившись на месте, останавливались посередине реки, а чьи-то уносило вдаль.

Я пыталась вспомнить значения всех вариантов, но выходило плохо. Кажется, если утонет, знак хороший. Или наоборот?

– Ну же, не робей. – Притихшая было толпа вдруг сконцентрировалась на скромной мне и венке в моих руках. Я снова мазнула взглядом по собравшимся деревенским и поняла, что каким-то образом осталась последней, кто не пустил свой обрядовый венок по воде.

Да уж, хотела быть незаметной, но то и дело становилась центром внимания. И это они меня с жар-птицей ещё не видели!

Рука Ивана мягко коснулась моей, подталкивая к воде. Да поняла я, поняла. Вздохнув, склонилась над чёрной гладью реки и осторожно опустила венок на ровную, как зеркало, поверхность.

Стоило нежным лепесткам коснуться воды, как вдруг спокойный тихий штиль смыло неизвестно откуда взявшимся ураганом. Сильный порыв ветра подхватил венок, в одно мгновенье донеся его до центра реки, и закружил со страшной силой, едва не потушив огоньки. Тоненькое пламя то и дело сдувало, а я гадала – задует с концами или нет? Но острые пики огоньков вновь вставали прямо, чтобы в следующую секунду снова бороться со стихией. Словно невидимый смерч кружил мой венок в центре реки, заставляя его временами почти полностью уходить под воду.

Уж не знаю, сколько прошло времени, пока все завороженно следили за происходящим на реке. Даже разговоры умолкли. Вдруг новый порыв ветра едва не снёс меня в воду, с силой толкнув в спину. Если бы не Иван, плюхнулась бы прямо в забурлившую у ног реку!

Я лишь на мгновенье потеряла из виду свой венок, а когда вновь обратила взор к центру реки, то уже не нашла своё цветочное украшение. Неужели утонул?

– Плохая примета, – произнёс чей-то старушичий голос. Я обернулась, но не нашла того, кто сказал эти слова.

Как только мой венок исчез из поля зрения, ветер стих, а гладь реки снова успокоилась. Будто и не было только что локального урагана.

– Не переживай. – Тяжёлая рука Ивана легла на моё плечо. – Глупости это всё. Бабьи выдумки.

– То-то все так готовились к обряду, – невесело усмехнулась я.

– Не бери дурного в голову, – уже менее уверенно добавил мой богатырь. – Примета, может, и дурная, да мы сами куём свою жизнь. Боги лишь путь указывают да предостерегают.

– Скажи, что за примета такая? Признаться, я не совсем поняла, что случилось с моим венком…

– Утоп он, – вместо Ивана ответила подошедшая к нам старая женщина. Голос показался похожим на тот, что предрёк мне дурное. – Страшное ждёт тебя, девица. Недуг какой, жизнь одинокая аль и вовсе смерть скорая.

«Вот и доигралась, Алёнка. Повеселилась, называется…» – подумала я мрачно и посмотрела на небо, где в чёрном бархате ночного неба сияла равнодушная луна.

– Пойдём, – тихо позвал меня Иван, взяв за руку, и я покорно поплелась за ним. Ощущение безысходности снова прибило к земле, лишив всякого желания бороться и сопротивляться неминуемому року.

– Конь? – громко воскликнула я, когда Иван, вопреки моим ожиданиям, повёл меня не в сторону деревни, а на какую-то очередную поляну, где возле дерева был привязан огромный белый конь. Именно огромный, словно сошедший с картин про богатырей. Обычная лошадь таких молодцев просто не выдержала бы.

– Богатырский жеребец! – вместо Ивана мне ответил… сам конь?

Я даже глаза протёрла и уши проверила. Не послышалось?

– Белояр, ты пугаешь Алёнку, – по-доброму пожурил своего товарища Иван.

А я просто превратилась в статую самой себя. Ещё от говорящей жар-птицы не отошла, а тут мне уже лошадь подсовывают, разговаривающую на человеческом языке!

– Он… говорит? – не знаю зачем, уточнила я.

– Он здесь стоит и всё слышит, – фыркнул конь. – И может сам за себя ответ держать. Белояр я, конь богатырский.

– Оч-чень приятно, – ответила я совсем по-современному, растерявшись. Благо мою оговорку если кто и заметил, то мысли оставил при себе.

– Ты небось устала, – взъерошив волосы на своей голове, вдруг смущённо сказал Иван. – Вот я и решил довезти до деревни.

Я кивнула. Меньше говорить – больше слушать.

А Иван тем временем снова расслабился. Подняв меня за талию, помог усесться на красивое седло и, взяв в руки поводья, неспешно повёл Белояра по одной ему ведомой тропинке.

Пока мы с Иваном молчали, собираясь с мыслями, Белояр решил взять поводья беседы в свои… копыта.

– Откель пожаловала к нам, красна девица? С благими намерениями аль лихое чего задумала?

– Белояр! – предостерегающе шикнул на коня Иван, а я улыбнулась. Животным, как и маленьким детям, позволительна некоторая бестактность и прямолинейность.

– С благими намерениями, – повторила за конём его же формулировку. Надо привыкать к старорусской манере.

– Ну коли так, то и мне приятно, – соизволил запоздало ответить теперь уже в моей манере Белояр, возвращая любезность и показывая свой немалый ум и непростой характер. – Только знай, я всё одно глаз с тебя не спущу, пока уверен не буду, что наша ты. Меня ясными очами да устами сахарными не очаруешь, как некоторых.

Иван неожиданно поперхнулся. А я снова улыбнулась. Этот конь богатырский – та ещё заноза в одном месте, но мне уже нравился.

Мерное покачивание лошадиного крупа меня укачало, будто колыбель. Несколько раз ловила себя на попытке отключиться и с усилием заставляла глаза оставаться распахнутыми.

– Вань, она сейчас грохнется, – совсем не церемонясь, сообщил Ивану Белояр. А у меня даже сил возражать не осталось. Действительно грохнусь.

– Стой, – тут же среагировал Иван, а через мгновение я ощутила, как сзади появилась приятная опора. – Расслабься, не уроню.

И я позволила усталым мышцам окончательно расслабиться, оперевшись спиной на каменную грудь богатыря. Одна рука Ивана легла вокруг моей талии, удерживая от падения вбок, а вторая поудобнее ухватила поводья.

– Тихо ступай, никто не гонит, – полушёпотом приказал коню Иван. В другое время я бы подшутила над богатырём, что ему настолько понравилась моя компания, что не спешит домой, растягивая поездку. Но вместо этого зевнула и прикрыла глаза, полностью отдаваясь мягким укачиваниям лошади.

И я всё же уснула. Момент, когда мы прибыли в деревню, я благополучно пропустила. Очнулась, лишь когда оказалась у Ивана на руках.

– А где?..

– На конюшне, – безошибочно угадав, что я спрашивала о Белояре, ответил Иван. – А мы в избе моей.

Я вздрогнула, сон как рукой сняло. Хоть я и из века современного, но «входить» в дом едва знакомого мужчины на его руках глубоко ночью для меня было слишком.