Алекса Кар – Его тайная соседка (страница 8)

Лиля замирает у плиты и серьезно смотрит мне в глаза.

- Прости, я не думала, что настолько много доставлю тебенеудобств.

- Прощу, только если пообещаешь больше ничего от меня нескрывать.

Несколько секунд она блуждает своим задумчивым взглядом покухне, а затем слегка кивает.

- Хорошо.

- Ну, вот и договорились. Пиво будешь?

Глава 8

Вечер с пивом не позволяет быть грустным. За разговорами ивоспоминаниями трехлетней давности кроется очень много веселья. Мы успеваемприпомнить все ляпы нашей с Лилей юности, где она была задирой, а я шел у неена поводу, прекрасно осознавая, чем все закончится.

- Помнишь, как я воровала яблоки у маминого соседа? –девушка делает глоток из бутылки и грациозно откидывает волосы назад,оголяя шейку. А я сразу же узнаю степеньее опьянения - шкала только что переместилась с единицы на двойку. Глазаблестят, на лице играет шальная улыбка. Лиля загорается желанием окунуться вновую забаву.

- Дааа… - усмехаюсь в ответ. – Ты меня всегда ставила в караул, а сама забиралась на яблоню.

- На самом деле охранник из тебя был никакой, - улыбаетсяблондинка, подтягивая чипсы в пакете. – По идее я и без тебя бы справилась. Но почему-то, только с тобой там было безопасно. Я же, если честно, ходила туда с ребятами сновостройки, и с Пашкой Колевиным. И каждый раз нас прогоняли палками, даже разиз ружья стрелял в небо. Этот, как его уж… Анатолий Васильич.

- Хах. Помню деда. Мохнатый, непричесанный… Ходил в майке истарых синих трениках.

- Причем всегда! – смеется Лиля, уверенно отставляя бутылкуна стеклянный столик с громким лязгом. Я кошусь на тару, уже заранееподозревая, что та до завершения вечера не доживет. Лиля, либо ее уронит на мойпрезентабельный белый ковер, либо разобьет вместе со столиком – другого недано.

- И вот, Анатолий Васильич почему-то не слышал, как мы с тобой хозяйничали у него в огороде. Имне всегда было интересно, почему. Неужели его не было в то время, когда мыприходили? Или ты ему снотворного подсыпал, колись.

Исследует меня лучезарным взглядом. Ожидается искренность с моей стороны.

- Все же получается, что я был не самым плохим охранником,не так ли? - хмыкаю в ответ, не стремясь приоткрывать перед ней завесу тайны.

- Тебе везло просто, - Лиля жмурится с дивной улыбкой на губах. - А яблочки у негобыли всегда особенно вкусные. Наверное, потому что ворованные. - Прыскает сосмеху.

Ее смех, что трель соловья. Какая-то органично вписывающаясяв данную атмосферу. Удивительно. Я и забыл, насколько сильно она влияла наменя.

- Он любил свою яблоньку и часто удобрял ее, - киваю ей. –Только самым натуральным удобрением. Своим личным.

- О, нет. Ты ведь шутишь? – прикрывает рот локтем, выпучивглаза, а сама смеется все громче. - Скажи. Прошу. А то сцена так и стоит перед глазами, как он сидит под этой яблонькой днями и ночами... и удобряет.

- Конечно, шучу.

И мы вместе смеемся, испытывая бескрайнюю легкость. Кажется,это первый легкий момент за последние пару лет в моей жизни. Не то, чтобы я велпрямо уж очень серьезный образ жизни, просто никто до нее так меня не веселил. Или все дело в том, что только с ней япозволяю себе быть самим собой?

Нас не трогал Васильич по одной простой причине. Она воровалаяблоки у соседей, пока я стоял на стреме. По ее мнению. А на самом деле следилза тем, чтобы не свалилась с дерева, готовый в любой момент подхватить. Дед был в курсе нашей с ней акции инаблюдал из окна вместе со мной за экспрессивной девицей, ярким пятноммаячившей среди листвы на всю округу. Я извещал его о наших с нейпосягательствах заранее, оплатив все издержки с лихвой, ведь это был самыйбезопасный вариант.

Васильичу сын подарил новое пейнтбольное ружье в один изсвоих визитов. Как раз от таких посягателей, как мы. О нем мне рассказалипервые потерпевшие, отныне решившие к нему больше не приходить, и яблокивообще больше никогда не есть в своей жизни.

- А помнишь, как я нарисовала непристойные плакаты ивыставила у кинотеатра в знак протеста против выхода фильма с тем ужасным актером,- продолжает вспоминать Лиля и я возвращаюсь в тот самый момент.

- Помню, конечно. Нас тогда еще час ловили полицейские намашинах с сиренами. А мы прятались по помойкам.

- Мы спрятались в заброшке. Помойка всего одна была, -задумчиво растягивает каждое слово, пребывая в загадочном настроении. – Апомнишь, как меня полицейские поймали и посадили в камеру. По-моему запротесты, связанные с загрязнением окружающей среды. А ты меня выторговывал уних.

