Алекса Гранд – Дочь для магната. Подари мне новую жизнь (страница 9)
Глава 6
Я неуклюже вскакиваю и задеваю бедром столешницу. Остатки кофе расплескиваются по скатерти. Чашка летит на пол и разбивается вдребезги – на десяток больших и маленьких осколков.
Вместе с ней трескается и мое самообладание.
Я искоса смотрю на мужа и начинаю сгорать от стыда.
В руках у Димы пышный букет лилий. И, хоть я больше люблю ромашки или пионы, сердце начинает истошно трепыхаться в груди.
Супруг в несколько размашистых шагов приближается к нам. А я предпочитаю мимикрировать под окружающую обстановку, слиться по цвету со стеной или вовсе провалиться под землю.
Грозовский же хладнокровно опускает в банку для чаевых несколько банкнот и поднимается на ноги. У него с невозмутимостью полный порядок.
Складывается впечатление, что если бы рядом упал фугасный снаряд или разорвалась водородная бомба, он бы стряхнул пылинки со своего иссиня-черного пиджака и даже не повел бровью.
– Гроза? Какими судьбами?
– И тебе не хворать, фараон. У нас с твоей женой ОБЩИЙ проект. Разве она не сказала?
Лениво растягивая слова, Роман сдает меня с потрохами, и я виновато опускаю голову и кляну Грозовского последними ругательствами. Делаю это про себя, конечно же.
На пару мгновений между нами виснет тяжелая гнетущая тишина, а в следующую секунду мир взрывается звуками.
Моего грохочущего сердца. Сиплых выдохов. И Диминого укоризненного.
– Это правда, Дин?
– Да. Компания Романа спонсирует открытие нашего филиала. Я не успела вчера с тобой поделиться. Прости.
Я вытаскиваю из себя не выдерживающее никакой критики извинение и мстительно вдавливаю острый каблук в туфлю Грозовского. Только вот он даже не морщится. Приподнимает меня над землей, словно пушинку, и легко переставляет в сторону.
– Был рад встрече. Надолго не прощаюсь.
Махнув нам рукой, Роман устремляется вдоль прохода. А я не поднимаю глаз до тех пор, пока Дима не подцепляет пальцами мой подбородок и не вынуждает на него посмотреть.
В его темно-карих глазах сквозит решительное осуждение и укоризна. И это медленно меня убивает.
– Почему вчера промолчала, Дин? Ведь не сегодня Грозовский нарисовался.
– Не хотела тебя тревожить. Я ведь знаю, как ты на него реагируешь.
Шепчу я не смело и захожу на двадцатый круг самобичевания.
Это Дима утешал меня, когда я рассталась с Романом. Вытирал лившиеся нескончаемым потоком слезы с моих щек. Кутал мои наглухо промерзшие ступни в шерстяные носки, которые вязала его бабушка. Варил для меня сладкий горячий какао. И позвал замуж несмотря на то, что я носила чужого ребенка.
Конечно, с тех пор он люто ненавидит Грозовского и любое упоминание о нем.
– Тревожить ты не хотела! А идиотом выставить хотела?
– Прости.
Я извиняюсь по десятому кругу. Облизываю пересохшие губы. И напарываюсь на досадливое.
– Ты забыла?
– М?
– У родителей сегодня серебряная свадьба. Они ждут нас на ужин.
В этот момент я чувствую себя последней сволочью. С расшатавшим мою Вселенную к чертям я напрочь забыла обо всем на свете. И о поделке, которую обещала смастерить с Марусей. И о наборе юного художника, который нужно было забрать из пункта доставки еще вчера. И о годовщине, важной для моего мужа.
Мысленно я себя распинаю. Водружаю терновый венок на макушку. Вколачиваю гвозди в запястья. И прохожусь фантомной плетью вдоль позвоночника.
Только внешне я стараюсь оставаться спокойной. Улыбаюсь заискивающе. Хвалю подарок, который Дима заранее приобрел для родителей. Серебряную турку ручной работы для отца. И колье с голубым сердцем из серебра для мамы. И прижимаю к груди лилии.
По пути на торжество мы забираем Марусю из школы. Заезжаем за роскошным букетом из двадцати пяти чайных роз в цветочную лавку. И не произносим ни единого слова до конечной точки нашего маршрута – японского ресторанчика, где для нас забронирован столик.
Дима, по обыкновению, распахивает для меня дверь авто и привычно придерживает за локоть. Но все его движения резкие и порывистые. От него веет недовольством и переполняющим его гневом.
Правда, при виде матери он меняется по щелчку. Расплывается в широкой улыбке. Вручает ей розы. Обнимает ее и недолго кружит.
– С праздником, ма! Живите вместе еще пять раз по столько же и берегите друг друга!
