Алекса Гранд – Дочь для магната. Подари мне новую жизнь (страница 10)
Я откажусь от того, что с огромной любовью выстраивала не день, не неделю и даже не месяц. Позволю постороннему человеку руководить расширением вместо меня, перерезать красную ленточку, улыбаться журналистам и пить шампанское с радостным персоналом.
Я больше не буду спешить в центр по утрам. Перестану готовиться к занятиям. Впихну группу своих озорников, к которым безумно прикипела, Вере или Тане. Начну высыпаться.
А Дима…?
– А ты, Дим? Что будешь делать ты? Будешь мотаться по вызовам? Пропадать на дежурствах по ночам? Будешь выскакивать из постели и мчаться неизвестно куда по первому звонку? Зачем тебе этот ребенок, если ты все его детство пропустишь?
Распахнув ресницы, я часто моргаю и лихорадочно тарабаню, вонзая ногти в ладони. Привожу те аргументы, которые я приводила сотню раз, и злюсь.
Почему я должна ломать себя, жертвовать своими интересами и превращаться в домохозяйку тогда, как Дима продолжит жить жизнь, которую ему хочется.
Яркую. Насыщенную. Опасную. Полную перестрелок, очных ставок и перекрестных допросов. Ту, где едва ли хватает места для нас с Марусей.
– Порой мне кажется, что ты меня не любишь, Дина. И никогда не любила.
Все это я, видимо, произношу вслух, забывшись.
Потому что муж резко тормозит в пяти метрах от нужного подъезда, высаживает нас с дочкой и, нахмурив брови, топит педаль газа в пол. Шины оставляют на асфальте черные следы, дым от паленой резины витает в воздухе.
У Димы заболел коллега, и ему приходится его подменять сверх графика. Ну а мне не остается ничего другого кроме, как коротать очередной вечер в одиночестве.
– Сладких снов, моя любимая девочка.
Уложив Марусю, я нежно целую ее в лоб, подтыкаю края сползшего одеяла и на цыпочках выскальзываю в коридор. Никуда не спеша, я долго нежусь в горячей ванной с ароматной пеной, кутаюсь в халат и сооружаю на голове тюрбан из полотенца.
Я никого не жду. Но в прихожей раздается трель дверного звонка. Глупое сердце ударяется о ребра, и ровно восемнадцать секунд я питаю надежду, что это вернулся Дима.
Но моим иллюзиям суждено рассыпаться в пыль. На пороге стоит курьер в ярко-салатовой униформе с громадным букетом из желтых тюльпанов и фиолетовых ирисов.
– Арская Дина Алексеевна? Вам доставочка. Распишитесь, пожалуйста, здесь.
Черкнув подпись рядом с галочкой, я запираю замки. Прижимаю цветы к груди и тяну ноздрями умопомрачительный запах. Прямоугольную карточку с пометкой «Доброжелатель» и пухлый конверт замечаю не сразу.
Но как только начинаю его распечатывать, не могу отделаться от предчувствия, что его содержимое перевернет все вверх дном.
Именно так и происходит. Красочные фотографии вылетают из моих ослабевших пальцев и приземляются на пол.
А на них мой муж. Другая женщина. И ребенок.
Очаровательный мальчуган с до боли знакомыми карими глазами и волосами цвета спелой пшеницы.
Глава 7
После встречи с Арским я еду домой.
Окидываю взглядом еще не обжитую квартиру. Встаю под струи горячей воды. Выдавливаю на ладонь мятный гель для душа. А перед глазами Дина стоит.
Улыбается, как только она умеет. Накручивает платиновую прядь волос на палец. И поправляет оголившую плечо блузку.
Красивая, зараза. С вылепленными талантливым скульптором скулами. С хрупкими ключицами. Горделивой осанкой. Аристократка.
Несмотря на то, что с нашего расставания прошла прорва лет, я слишком хорошо все помню. Изящные изгибы, которые хочется очертить. Манящие впадинки. И пухлые губы, умеющие дарить неземное блаженство.
