Алекса Вулф – Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров (страница 2)
Я проследила за направлением, куда отправился мой защитник, и нахмурилась. Яркое пламя костра хорошо освещало в сгустившихся сумерках лицо девушки. Красивая. Очень красивая. Я на фоне этой роковой красотки смотрелась бледной молью.
Тёмные волосы, собранные в две тяжёлые косы, идеальные дуги чёрных бровей, огромные глазищи и пухлые алые губы, так маняще улыбающиеся Ивану. Я не сомневалась, что мой спутник уже через минуту забудет обо мне.
Отчего-то стало обидно, хоть мы и вправду были совершенно чужие друг другу люди. Тряхнув волосами, попыталась прогнать неуместные мысли из головы. Всё, расслабилась, пора и честь знать. А точнее, думать, как выбираться из этой гостеприимной, но отдающей скрытыми угрозами сказки.
– Алё-о-о-на-а-а…
Я вздрогнула. Едва различимый тонкий голосок звал меня по имени. Но кто это?
Я заозиралась. Никто кроме меня внимания на странный зов не обратил.
– Алё-о-о-на-а-а…
Я прислушалась. Звук исходил со стороны леса, откуда-то из непроглядной тьмы, засевшей между стволов деревьев.
Мазнула взглядом по месту, где в последний раз видела Ивана с роковой красоткой. Оба нашлись там же, на толстом бревне. Девушка что-то держала в руках, а Иван, склонившись низко-низко, почти лбом ко лбу девушки, смотрел на это нечто в её ладонях.
По всему выходило, что Иван и думать забыл обо мне. А голос звал и звал, и с каждым разом в тоне его появлялось всё больше нетерпения и какой-то отчаянной надежды.
Чему быть, того не миновать. Вдруг это как-то прольёт свет на то, где я очутилась и зачем? А может, это тот самый голос, который должен вывести меня из дебрей сознания, чтобы я наконец очнулась там, где положено, – в своём привычном мире?
Более не сомневаясь, я отставила опустевшую кружку на бревно и, стараясь не привлекать к себе внимания, соскользнула в тень ближайших кустов. Замерев на миг, убедилась, что никто не заметил моего тактического отступления, и прислушалась.
– Алё-о-о-на-а-а…
Голос звучал ближе. Вздохнув, я пожелала себе удачи и шагнула в кромешную тьму леса.
Было страшно. Сердце больно билось в рёбра, будто пыталось проломить грудную клетку, а в ушах так громко стучала кровь, что заглушала хруст веточек под моими ногами. Лишь голос, зовущий меня, продолжал усиливаться, перекрывая все остальные шумы.
Где-то справа ухнула сова. Кажется, я чудом избежала сердечного приступа. Прижав ладонь к груди, шумно выдохнула.
– Алё-о-о-она-а-а…
Голос был совсем близко…
Ветви деревьев передо мной были похожи на сплошную хвойную стену. Здесь, в этом участке леса, лиственных деревьев почти не попадалось. Густые лапы елей и сосен так плотно переплетались между собой, что пробираться дальше вглубь становилось сложнее и сложнее. Наконец я расправила очередные схлестнувшиеся между собой ветви и ахнула. Невольно зажмурилась, потому как после кромешной тьмы яркий огненный свет буквально ослепил.
– Феникс, – благоговейно прошептала я, глядя на ожившее чудо сквозь безопасный прищур.
Передо мной на высоте глаз парила птица, сплошь сотканная из яркого пламени. Тонкая шейка, изящная головка с маленьким, но весьма острым клювом, и роскошные крылья, распахнутые на всю длину, да хвост, струящийся почти до земли. Никогда не видела ничего более прекрасного, чем это чудо передо мной.
– Жар-птица я, Алёнушка, – исправила меня птаха своим тонким голоском. – Помоги, Алёнушка!
– Как же мне помочь тебе? – Я растерянно взмахнула руками. – Что я могу сделать?
– Прими. – Жар-птица слабела на моих глазах. Даже волшебное свечение её оперения словно тускнело, теряя силу. Мягко опустившись на траву, птица приподняла головку и повторила:
– Прими…
– Прими, прими, – проворчала я, нервничая всё сильнее. – Как? Что именно я должна сделать?
Но птаху словно заело. Я чувствовала – жар-птица умирала. Прямо на моих глазах! Нет, мы так не договаривались!
– Прими…
– Принимаю! – рявкнула я от отчаяния и импульсивно подхватив птицу на руки. Я не умела спасать животных, понятия не имела, как лечат пернатых, но интуиция требовала коснуться жар-птицы. Хотя бы так, просто показать, что она не одна. Пусть даже в последний раз…
Птица с усилием открыла глаза, внимательно посмотрела на меня, и головка её безвольно упала вниз. Я тут же подхватила её, оглушённая стуком своего сердца.
Как так? Это же сказка! Здесь должно быть «долго и счастливо». Добро побеждает зло. Где это всё? Почему меня забросило в какую-то противоположную реальность?
Я не знала, что дальше делать. Мыслей в голове не осталось, одна пустота. Так и сидела на траве, удерживая на руках бесчувственную жар-птицу. Её крылья и роскошный хвост были словно чистое пламя у моих ног. Яркое, но не обжигающее.
