Алекса Хелл – Ама зона. Мой мир (страница 15)

Я медленно выдохнула, ощутив, как в груди что-то шевельнулось. Не то чтобы радость, скорее понимание того, что мир за пределами Колыбели не мёртв. Он будто ранен или болен, но он жив.

На четвёртый день я вышла к ручью. Услышала его раньше, чем увидела, и не сразу поверила слуху, но он не подвёл. Вода бежала негромко, огибая гладкие камни, покрытые зелёным налетом, и звала меня. Я рухнула на колени, скинула колчан и подползла поближе. Опустила ладони в холодную, прозрачную воду и начала жадно пить. Я черпала и черпала, ощущала вкус жизни на языке и не могла поверить чуду. Как же хорошо… Вода была чистой и лучшей находкой за последние дни. Она стекала по подбородку, капала на ноги и дарила удивительные ощущения.

Утолив жажду, вытерла рот и, прикинув маршрут, поняла, что Руины находятся в другой стороне и, возможно, я больше не окажусь вблизи источника, отчего решила слегка освежиться. Ручей был неглубокий, и забраться в него не было возможности, зато омыть кожу от пыли, грязи у меня получилось. Ощутив себя, куда лучше и бодрее, заглянула в отражение в воде и замерла. На меня снова смотрела девушка с яркими голубыми глазами, длинными заплетенными в косички каштановыми волосами, но… её отражение шло рябью и было едва различимо под светом звёзд. Правда ли я видела себя? Такой меня видели другие? Не чёткой, какой-то пустой, грязной. Шлепнув ладонью по отражению, зачерпнула воды и плеснула в лицо. Затем ещё и ещё. Проведя пальцами по лицу, убедилась в том, что глиняные метки стёрлись, и сделала глубокий вдох. Я на чужой земле, и нет смысла выделяться больше необходимого. Слепцы не наносят никакие метки на лица и одеваются иначе, но из двух внешних отличий, проститься я была готова только с глиной из родной земли. Возможно, когда-нибудь мне придётся сменить одежду, чтобы подобраться ближе к цели, но пока…

Я подняла взгляд и застыла. На противоположном берегу, метрах в ста я увидела её. Девушка лет шестнадцати. Одетая так же, как и я: кожаный лиф, юбка из лент, набедренные ленты, босые ноги, покрытые землей и царапинами. Но лицо… Лицо было чистым. Ни глины, ни ритуальных шрамов, ни меток принадлежности к тому или иному поселению. Она явно одна из наших, так как в землях Слепцов нет Защитниц, но я не могла понять, из какого именно стойбища и почему была столь молода. Выход за границу разрешен не каждой и уж тем более не тем, кто ещё не прошёл ритуал. Может, сбежала?

У неё была бледная кожа, руки слегка тряслись. Девушка старательно набирала воду в какие-то прозрачные штуки и не обращала на меня внимания. Только когда незнакомка отставила наполненный водой сосуд, а он упал, и девушка потянулась за ним, я заметила, что на её поясе болтались два маленьких птичьих черепка с пустыми глазницами, а кожаный лиф украшали связки с остро заточенными клыками. Странная…

Мне стало интересно. Очень. Кто она? Где живёт? Зачем черепа и клыки? Если она сбежала, то как выживает одна?

- Эй, - голос прозвучал хрипло, после долгого молчания, но чётко. - Тебя как зовут?

Девушка замерла, но её взгляд скользнул по моему лицу, по копью за спиной, по мешочку на поясе, а затем опустился на колчан со стрелами возле моих ног. В её глазах вспыхнул страх, который был виден на расстоянии. Она не ответила. Резко вскочила, подхватив всего один сосуд, и понеслась в лес. Через секунду её и след простыл, а я так и сидела на коленях, приподняв одну бровь в удивлении. И что это было? Чем я её напугала?

Может, я ошиблась и она не с наших земель, а здешних? Такое возможно? Подхватив колчан, закинула за спину и поднялась. Я не стала звать девушку снова и не собиралась идти по её следу, хоть такое желание и проскочило.

Взгляд зацепился за прозрачный сосуд на том берегу, и я, не успев додумать мысль, направилась к нему. Прохладная вода нежно ласкала кожу щиколоток, ноги уверенно шли по слегка скользкому дну, а взгляд осматривал чёрные стволы деревьев. Не хотелось бы пропустить стрелу или копьё, но я никого не видела и продолжила путь.

Подойдя к сосуду, подняла его с земли и осмотрела. Прозрачный материал, мягкий. Даже наполненный водой, он гнулся и продавливался пальцами, издавая странный звук. Сверху была какая-то маленькая синяя штучка, благодаря которой вода не выливалась, как бы я не крутила сосуд. Неужели Дурашка из Эпохи Слепцов? Взять с собой воду показалось хорошей идеей, только я не могла понять, как открыть сосуд, как бы не дергала крышку. Кажется, так это называется, но я не была уверена.