Наспех обтершись полотенцем, переодеваюсь. Меняю костюм на более привычное худи и потертые джинсы. Галстук забрасываю куда подальше, чтобы не душил.
Цвет настроения – черный.
Машину оставляю на подземной парковке. Вызываю такси, потому что хочу расслабиться. И еду в клуб, где меня уже ждет Арс. Друг сидит за дальним столиком в углу, а меня накрывает ностальгией.
Здесь мы кадрили девчонок. Играли в пьяные шашки. И устраивали такие вечеринки, после которых универ гудел целую неделю.
– Здорово, братка.
– Здоров!
Я крепко жму руку другу и падаю рядом. Заказываю двойную порцию виски, картошку и бургер и расслаблено откидываюсь на спинку дивана.
Публика вокруг снует разношерстная. Студенты, забежавшие сюда после пар. Офисные работники, уставшие после трудовых будней. Кокетки, строящие мужикам глазки в надежде заполучить халявную выпивку.
Атмосфера стоит праздничная. И у меня внутри разливается веселье. А еще предвкушение, смешанное с львиной долей злорадства.
– Ну что, достал?
– Обижаешь, Гроза. Сделали все в лучшем виде.
Хлопнув меня по плечу, скалится Шахов и раскладывает на столе ворох фотографий.
Снимки и, правда, превосходного качества. На них видно, как муж Дины нежно придерживает привлекательную загорелую женщину в бордовом платье за поясницу. Как жадно ее целует. Как давит ей на затылок и буквально впаивает в себя. Как трогательно кружит над землей малолетнего пацана.
Идеальная картинка, если не знать, что чувак женат на другой.
– Точно его сын?
– Сто процентов. Он даже записан в свидетельстве о рождении отцом. Да ты на парнишку посмотри. Копия Арский.
Подтверждает то, что я вижу и сам, Арс и подзывает официантку, чтобы лукаво ей подмигнуть и попросить бокал неразбавленного виски.
Недолго мы едим в тишине, а потом приятель внимательное на меня косится и изрекает задумчивое.
– Ты уверен, что ты этого хочешь?
– Уверен.
– Оставил бы девчонку в покое. Столько воды утекло. Ну не вышло у вас с ней. Зачем ворошить прошлое?
Не могу понять, почему, но слова Шаха заставляют меня ощетиниться.
Я и сам не знаю, чего хочу больше. Утереть нос Арскому. Отомстить Дине за то, что все это время скрывала от меня дочь. Или открыть ей глаза на то, что муж ей изменяет.
– Может, я ей одолжение делаю. Спасаю. Много лет жить рядом с изменником и ни о чем не догадываться.
Произношу небрежно, хоть внутри грозит извергнуться настоящий вулкан, и вызываю курьера. Спустя полчаса вручаю парню в оранжевой кепке букет и конверт с фотографиями и начинаю отсчитывать минуты.
Получаю уведомление, что посылка доставлена. Выжидаю, пока Дина насладится моим «подарком». И звоню ей.
– Алло. Рома?
Ее голос ломается и дребезжит. В нем отчетливо слышатся грустные нотки. И я вдруг осознаю, что не получаю никакого удовлетворения от своего поступка. Напротив, жалею всхлипывающую на том конце провода девушку и сильнее стискиваю бокал с плещущейся на донышке янтарной жидкостью.
Делаю глубокий глоток и резко тяну ноздрями воздух. Пойло обжигает пищевод и горячим комом падает в желудок.
– Привет, Дин. С голосом что-то. Ты плачешь?
– Да нет. Все в порядке.
– Врешь.
Припечатываю резко и злюсь на самого себя. Желание мести тлеет потухшими угольками, как будто кто-то залил их ледяной водой. И говорю совсем не то, что собирался.
– Мне приехать?
– Не нужно. У тебя, наверное, планы на вечер.
– Ничего важного.
– Тогда приезжай.