Алекса Райт – Пути океана: зов глубин. Книга вторая (страница 8)
Для пущей убедительности она похлопала ошалевшего от этих слов Брута по плечу. Глаза гвардейца резко округлились, и он даже поперхнулся.
– Это тот сутулый старикашка-дипломат из Акифа тебя научил так мысли читать? А хоро-о-ош! Я-то, дурень, все думал, лучше бы на фехтование это время потратить… Ишь как заговорила…
Селин смотрела на его грубые черты лица, чуть запавшие щеки, темнеющие щетиной, и с грустной улыбкой думала, насколько мало знает о ней даже тот, кто был рядом почти с самого ее детства. И как поверхностно он успел погрузиться в вечные подковерные игры Старого Света.
Трактирщик сейчас же поставил перед ними еще по кружке пива. Брут сделал глоток и набрал побольше воздуха в легкие.
Де Круа скрестила руки на груди и обреченно вздохнула в ожидании той самой тирады, которую рассчитывала избежать.
– Можешь считать, я уже сочинил кое-какие заделы. Как оказалось, не меня одного напрягает ситуация у нас в Лиге… – он с сомнением покосился на внезапно одухотворившееся его словами лицо де Круа. – И есть пара капитанов и даже один майор, которые как раз готовы были бы продавать разные сведения… И кажется, я знаю, как организовать встречу с кем-то из главных мейлонгских шишек…
Улыбка Селин стала хитрой.
– …и я уже начал размышлять, что имеет смысл расширить поле сбора ценных сведений…
Явно не в силах выносить горящий взгляд виконтессы, Брут отодвинулся подальше и прихватил заодно и ее кружку.
– …но не надейся, что я забуду твою выходку, Птичка! Нечего глаза закатывать! Да мы полночи шлялись по городу с этим капитаном-потрошителем! Где только тебя не искали! Даже в борде… В общем везде. Предупреждай на будущее, а то я уволюсь к чертям. Я еще слишком молод, чтобы умирать от сердечного приступа…
– Да-да, довольно нелепая смерть для наемника, – хмыкнула Селин. – Я увеличу твое жалованье в два раза. За вредность. Идет?
Воодушевление на лице Брута сказало все за него.
– Ставь кружку. У нас полно дел. Вперед!
Они расплатились с богатыми чаевыми, громыхнули деревянными стульями и вышли.
В открытое окно де Круа успела приметить, как трактирщик слил недопитое пиво обратно в бочку, и поморщилась.
В сопровождении Брута Селин, воодушевленная – и раненая – беседой с Росалес, бездумно шагала вдоль прилавков на площади у дворца и размышляла.
Взгляд ее сам собой окинул высящуюся прямо по центру статую, и де Круа застыла, узнав каменное лицо.
Лицо Герцога Фредерика де Сюлли.
Дядюшкины мраморные глаза надменно и властно смотрели прямо на Селин, словно осуждая ее всю. Внутри похолодело. Она невольно сделала шаг назад, и вжала было голову в плечи, совсем как в юности, когда он насмешливо отчитывал ее за какие-то крохотные, но такие болезненные проступки.
Исчезла Новая Вердена, пропали голоса в торговых рядах, вольный воздух Да-Гуа застыл. Де Круа снова стала его бесправной собственностью. Ничтожной. Беззащитной. Слабой и глупой в сравнении с дядюшкиным величием и властью, крохи которой с ней разделяли лишь из милости.
Как и всю свою сознательную жизнь, она будто сейчас стояла маленькой девочкой в тени огромного монумента самого герцога, готовая угадывать его сегодняшнее настроение.
Стоило плыть столько месяцев, пройти все витки того ада, свидетельницей и участницей которого она стала, заглянуть в запретные недра Гильдии Мореходов, чтобы и на новой земле этот человек напоминал все то, что она оставила навсегда позади.
Голос окликнувшего ее Брута и брань торговки, поймавшей за руку воришку, вернули в реальность.
Селин сжала кулаки и, не сводя глаз со статуи, мысленно произнесла:
С каждой произнесенной фразой в ней разгорался уголек упрямой, злой решимости. Она больше не игрушка ради подачек чьего-то одобрения. У нее отняли все, и больше нечего терять. Отныне она бросает вызов всему, что не соответствует представлениям о правильном, справедливом и милосердном.
И как оказывается, в ней много той неукротимой силы, что больше не придется подавлять!
Кладбище кораблей
Больной континент остался позади, как и прошлая жизнь. Впереди, сквозь бескрайний горизонт, Виталу усмехалась неистовая и страшная свобода.
И единственными ориентирами мерцали обостренные инстинкты морехода и найденная среди пиратских флагов в трюме карта архипелага Скрытых Штормов – известного для гильдийцев нехорошей славой бухты под именем «Кладбище кораблей».