– С серебряной свадьбой, Анна Аркадьевна. Пусть ваша любовь с годами только крепнет.
Я робко присоединяюсь к поздравлениям, пока Маруська убегает внутрь зала к деду. Дима устремляется следом за ней. Свекровь же внимательно меня изучает и выносит неутешительный вердикт.
– Что-то ты какая-то бледная, Диночка. Может, надо показаться врачу?
– Да нет, все в порядке. Спасибо, Анна Аркадьевна. Чувствую себя хорошо.
– Работаешь много?
– Не без того. Расширяемся. Забот много. Нанять квалифицированный персонал для нового места. Запустить рекламу. Убедиться, чтобы оборудование привезли в срок.
Разговоры о любимом деле заставляют меня расцвести и взбодриться. Я с энтузиазмом рассказываю о том, что уже сделано. Расписываю перспективы. На что свекровь цокает языком и вперивает пронзительный взгляд мне в переносицу.
– Разве ты нуждаешься в деньгах, Дин? Какая необходимость прозябать с утра до вечера в офисе. Найми управляющего. А сама отправляйся за вторым ребеночком, – я открываю рот, чтобы ей возразить, но Анна Аркадьевна останавливает меня жестом, припечатывая. – Мужа надо привязывать детьми, милая. Пока за тебя это не сделал кто-то другой. Дима сколько уже тебя просит о сыне?
– А вы это с позиции собственного опыта говорите, дорогая свекровь? – я с некоторым вызовом вздергиваю подбородок и небрежно веду плечом. – Это ведь вы, если мне не изменяет память, расписались с дядей Сашей, когда Диме исполнилось шесть лет и вы были на пятом месяце беременности.
На самом деле, я не планировала говорить гадости и портить кому-то вечер, но язык опережает мысли, и я пулеметной очередью выпаливаю все, что думаю и даже больше.
Почему-то именно сегодня с меня слетает маска покладистой правильной девочки, и наружу прорывается самая настоящая стерва.
Может быть, потому что на меня постоянно кто-то давит? Мама то и дело учит, как жить. Папа периодически уговаривает оставить школу и влиться к нему в бизнес, ведь там прибыльнее. Свекры неустанно лезут в нашу с Димой постель и настаивают на том, что давно пора заводить ребенка.
А я болезненно реагирую на эту тему. И с трудом переношу нарушение наших личных границ.
– Извините, Анна Аркадьевна. Я не хотела.
Переступив через себя, я все-таки комкано извиняюсь и боком протискиваюсь в зал. Надеюсь успеть до того момента, когда свекровь отомрет и примется просвещать меня на тему, как должно происходить идеальное зачатие, под каким углом закидывать ноги на стену и что лучше употреблять в пищу.
– Дин, ты с утра сама не своя. Это из-за Грозовского? Он что-то обещал тебе? Приставал? Предлагал нечто интимное?
Дима улучает мгновение, когда я опускаюсь на стул рядом с ним и расслабленно выдыхаю, и засыпает ворохом неприятных вопросов. Стреляет в меня многозначительным взглядом. И сильнее обычного сжимает мои пальцы под столом, как будто опасается, что я могу вдруг исчезнуть.
Некстати вспоминается запечатлевшаяся на подкорке каленым железом статья в женском электронном журнале.
Мотнув головой, я отгоняю непрошеные мысли и стараюсь разубедить Диму.
– Нет. Конечно, нет. Его фонд спонсирует еще несколько школ и лицеев и даже приют для бездомных животных. Это нужно ему для предвыборной кампании.
– Значит, Гроза решил баллотироваться на выборах? Интересно.
Дима впивается в подброшенную мной новость, как клещ, и принимается серфить в интернете всю информацию, какую только можно найти о Романе. Я же скучающе смотрю по сторонам, ковыряюсь в остывающей лапше и мечтаю как можно скорее ретироваться из ресторанчика.
Потому что Анна Аркадьевна явно на меня обижается, косится неодобрительно и дует губы. А дядя Саша не рассчитывает свою меру, перебирает с алкоголем и задвигает длиннющий тост о внуках, которых мы должны непременно сделать.
В общем, спустя час я начинаю откровенно звереть. Психую от сыплющихся на меня лавиной советов. Сославшись на разыгравшуюся мигрень, уговариваю Диму уехать. И не ожидаю, что по дороге домой он заведет набившую оскомину шарманку.
– Малыш, а как ты смотришь на то, чтобы уйти в декрет? Перестанем предохраняться. Забеременеем. Наймем управляющего. И ты сможешь оставить чужих детей, чтобы заняться своими.
Лучась энтузиазмом, вещает супруг, повторяя слово в слово посыл свекрови. Я же ненадолго прикрываю веки, прислоняюсь лбом к запотевающему стеклу и рисую в воображении не слишком-то радостную картину.