Алекса Райт – Пути океана: голос бури (страница 15)
Повинуясь чести мундира, он оставил право сдать судно без боя. Да только вражеский капитан, видать, решил полагать себя бессмертным.
Что же, выбор сделан.
В последний раз Витал поднял глаза на черный флаг с белыми саблями в виде буквы «V» у себя над головой и облизнул пересохший рот.
– Расчехляй!
И все невысказанные вопросы и сомнения растворились в пороховой завесе.
Витал не помнил, как оказался в самой гуще.
Холодная злоба. Обжигающий ноздри порох. Медный привкус во рту. Снова лицом к лицу с самыми отвратительными кошмарами со времен Бравелина.
Мир сузился до проблесков – звон клинков, мокрое чавканье ударов, вспышки пистолетов и мутные лучи солнца в зияющих дырах парусов…
Мушкетон в его руках стрелял словно сам по себе. Сабля разила, пробивая плоть. Разум холодно отмечал позиции своих людей, считал заряды, выбирал цели.
Звуки доходили словно издалека – приглушённые и ломаные. Лязг стали. Хрип умирающих. Треск деревянной щепы под сапогами.
…и проклятые гербы на туско бликующих латах Лиги Доблести. Наемники, в полной боевой готовности появились по чьей-то команде невесть откуда прямо тогда, когда, казалось бы все уже было решено и верхняя палуба «Дельфины» уже была почти зачищена.
Воодушевленные сработавшей ловушкой оставшиеся бывшие согильдийцы с корабля противника вопили от злорадства и с оскаленными лицами тоже неслись в бой.
Знал ли наводчик об армейцах на борту? Наверняка.
– Назад! – крикнул Витал и махнул своим в расчете, что марсовые стрелки успеют проредить эту разношерстную толпу, почти единовременно выскочившую на палубу. Рукопашная против бронированных вояк с булавами, пиками и одноручными мечами – заведомо проигрышный ход.
Раздались залпы. А следом – и череда взрывов.
– Сзади!
Тело среагировало раньше рассудка – он увернулся, не понимая от чего, и только потом обернулся.
Мир на мгновение застыл. Булава величиной с корабельную бочку зависла в воздухе, готовясь обрушиться. Витал видел каждую шипастую грань, каждую каплю крови на её поверхности.
Затем время вновь потекло сквозь разорванную ткань восприятия. Новый взрыв на корме швырнул палубу вверх, будто сам Кракен изогнул хребет под судном.
Тишина обрушилась внезапно – не мертвая, но полная высокого звона, что наполнил череп до краёв.
Пыль и крошево палубных досок залепили глаза. Ушибленная рука, что верно служила в десятке боёв, предала его, выронив оружие. Лёгкие сжались, отказываясь принимать воздух, словно бы Витал нырнул в глубину без подготовки.
Сквозь дым он видел как здоровяк в пудовой броне и шлеме с опущенным забралом играючи орудовал многофунтовой армейской приблудой, как дитя – ромашкой. Невозможно быстрый и проворный для законов физики, этот тяжеловес буквально прорубал себе путь сквозь противников, дробя их кости, осыпая все вокруг дождём палубной щепы и ошметками неприбранного груза.
Мог ли он просчитать подобное? Как его жалкие планы и наработки способны противостоять подобной силе и мощи?
Отчаяние, грозящее захватить его разум уступило волне гнева.
Предательство. Снова предательство!
Витал сжал зубы, на которых хрустнул то ли песок, то ли порох вперемешку с металлическим вкусом крови и рывком заставил себя подняться.
Он кричал и чувствовал, как напрягается горло, как срываются с губ приказы. Но слышал лишь отдаленный гул, будто из раковин, отнесенных к ушам. Лишь постепенно звуки стали возвращаться – сперва грохот фальконетов, затем хруст пробиваемой брони, крики раненых, и наконец, его собственный голос, хрипло командующий отступать и занять укрытия.
На лицах своей команды он видел лишь отчаянную боевую ярость впополам со страхом.
Картечь фальконетов дырявила тяжёлую броню здоровяка, превращая ее в багровое решето. Но гигант не замедлялся, продолжая теснить людей Витала назад к трапам. Каждый его удар разбрасывал пиратов, словно щепки.
Казалось, что прошла вечность, когда наконец его замах замедлился и детина рухнул – сперва на колени, а затем и навзничь. Под ним стремительно расползалась темно-красная лужа.
Секира Джу вошла в лежащую тушу по самую рукоять, и та едва дрогнула и обмякла окончательно.
Витал отбросил с глаз взмокшие волосы и вытер пот со лба рукавом. Залпы с бортов почти смолкли и подоспевшая подмога добивала и сбрасывала за борт остатки противника. Пошатываясь и пытаясь выровнять дыхание, капитан подошел к трупу громадного армейца и пинком сапога откинул его забрало.
– Что за… – слова замерли на его губах.
Место, где полагалось быть солдатскому лицу, вздувалось подобием волдырей. Налитые кровью белки глаз, вылезших из орбит, чернели расширенными зрачками. Неестественно бугристая мускулатура на шее распирала кольчугу на вороте.