Сколько прошло времени, не знаю. Я не могла заставить себя бросить погибшую птаху посреди леса. В глазах пекло от чувства вины. Не смогла помочь, не спасла…
Глухое уханье совы заставило вздрогнуть. Стерев со щёк солёную влагу, я всхлипнула и вгляделась в птицу, которая будто уснула на моих руках. Вот только она не дышала. Совсем.
– Что же делать? – тихо проговорила я, боясь шевельнуться.
Я так долго всматривалась в поникшую головку жар-птицы, что в какой-то момент меня саму словно повело. Едва не рухнув на землю, я тряхнула волосами. А потом заметила, как веки птицы задрожали. Но… неужели?
Боясь верить в чудо, я почти не дышала, наблюдая за тем, как огненная птаха постепенно оживала. Когда сил в маленьком тельце прибавилось, она приоткрыла клюв и, распахнув сияющие золотом глаза, вдруг со вздохом произнесла:
– Спасибо. Ты… спасла нас… Алёнушка.
Я хотела спросить, от чего и как спасла, но в следующий миг птица буквально испарилась в воздухе, оставив после себя лишь маленькое золотое перо, застрявшее в траве возле моих ног.
– Замечательно, – ошарашенно проговорила я. – И как это всё понимать?
– Мы ещё увидимся, – словно издалека до меня донёсся тоненький голосок жар-птицы. – Скоро я к тебе вернусь. До встречи, Алёнушка…
– Да уж.
Подхватив подарок жар-птицы, я спрятала его в карман платья. Куда теперь податься? Дорогу назад я без Ивана во тьме такой не отыщу.
И, словно подумав, что на мою долю досталось мало испытаний, местные боги решили добавить огоньку.
Где-то совсем близко раздался протяжный волчий вой.
Мамочки!
За спиной хрустнули ветки, выдавая мощь несущегося на запах жертвы хищника. А меня приложило страхом, обездвижив и напрочь лишив естественного инстинкта самосохранения – попытки сбежать.
Когда до решающей встречи оставалось одно мгновение, на моё плечо опустилась тяжёлая рука. Я взвизгнула и рванулась в сторону, но была остановлена строгим:
– Не рыпайся, Алёнка. За спину ко мне. Быстро!
А я что? Я ничего. Иванушка, спаситель мой родненький, нашёл!
Сверкнул росчерк короткого клинка, поймав тонкий луч луны на острый край лезвия.
Смотрела во все глаза на тень Ивана, который совсем перестал казаться беззаботным деревенским увальнем. Настоящий охотник! Собранный, сосредоточенный, бьющий раз – но в цель.
С хищниками иначе нельзя. Не убьёшь сразу – считай, сам погиб.
Темнота леса скрыла от меня весь ужас кровавой драмы, но последний визг волка резанул по ушам. Всё же я, девушка из цивилизованного двадцать первого века, не была приучена к жестоким будням выживания в дикой природе. И животинку, которая с лёгкостью схрумкала бы меня всего минутой ранее, было очень жалко. Хоть и понимала, что не появись здесь Иван, спасать было бы уже некого.
– Что же ты, дурёна, в лес одна пошла-то? – отдышавшись после короткого, но серьёзного боя, обратился ко мне Иван. – Али жить надоело?
– Заблудилась я, – с сожалением сказала я. Не признаваться же, что за голосом пошла! Проще намекнуть на попытку справить естественные потребности и свою дурость девичью, чем выдавать жар-птицу. Прижала к груди кулачок, пытаясь помочь сердцу остановить свой спринтерский забег.
– Дурёна, – ласково обозвал меня Иван и по-простому притянул к себе, вынудив уткнуться носом ему в вырез вышитой рубахи. – Пока твоих не найдём, ты под моей защитой. Только не убегай, я ж не нечисть кака. Даже ежели по нужде надо, сказала бы, я б девку какую тебе в помощь нашёл. Одной в такую ночь по лесу бродить опасно, особенно хрупкой деве, как ты. На тебя же дунь – сломаешься.
Я хмыкнула. Ну, допустим, не сломаюсь, но как было необычно и, чего греха таить, приятно, когда вот так беспрекословно брали под свою защиту. В моём мире мужчины редко баловали подобной надёжностью и заботой.
Мы постояли так ещё какое-то время, а после Иван мягко развернул меня.
– Пора возвращаться, пока по наши души отряд молодцев не вышел. – И усмехнулся.
– Как ты понял, что мне нужна помощь? – спросила я Ивана, стараясь не оглядываться. Пусть вокруг было темно, но чернеющую на траве тень туши волка мои глаза всё же немного различали.
– Не знаю, – Иван пожал плечами. – Почувствовал. Да и не увидел тебя на брёвнышке, где оставил. Взволновался сразу.
– А твоя девушка не будет ревновать, что ты бросил её и за мной помчался? – спросила, пытаясь в темноте разглядеть лицо моего спасителя. Не знаю, зачем спросила это. Может, просто сменить тему, а может, шевельнулось в душе что-то типично девичье, собственническое, нелогичное, эмоциональное.
– Моя девушка? – Иван даже остановился, услышав мой вопрос. Жаль, видно было плохо, но в голосе слышалось явное удивление. – Это кто?