Тяжко вздохнув, решила взять вещицу с собой, а уже по пути решить, как добраться до воды. Осмотревшись, бросила взгляд туда, где скрылась девушка. В воздухе остался едва уловимый аромат дыма, мяса и сушёных трав. Это натолкнуло меня на мысль о том, что она живет неплохо, судя по всему, а оттого, появился вопрос. Одиночка, не прошедшая ритуал, бродит по земле, на которой живут опасные Слепцы. Девушка бесстрашна или не особо понимает последствия встречи с ними? Развернувшись, начала пересекать реку с мыслью о том, что, возможно, есть и другая причина, но пока неизвестная мне.

Желание узнать как можно больше, подтолкнуло меня вперёд. Я ускорилась и, как только добралась до земли, сорвалась с места и побежала. Руины… Мне нужно найти Мора и узнать то, о чем говорила Дера. Также меня интересовала территория с мёртвой землей, которая осталась позади, и свободно передвигающаяся в одиночку девушка. Вопросов было много, а ответов и понимания ноль. Зато воздух, который поглощали лёгкие, во время бега, наконец-то были довольны. Он не душил, а наполнял силой.

Перед сном я развела костёр и пожарила птицу, пойманную по пути. Дичь оказалась крупной, сочной и наконец-то смогла утолить мой голод. Сосуд с водой я победила. Разгадала хитрую систему и теперь знала, что нужно вертеть крышку, а не пытаться вырвать. Догадаться об этом мне помогла пернатая добыча. Когда я свернула птице шею, почему-то сразу подумала о сосуде и, попробовав, получила доступ к воде.

Сытая и уставшая, уже хотела потушить костёр и взобраться на дерево с мощными ветвями, но вспомнила о ране на плече, оставленной Дерой, и потянулась к груди. Скинув лиф, осмотрела плечо. Не очень глубокий, но рваный и ещё не так давно пульсирующий жаром порез затянулся. Из-под частично отвалившейся корки, была видна розовая, натянутая новая кожа. Кашица из лечебной травы сделала дело. Гнили не было, воспаления тоже. Жить буду.

Я провела пальцем по краю шрама, прикрыв на мгновение глаза. Он никогда не исчезнет, как и все остальные. Эта насечка на моей коже не была уроком наставниц или наказанием Совета. Мой первый шрам, полученный за границей Колыбели, но явно не последний. Путь долгий...

Распахнув глаза, осмотрела свою грудь, руки, бедра, голени. Они все были исписаны историей моей жизни в виде штрихов на коже. Каждый напоминал о том или ином уроке или выборе. Каждый был частью меня. Вождь верно говорил, что шрамы это память. Моя всегда была со мной.

Я одела лиф обратно, завязала и поднялась на ноги. Закидав костёр землёй, вскарабкалась на дерево, с удовольствием ощущая шершавую кору, и, повесив колчан на сук, улеглась на ветке. Утром на щеке останется отпечаток трещин, но было плевать. Мне нравилось общаться с природой, особенно с живыми деревьями и птицами. Ни те ни другие никогда не молчали и не позволяли мне утонуть в тишине. Колыбель никогда не спала и не молчала, чем спасала меня день ото дня. Мой дом. Мой мир. Моя земля.

Закрыв глаза, вспомнила родные места. Колыбель… Для меня она была двуликой, как и мать. Я могла предать её легко и без сожаления, но лишь ту часть, которую считала гнилой. Совет, убивающий детство, ломающий кости и рвущий плоть. Законы, несоблюдение которых, каралось тем же Советом. Ямы, которые использовали для обучения, слива отходов и сброса тел тех, кто погибал, выбрав смерть, а не надлом души. Грету, плюющую в лицо раненым. Мать, которая убила дочь, чтобы выковать клинок.

Но я не могла предать Тэю, дрожащую от страха перед будущим. Она не знала, что её ждёт, но чувствовала нутром. Табику, изгнанную к костру и в Нору. Скоро она будет вынужденна рожать от связи со Слепцами по приказу, но я собиралась вернуться и забрать её оттуда как можно скорее. И… я не могла предать землю и весь окружающий мир. Он прекрасен.

Земля не приказывает. Она предлагает помощь в виде растущих на ней трав, ягод, грибов. Земля не ломает. Она принимает и помогает смягчить удар при падении. Земля не судит по меткам на лице. Она запоминает всех, кто прошёл по ней, не позволяя себе забыть.

Мне нравится мой мир, но чтобы он стал лучше и чище, как того и хотела сама земля, его необходимо было очистить от гнили изнутри. Та часть мира, что за границей, там, где сейчас была я, тоже не чиста, но пока я не могла найти источник заражения. Не знала, откуда он бьёт, но собиралась узнать.

Вождь и Совет слишком зациклены на Слепцах. Да, угроза. Да, необходимо устранить, но… Они будто забыли о том, что сама земля может разочароваться в нас и стереть со своего лица как надоедливых жучков.

Мне слишком нравилась вибрация земли, шёпот корней, запах дождя, следы, которое можно было читать без букв, деревья, которые стойко держались за жизнь, и животные, которые не лгут, не наказывают, не предают и не ломают. Они просто живут.