Алекса Райт – Пути океана: голос бури (страница 5)
– Миледи де Круа… Вот уж воистину сюрприз превыше всяких ожиданий… Прошу великодушного прощения, возраст безжалостно даёт о себе знать… Да и с нововерденским марочным пора завязывать… Не признал вас… – собеседник заразительно хохотнул, но тут же степенно смолк. – Меня величают викарий Доминго. Хотел представиться днем еще в порту, но у вас были заботы явно посерьезнее моей скромной персоны. Очень ждал, что и профессор де Фонтенак прибудет с вами. Мы столько лет не виделись…
– Вы хорошо знали его?
– Отчего же знал? Знаю и поныне. Или… Погодите…
Селин глубоко вздохнула и медленно опустила взгляд на старинный каменный пол.
Доминго тяжело осел на дубовую лавку и с долгую минуту просто смотрел перед собой невидящим взором. Де Круа бесшумно присела рядом.
– Пусть милостиво примет его дух Всеведущего, и да пребудет с ним от веку Око Провидения… – торжественно и грустно произнёс викарий, осеняя себя священным знамением.
Викарий Доминго. Конечно, де Фонтенак говорил о нем. Селин вспомнила, что именно с этим человеком велел встретиться на острове её покойный наставник.
– Я очень нуждаюсь в вашей мудрой помощи, преподобный…
– Это я уже понял. И я всецело к вашим услугам, миледи.
– Для начала, смиренно прошу вас, вознесите молитву за дорогих сердцу людей, что безвременно нас покинули…
– Непременно исполню, Селин. Вы дозволите мне так запросто называть вас? – Доминго с теплотой посмотрел ей в глаза, – Вы вряд ли мне поверите, но это я нарек вас этим прекрасным именем и стал первым, кто спел вам колыбельную…
В предрассветных сумерках Новая Вердена совсем затихла. Настолько, что отчетливо слышалось далекое эхо резких голосов не то птиц, не то зверей.
Утренняя свежесть, напоенная ароматами незнакомых трав, вплеталась в аромат ладана засыпающей молельни. Последние свечи у алтаря дрожали, бросая причудливые тени на старые камни. Голос викария умолк. И Селин все никак не могла поверить, что рассказанное ей не приснилось. Губы ее дрожали, а перед глазами таяли призрачные сцены прошлого, свидетельницей которых она только что стала.
Воспоминания отступили. Де Круа моргнула, возвращаясь к реальности молельни и внимательному взгляду викария.
Несмотря на безграничное тепло и любовь, что сызмальства дарила приемная мать, Селин отчего-то всегда чувствовала себя чужой в стенах дворца де Сюлли. И вот теперь, когда она узнала правду о своем происхождении, выясняется, что и родной матери уж годы как нет в живых… Как, возможно, и отца…
– Вы очень похожи на Серафину. – нарушил тишину Доминго. Его голос звучал как старое вино – густо и с горчинкой. – Особенно ваши глаза. Ни у кого не видел, чтобы они лучились таким светом… И уж точно я никогда не встречал никого добрее нее. Да уж поди и не встречу…
В голосе викария звучала та самая, особенная, грусть, что с потрохами выдавала все то, что больше отношения простого соратника по вере или друга умершей. Задавать бестактных вопросов де Круа конечно же не стала.
– Из вашего рассказа следует, я – наполовину… островитянка, а наполовину – наследница Старого света? – задумчиво проговорила она. – Кто же я вообще?
Викарий посмотрел на нее долгим взглядом. Пламя свечи отражалось в его глазах.
– Это как вы сами решите. Кто-то даже скажет, что вы – «дитя океана».. Как там у мореходов? «Пришедшая из моря»?
– Я думала найти здесь ответы, но вопросы лишь множатся…
Селин потерла виски, размышляя, стоит ли рассказать преподобному о своем «клейме уродства» и о встрече с таинственной Уной.
Они посидели ещё немного в полной тишине, всматриваясь в тени, что плясали на стенах.
– Этот браслет, что дал мне де Фонтенак перед отплытием, – виконтесса показала на четки у себя на руке, – Он велел показать их вам.
– Я снял его с руки вашей матери. – Доминго коснулся четок кончиками пальцев, словно прикасаясь к святыне. – Подумал, что вам стоит иметь хоть что-то в память о ней. Де Фонтенак, вероятно, боялся, что без них я вас не признаю, а поведать историю вашего происхождения ранее считал небезопасным для вас же самой…
Волна решимости прокатилась по всему телу Селин, заставляя расправить плечи.
– Но это же напротив, получается мое преимущество здесь, на Да-Гуа. Что если я смогу установить с островитянами контакт благодаря своему происхождению? Я практически одна из них по рождению… Это может оказаться полезным…
Викарий прыснул и шутливо погрозил пальцем.
– А у вас весьма прагматичный подход, Селин. На мгновение я даже пожалел, что ваш отец не я, но вспомнил, что гордыню Всеведущий не одобряет…Так вот. Лучше забудьте о любых формах дипломатии в отношении дикарей. Я не шучу.
Доминго поднялся, заставив старое дерево скамьи скрипнуть. Он потер подбородок и заходил взад-вперед. Подол его рясы шуршал по каменным плитам пола.
– Для них мы – нелюди. И мы это, пожалуй, заслужили,– в его голосе звучала горечь. – Под видом благ принесли им столько страданий… На протяжении десятилетий мы тесним их с собственной земли, преступно угоняем в рабство, а религиозные фанатики – между прочим, наши собратья! – из Братства Смирения силой насаждают свою больную веру. Им-то, язычникам! – Викарий вздохнул. – Остановить вражду способно лишь чудо…
Пальцы Селин стиснули четки так, что костяшки побелели. Она подалась вперед.
– Мне больше нечего терять и некуда бежать. Я и Антуан – последняя надежда для всех на этом острове, – её голос дрожал, – И, похоже, для аборигенов – тоже. Я едва осталась жива по пути сюда. Отчего-то мне дан второй шанс. Может, чтобы искупить вину пришлых на эти земли? Или доказать самой себе, что я больше, чем чья-то марионетка? – Она почти умоляюще взглянула на старика. – Помогите мне, Доминго, прошу! С чего мне стоит начать?
Викарий долго смотрел на нее, словно видел впервые. Наконец он медленно кивнул, будто принимая судьбоносное решение.
– Если вы так настаиваете, я попробую организовать вам одну встречу.– сказал он тихо. – Это все, что в моих силах. Не могу назвать ее другом, но она владеет нашим языком и сможет донести нужное послание до аборигенов. О времени и месте дам знать позже.
Виконтесса благодарно сложила ладони на груди.
– Селин, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Пусть мои возможности весьма скромны. – Доминго учтиво подал руку. – Но идемте же. Во дворце наверняка все с ног сбились вас искать.
Она поднялась, чувствуя внезапную усталость и одновременно – странное облегчение. Знание о своем происхождении больше не лежало между ними неназванным призраком. Теперь оставалось решить, что с этим знанием делать.
Утренний дворец тонул в молчании. Шаги Селин в грубых моряцких сапогах гулко разносились по каменному полу, отражаясь от высоких сводов и гулких стен. Стражники с плохо скрываемым подозрением косились на её видавшее виды моряцкое платье, некоторые даже придвигали алебарды ближе, словно готовясь к неприятностям. Она же с гордо поднятой головой и прямой спиной невозмутимо приветствовала их сдержанным кивком, как если бы была одета в лучшие шелка, а не в потрепанную одежду простолюдинки.