Сеть крупных вен проступала сквозь рыхлую кожу даже там, где сосудов и вовсе быть не должно.
Новоиспеченные пираты сгрудились над телом и суеверно переговаривались: «что за чудище-та», «а он точно человек?», «ой не к добру это»…
– Он-ни все-таки дов-вели ее до ума… Однак-ко – однак-ко… – хмыкнул непонятно откуда появившийся Маркиз и уважительно поцокал языком. Он быстро раздал указания по раненным и склонился над поверженным детиной.
По его указанию, покойника с большим трудом перевернули и старик, словно стервятник, тут же уселся великану на грудь и стал вовсю орудовать у того во рту, осматривая покрытый волдырями язык.
– Никогда не слыш-шали о «багр-ряной пыл-ли» что ли?!.. Н-н-невежд-ды…
– Что еще за пыль такая? – поинтересовался Фаусто, который все еще не мог перевести дыхание
– Каж-ждый уваж-жающий себя алхим-мик знает, как опас-сны результаты поисков бессмер-ртия, которые свер-рнули не т-туда… – синие глаза Маркиза досадливо сверкнули. – Обыщите все и если найдете, выкиньте за борт. А луч-чше, капитан, пустите все суд-дно на дно. Пр-росто на с-слово повер-рьте…
Маркиз еще никогда не был таким серьезным.
– Так и поступим. – Витал кивнул и устало сплюнул кровавую слюну. – Но прежде займемся нашими ранеными и загрузим все ценное. Если оно вообще тут есть…
Рука едва вернула свою чувствительность. Все тело ныло и болело, а нутро горело яростью и досадой.
Эта наводка явно был дана не для возможности наживы. А скорее, чтобы проредить ряды его людей.
– Тут полный трюм оружия. Все приблуды ваши: мушкеты, аркебузы и даже арбалеты новой модели явно с Малого Орфея!– проскрежетал Красавчик совсем рядом, – а в трюме полно рабов… Отощали – как скелеты ходячие, желающих их купить поди вообще не найти…
Лига Доблести, оружие самого Закона, защитники порядка, честь и гордость сухопутных крыс – везут рабов…
И тут же ему почудилось, что из трюмной решетки доносится тот самый, до скрежета зубовного знакомый, запах унижения и обреченности.
– Оружие – грузим на борт. Но послушайте меня внимательно все! – Витал через боль взмахнул руками, привлекая внимание всех на палубе. – Это не живой товар в трюмах! Не трофей! Это люди! Запомните это! Даже если мы ходим под чёрными флагами, мы не опустимся до работорговцев! Джу, проследи, чтобы с них сняли колодки и распределили по армаде!
Здоровяк кивнул, поняв приказ.
– Капитан, я всё понимаю, но если не трофей – то обуза, лишние рты… – тихо сказал Красавчик, подойдя ближе. – Явно больны и смердят до того скверно… Может, ну их? Что они оказались здесь, не наша вина…
Глаза Витала сузились. Команда затихла, явно ожидая за реакцией капитана.
– Я когда-то плыл в таком же грязном, вонючем трюме. – Его тон не оставлял места для возражений. – И они – не твоя забота, Красавчик. Я придумаю, как мы с ними поступим. И больше ты не обсуждаешь мои приказы! Если ты пошёл за мной, то я жду беспрекословного подчинения!
– Так точно, – угрюмо ответил боцман и примирительно поднял ладони. – Ты сейчас просто вылитый Венсан, каким я его знал по Гильдии. Храни тебя Альбатрос.
Имя старого друга резануло слух. Капитан окинул взглядом поле боя: обломки мачт и вздыбленную досками палубу, залитую кровью и заваленную трупами бывших собратьев и чужаков, закованных в толстую, но все же бесполезную сталь.
Сернистый запах пороха, нагретого металла и тяжелый дух сырого мяса спаялись в единый флер самой смерти.
Таков отныне аромат их новой свободы. Боевое крещение с горьким привкусом вины, боли и злости. Столько потраченных лет на изучение кораблестроения, инженерии, астрономии ради созидания, а не разрушения…
Как долго все эти познания способны удержать его самого и его людей от превращения в одичалых зверей, знающих только кровь и наживу?
– Маркиз, что с ранеными? – спросил Витал, возвращаясь к насущным проблемам.
Зловещий лекарь мрачно покачал головой.
В этом жесте проявилось будущее, ожидающее их всех. Но он был капитаном – и не мог позволить себе сомнений. От его решений теперь как никогда зависели жизни людей, доверившихся ему. И он не собирался их подводить. Даже если путь вёл во тьму.
С полными трюмами флотилия «Крылатого Марлина» пришвартовалась на Паршивой Чайке – самом населенном острове пиратского архипелага.
Форт Правосудия, подобно почерневшему клыку, высился на скалистом берегу. Некогда добротное укрепление, возведенное еще первыми поселенцами, оно давно утратило первоначальный военный лоск, но обрело особую, зловещую красоту – красоту, свойственную местам, где вершатся судьбы и проливается кровь.