Алекс Войтенко – Там за горизонтом (страница 6)

— Туда и дорога. Царствия небесного не желаю. Собаке — собачья смерть. И ты туда же отправишься, будь уверен.

— Ты меня убьешь?

— Я похож на идиота? А если нет, то оставлять за спиной своего врага, это что не идиотизм? Поэтому подумай и вспомни латынь: Memento mori, — задумайся о смерти. Так это звучит? То есть хорошенько полумай, очисти свою душу и будь готов к адскому пламени, и тому, что будешь суйствовать лежа на сковородках, или на чем там тебя жарить будут. Ну вот видишь.

— Тогда зачем я буду тут перед тобой распинаться, если конец все равно один.

— А вот тут ты не прав. Конец не один, один — итог этого конца. Можно просто получить пулю в лоб и тихо спокойно уйти в вечность, а можно перед смертью хорошенько помучиться. А после оставлю тебя где-нибудь у дерева и кровушки вокруг расплескаю. Волки и доделают все. И на мне греха не будет, и ты с миром отойдешь. А заодно и невинные души покомишь. Волки они ведь неразумные, как дети, на них греха нет, просто кушать хотят. Как тебе такая перспектива. Что ты выберешь, для себя?

— И чем ты тогда отличаешься от меня?

— Ну в общем-то и не чем, если не считать того, что среди убитых тобой солдатиков, был мой единокровный братец. Так, что здесь просто месть, или долг, который платежом красен. Поэтому давай не будем о грустном, а займемся делом.

Честно говоря, рассказывая парню все эти страсти, я сам внутри дрожал как осиновый лист, даже не представлял, что смогу исполнить хотя бы десятую долю угроз. Но похоже все-таки смог убедить собеседника в том, что остановлюсь в какой-то момент и не стану делать то, о чем рассказывал. Пристрелить я его действительно собирался, именно из-за того, что он мог выжить и когда-нибудь наши пути пересеклись бы. Врага нельзя оставлять за спиной, я понял это уже давно. Поэтому именно в этом я не сомневался. Но на счет пыток… Честно говоря думаю, что не решился бы на это, а вот напугать мужчинку, который был не намного старше меня, было приятно.

Первым делом я начал разбирать лежащие на столе бумаги, которые вытащил из карманов парня. Привлекли внимание два документа. Паспорт, принадлежащий Владимиру Сергеевичу Корченкину, потомственному дворянину, уроженцу Омской области. И «Служебная книжка красноармейца» выданная на имя Конюхова Потапа Поликарповича, уроженца села Маковское Саратовской губернии.

— Это ты у нас теперь сторону сменил, красноармейцем заделался? А золото значит в штаб РККА, решил отвезти? Круто! И сказать-то нечего. Кстати о золоте. Ты сколько его брать собирался. В этом-то можешь признаться, сейчас-то какая разница?

— Пять ящиков. — вполголоса произнес парень.

Я в ответ расхохотался.

— Ну ты юморист. Ну подумай сам. Даже в Императорской армии общий вес предметов ноши русского солдата, составлял по форме 1882 года 69 фунтов и 87 золотников, что в современных мерах составляет чуть больше двадцати восьми килограммов. Ты же собрался тащить на себе двадцать пять пудов. То есть четыреста килограммов во Французских мерах. Как ты это собирался делать.

— Так сани же, лошадь. — несколько удивленно произнес он.

— А если лошадь сдохнет? Мало ли, заболеет, или шальная пуля. Сам впряжешься?

— Ну не знаю. Наверное, взял бы сколько смог. А что прикажешь?

— Ну ладно, взял ты тридцать, пусть тридцать пять килограммов золота, и попер на своем горбу. Так?

— Ну наверное…

— Для взрослого мужчины, почти предельный груз, но вполне допускаю. Хотя очень в этом сомневаюсь, хотя бы потому, что золотом сыт не будешь. Я вон банку пробовал укусить, для смеха, так ты морщился, а сам бы, что делал, слитки облизывал. Ну ладно допустим ты все-таки как-то исхитрился и дотащил этот вес до цивилизованных стран. А дальше?

— Сдал бы в какой-нибудь банк.

— Ты уверен? Вот представь. Я — Швейцарский банкир, приходит ко мне какой-то оборванец без рода без племени, Конюхов Потап Поликарповаич, и предлагает мне тридцать пять килограммов золота в слитках Российской империи с клеймом пропавшей казны, этой самой империи. Как ты думаешь, что будет дальше?

Мой визави, тут же смутился представляя последствия. Убить бы может и не убили, но без золота точно бы оставили. И ведь никому не пожалуешься. Это здесь он до недавнего времени был дворянин и офицер, а там он просто бродяга. Я же решил окончательно его добить.

— Хорошо путь не банк, а какой-нибудь достаточно честный ростовщик. Хотя где такого найти я просто не представляю. Ну ладно нашелся такой и предложил выкупить у тебя все золото за половину цены. А куда деваться? Кушать-то хочется, отдашь еще и в ножки поклонишься. Я не буду говорить, что половина банкнот может оказаться фальшивыми, но даже если не так, из расчета четыре доллара за грамм получается…- я прикинул в уме сумму, но мичман привыкший рассчитывать и не такие задачки в уме выдал мне ответ много раньше.