- Выторговал же, - усмехаюсь и делаю глоток виски из своего стакана.Не люблю пиво. То ли дело коньяк или виски с терпким, бархатным вкусом имноголетней выдержкой. - Мама твоя работала, не покладая рук… Ее расстраиватьнельзя было. А кто еще тебя вытащит из очередной передряги?

Из-за Лили я пошел в юриспруденцию, отметив склонность кэтому делу на первых этапах ее спасения. А затем, лишь прокачивал свои таланты,вытаскивая из тех гиблых заводей, в которые ее каждый раз затягивало. И уменя действительно есть дар. Я называю это особыми навыками общения.

- Да. Я с ней сегодня разговаривала, кстати, - Лиля радостнохлопает в ладошки, но потом взгляд ее меркнет. - Правда, она не в курсе, что утебя живу.

- Ну, теперь можешь смело рассказывать. Как она? Вышла замужс тех пор?

Мы переключаемся на обсуждение наших родителей. Лилина мамаживет все там же, на окраине другого города, в то время как я рассказываю ей о том, чтосвоих предков перевез в Швейцарию. Туда, где воздух чище, экология получше, авзаимоуважение между соседями является неотъемлемой частью общества, а невстречается только местами в районах подороже.

Вечер заканчивается ожидаемо. Лиля роняет бутылку пива,заливая мой персидский ковер, особый подарок бизнесмена Тробашевского Ивана.Его я как-то спас от тюрьмы, заменив реальный срок за экономическоепреступление на условный. С тех пор он ежегодно дарит мне что-то оригинальное,привезенное издалека.

В прошлом году то был небольшой фонтан с живой экосистемойиз Танзании. Ранее он привозил мне настоящую саблю, уверяя, что она с тогосамого сражения с Наполеоном, и в следующем году обещал привезтитигра. К счастью, шкуру, а то с него станется… я знаю.

Бутылка стремительно заливает ковер и стремится затопить зал,пока я ее спешно не подхватываю. Лиля опрометью бежит за спасительнымисалфетками на кухню.

Пока она ищет салфетки я успеваю отчистить ковер, допить виски и доесть чипсы. Уверенный в том, что она решила посетить туалет, я даю ейеще десять минут и только потом иду искать.

Мало ли… Вдруг плохо стало. Хотя всего две бутылки выпила. Маловероятно,но проверить стоит.

В кухне девушки ожидаемо не обнаруживается, и я поднимаюсьпо лестнице наверх. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Легкий скрип под моими ногами оповещает весь дом о том, куда я направляюсь.

Я предполагаю, что Лиля могла уйти в комнату и лечь спать, забыв меня предупредить. Илипиво дало по голове и она решила полежать. Конечно, странновато, что молчком, но странности и Лиля – это нормальное явление.

И получается идеальный финал для нашего вечера воспоминаний.Потому что я уже и забыл, как заканчиваются вечера с девушками, кроме как не вдвоемв одной постели. И было сложно устоять привычке. Руки, то и дело чесалисьвключить музыку в привычной манере, приглушить свет и пригласить даму потанцевать.Во время танца я бы обязательно наговорил комплименты и перешел к поцелуям.

Лили в помещении не обнаруживается и это уже более, чемстранно. Я окидываю беглым взглядом комнату для гостей, не замечая никаких следов ее присутствия. Захожу в обе ванные комнаты, подозревая, что она может быть там.И снова нигде ее нет. Будто и не было вовсе.

Я обыскиваю весь дом,даже в подсобку под лестницей заглядываю, ожидая, что Лиля выпрыгнет из-за угла в какой-томомент с радостными криками и веселым подзуживанием.

Нет. Ее нигде нет. А Лиля, словно в воздухерастворилась.

Через двадцать минут тщательных поисков я останавливаюсь вкоридоре, совершенно обескураженный происходящим.

- Лиля, блин, - кричу громко, складывая руки рупором. – Еслиэто твоя очередная игра, то я сдаюсь. Выходи.

Ответом мне является полнейшая тишина. Только ветер за окном сотрясает деревья так сильно, что те бьются ветвями о стекло.

И я начинаю по-настоящему тревожиться.

Куда она могла деться? Спряталась где-то, а там уснула? Упалав обморок и вывалилась в приоткрытое окно? Какие еще варианты?

- Ты ведь не глюк? – усмехаюсь вслух, возвращаясь взглядом кнашему рандеву у столика. Две бутылки пива, Лилина сумка, подтверждающая ееналичие в моей жизни. У порога стоит ее обувка, которую я перенес из зала накануне.

Нет, не глюк. Я все еще не сумасшедший. Хотя с появлениемЛили в моей жизни уверенности в этом становится все меньше.

Но где она тогда? Ушла гулять?

Взгляд останавливается на обуви. Маленькие закрытые лодочкителесного цвета. Все уже в сапогах ходят… У нее явные трудности с деньгами и одеждой. Нужно будет отвести ее в магазин и обновить гардероб. Определенно. И чем скорее, тем лучше, пока не заболела. Не чужая же. Какое-то сильное чувство собственности. Прямо терзает меня в эти секунды, высверливая дырку в моем сердце.

Тем не менее. Если она и ушла гулять, то босиком… Такое возможно?