Их уже наверняка хватились, и погоня с участием военных галеонов Гильдии, вооруженных по самые грот-мачты, стала только вопросом времени.
Времени, утекающего по каплям.
Оторваться от преследователей. Найти прибежище. Пополнить запасы пресной воды, провианта, пороха и оружия. Выдохнуть и понять, что же дальше.
На бортах его маленькой флотилии, хвала Бездне, оставалась артиллерия. Вот только корабельные арсеналы пустовали.
Витал угрюмо достал из-за пазухи педантично сложенный лист и развернул. Бумага зашуршала на ветру. Один из чертежей, что он ежевечерне доводил до ума. Он сделает свой флот таким, о каком мечтал. И если им суждено жить вне закона, Витал добьется, чтобы с ними считались по обе его стороны.
Ползущая где-то очень высоко муть поглощала угасающий свет. Стремительно темнело.
Пасмурная линия горизонта таяла вдали, размывая границу между небом и водой. Солнце умирало в плотных низких облаках, и этот закат был настолько тяжелым и желтым, что его тусклый свет не сулил нового рассвета.
Завороженный картиной неба, Витал неотрывно смотрел на заходящее светило.
Завравшийся самому себе идиот. Его судам не суждено даже приблизиться к его идеям. Их настигнут и расстреляют, а сам он вместе с экипажами будет болтаться на реях.
Вдруг в небе что-то изменилось.
Уходящее солнце, загроможденное кучевыми облаками, вдруг прорвало дымку и из последних сил ударило в бледную желтизну неба потоками света. Игра марева позолотила края облачных глыб и разметала в глубоких тенях солнечные лучи.
И были они черного цвета.
Витал грустно усмехнулся. В его новом мире, полном соперничества за горсть монет, оплаченном жизнями тех, кто уже никогда не сожмет их в кулаке, солнце может быть только черным.
Пусть так.
Из водной глади клыками неведомого хищника медленно поднимались скалы. Чем ближе они становились, тем сильнее напоминали пасть неведомой опасной твари. Открывшийся проем между каменных «зубов» сверху и снизу заставил похолодеть. «Кладбище кораблей» оказалось еще более зловещим, чем слухи о нем.
Слишком много вечеров в «Пыльном Весле», слишком много легенд осели в мыслях Витала. Пьяная болтовня, как через сито, неделями просеивалась сквозь его интеллект, чтобы стать выверенным маршрутом, наложенным на карту Вдовы, которым ходят лучшие из пиратских бортов. Значит, смогут и они.
Витал знал как никто, сколь губительным может стать даже намек на страх, когда в твоих руках штурвал.
– К-капитан, пошутили-то и хватит?.. Ты ж не сюда нас вел? Это ж смертоубийство и есть!!! Да ты глянь, вона корма, чай, такого же беглеца, как и мы… А вона и грот чей-то перебитый… Смотреть больно… Проклятые рифы! – Красавчик стянул с себя треуголку и промокнул поредевшую седину на макушке.
– Брамселя убрать! Гроты убрать! Приготовиться к отдаче якоря! Что ты, Красавчик, я еще не спятил… Мы туда не пойдем… Пока что.
Витал сощурился на облака над водоразделом и заглянул в карту. Руки сами собой стали чертить набросок маршрута.
– Ждем прилива.
– Это еще неизвестно когда! Ты же не хочешь сказать, что мы туда двинем на ночь глядя?!
– Так точно, старина! Двинем, если придется. А пока пополним запасы провианта, перед тем как солнце сядет.
Витал хитро кивнул на кружащих в отдалении птиц над волнами:
– Марсовым занять посты! Шлюпки на воду, господа! Провизия ждет-не дождется попасть нам на ужин!
Ответом Виталу стал одобрительный каркающий смех.
Замелькали флажки. Под веселый скрип такелажа с кораблей началась рыбалка.
Линза подзорной трубы то и дело бликовала, выискивая птиц на волнах поближе. Лицо капитана наконец оживилось, и из неопределенно-тревожного вдруг исполнилось сосредоточенного внимания.
Уголки поджатых губ приподнялись.
– Поднять бонеты по всем бортам! Вон там их полно. Гарпуны на всех шлюпках проверить!
Вместе с убранными парусами палубы кораблей залило теплым светом подступающего заката. Бока «Золотых Песков» мерцали, покачиваясь на волнах. Шлюпки «Лентяя» оказались на воде одними из первых: капитанство Маркиза явно шло на пользу дисциплине остатков команды. Сам же он стоял с картинно сложенными на груди руками и филином зыркал на суету.
Витал скороговоркой разъяснял тактику преследования местных здоровенных рыбин. На случай, если конечно повезет их встретить на разведке…