— Сто сорок тысяч долларов.

— Вот, видишь, к этому я и веду. И стоило ли тащить через несколько границ кучу золота, когда среди ценностей имеется вполне реальная валюта. Хоть Британские Фунты-Стерлингов, которые сейчас в цене, и будут в цене еще лет двадцать, хоть доллары США, которые будут ликвидны еще лет сто, хоть те же французские франки. Честно говоря, так себе валюта, но так или иначе гораздо лучше, чем золото. Да и бумагу-то тащить всяко легче.

— Да сколько той бумаги утащить можно?

— «Я тебе сейчас скажу один умный вещь, ты только не обижайся!» — Вспомнил я когда-то виденный фильм и постарался произнести цитату с некоторым акцентом. Хотя, судя по удивленному лицу ее не поняли. Ну да, он же не смотрел Мимино. Тем не менее я продолжил.

— Сколько унесешь, говоришь? А ты знаешь, что один миллион долларов, в сотенных купюрах, тех самых что находятся в подвале, весит всего десять килограммов. Фунты-стерлингов, чуть побольше, у них, несколько иной размер, и соответственно вес. Но с другой стороны тот же Фунт-стерлингов, стоит почти в пять раз дороже доллара США. Франки я не считаю, это так фантики, хотя как то слышал, что за один франк дают почти сорок тысяч советских рублей. Не бог весь что, но… Сейчас во Франции такая инфляция, что скоро ими можно будет оклеивать нужники. О Германских марках речь вообще не идет. Впрочем, их здесь, по-моему, и нет.

— Не может быть.

— Можешь не верить, но это действительно так и есть. Вот и подумай. Ты собирался тащить через всю Россию двадцать пять пудов золота, которые в итоге смог бы сдать самое многое на сумму в сто сорок тысяч, а допустим я, взяв с собой тридцать килограммов денег вполне спокойно вывезу за границу три миллиона. Это если брать долларами, а если фунтами, то почти в пять раз больше. Как тебе такой финт ушами? И у меня не будет никаких проблем ни с обменом, ни с чем иным. Я вполне смогу в любой момент ими расплатиться. Пусть не на Российской территории, но за ее пределами, без проблем. К тому же там вполне можно их и легализовать, особенно если не показывать сразу все, а тратить понемногу.

Пленник поник. Я тоже слегка помолчал, потом вновь обратил внимание на бумаги. Остальные бумажки в общем-то ничего особенного в себе не несли. Разве что одна из них являлась очередной справкой, гласящей о том, что красноармеец Конюхов П. П. за проявленное мужество и героизм, направляется на побывку домой в Саратовскую губернию на срок с четырнадцатого января по двенадцатое февраля 1920 года. Справка была снабжена несколькими грозными печатями и подписями, среди которых я обнаружил автограф самого Троцкого. В памяти тут же возникло знание о том, что пока он считается доблестным командиром, и одним из создателей Красной армии. Это после его обвинят во всех грехах, и опустят на голову ледоруб, а пока он герой. Заодно пришло в голову, что если мне удастся сохранить эту бумагу, то лет через «надцать» ее волне можно будет выставить на какой-нибудь аукцион, и неплохо заработать на этом автографе.

— А где-сам-то Конюхов? — спросил я своего пленника. Тот молча отвернулся в сторону. — Понятненько. Лес рубят щепки летят? Тебе типа нужнее. Вопросов нет. Я вот тоже думаю, что нужнее мне, и потому считаю, что у тебя не должно быть возражений по этому поводу, так?

Еще несколько листков бумаги являлись продовольственными талонами на хлеб, табачные изделия. И среди них затесалась еще одна на сахар, масло, крупы и макароны, но с надписью «детская».

— Ты уже и детей грабишь? Ну вообще не ожидал от тебя. А еще дворянин!

— Что бы ты понимал, во дворянстве, быдло деревенское! — Выплюнул мой пленник. — Сам-то небось мальчиком на побегушках рос при ком-то, потому и выучился хоть чему-то!

— Ну это ты зря. Хотя вот глянь сюда, может тебе, что скажет этот документ?

С этими словами я достал из внутреннего кармана тубус, извлек из него грамоту и развернув, поднес к лицу мужчины. Выждав пару минут, убрал пергамент в сторону и спросил.

— Ну как уверился? У самого-то есть, хоть что-то подобное? или только паспорт который уже давно не действителен. То-то же. Тут еще разобраться надо, кто из нас быдло, а кто голубых кровей!

Все эти бумаги лежащие на столе, были в общем нужными в дороге вещами, правда последняя карточка, детская, буквально жгла мне руки. Вначале хотелось просто бросить ее в печь, но подумав, решил оставить. Лучше, если будет такая возможность, отдать какой-нибудь семье, наверняка кто-то встретится на моем пути. Да и вообще, наверное, будет правильным примкнуть к каким-то беженцами, и хотя бы часть пути держаться неподалеку от них.