Алекс Войтенко – Охотник (страница 20)

Мужики поговаривали, что на некоторых этапах, можно было договориться и за водку, но цены называли такие, что впору миллионером надо быть, чтобы ее приобрести. Водки здесь правда не наблюдалось, но одеколончик, вполне себе присутствовал, и те, кто был побогаче, могли себе его позволить. Я же наблюдал за солдатиками, и будущий план побега зрел в моей голове, обрастая новыми подробностями и красками.

Итак, вернусь к выводу на оправку. Осуществлялась она следующим образом. Два солдатика, подходили в двери камеры, на расстоянии двух шагов, друг от друга. Тот что шел первым, как правило сержант, отпирал дверь и выпускал из камены, одного осужденного который делал два шага вперед, и замирал на месте, лицом к камере, и руками, заведенными за спину. Дверь камеры задвигалась обратно и защелкивалась на автоматических замок. Осужденному давалась команда идти вперед. Следом за ним шел сержант, у которого на ремне имелась кобура с пистолетом, а в двух шагах позади, для страховки, шел солдат с автоматом ППШ. Причем его автомат несколько отличался от виденных мною ранее. В целом, это было тоже самое оружие, только оно было цельнометаллическим, а откидывающийся приклад, в походном положении, складывался в пистолетную рукоятку, которая находилась возле скобы, со спусковым крючком, а вместо круглого магазина, в автомате был вставлен секторный на тридцать пять патронов. Правда, по уставу, было положено заряжать его всего двадцатью, как поделился с нами один из часовых.

(автомат ППШ со складным прикладом. Применялся в танковых экипажах и Внутренних Войсках после войны. Правда на фото не секторный, а дисковый магазин))

Именно на этом я и решил сыграть. Заметив в руках сержанта универсальный ключ, которым можно было открыть не только камеру с заключенными, но и любую другую дверь вагона, решил, попытаться сбежать именно во время вывода на оправку. Учитывая то, что наша камера располагалась почти у самых дверей в чистую зону вагона, то есть туда где располагался караул, нас выводили на отправку почти в последнюю очередь. К этому времени, конвоиры, были уже достаточно усталыми, ведь до нас они сопроводили больше сотни человек народа до туалета и обратно. А учитывая то, что зэка справляет нужду, при открытых дверях, то и нанюхались всякого до головокружения. И соответственно их бдительность явно приближалась к нулю.

В тот день, я начал готовиться, к побегу сильно заранее. Загодя, еще с вечера прошлого дня, убедил своего соседа, поменяться с ним обувью, применив свой дар, обменял свои модельные кирзовые ботинки, на разношенные яловые сапоги, готовые, по моим словам, рассыпаться от неосторожного чиха. Все разумеется было совсем наоборот, но я ведь никого не заставлял, а то что смог убедить поменяться, честь мне и хвала. В конце концов тут каждый сам за себя, согласился мужик на обмен, значит усмотрел в нем, какую-то выгоду для себя. Ну или сам дурак, если хуже себе сделал.

За ночь, подсушил портянки, и до полудня следующего дня щеголял босиком, давая отдых ногам. А как пришло время отправляться на оправку, обмотал сухими портянками ноги, вбил их в сапоги, и в общем-то был готов к новым свершениям. Из имеющихся у меня продуктов, к этому времени оставалась нетронутая буханка хлеба и сало. Хлеб аккуратно завернул в тряпицу, и уложил во внутренний карман куртки. Сало, как раз поместилось в жестяную кружку, которую я подвязал на один из шнурков, от моих бывших гавнодавов, и подвесил на шею. Ложка ушла в голенище сапога. Мешок, чтобы не вызывать раньше времени подозрений решил не брать, оставив его на верхней полке. Позже мужики разберутся кому он отойдет. И стал ждать вывода на оправку.

Наконец, наступила и моя очередь. Прощаться не стал. Большими приятелями ни с кем из мужиков я так и не стал, а попрощаешься, кто-то из зависти возьмет и ляпнет, что ни попадя. Поэтому лучше молча. Перед самым выводом из камеры, послал сигнал третьему конвоиру, Тому самому что стоял в конце коридора, фактически в трех шагах от моей камеры, заставив его схватиться за живот, и срочно отпроситься в сортир. Хохлы, что осуществляли вывод, посмеялись, но отпустили, а сержант Трохимчук, наказал быстрее возвращаться обратно.

— «Быстрее, это вряд ли — подумалось мне. — теперь пока весь чистый туалет не засрет, не вылезет».

В остальном все происходило как обычно. Дверь камеры откатили, я вышел из нее в проход, и после команды сержанта, направился в другой конец вагона, сцепив за спиною свои руки. Пройдя в туалет, дождался, когда Микола сделает последний шаг, и удивленно воскликнул, глядя в угол туалета, который был не виден из коридора.

— А, ты что тут делаешь?

Похоже мое восклицание, оказалось для моих сопровождающих, достаточно убедительным, отчего оба они, тотчас ринулись ко мне, и заглянули за перегородку. Их инициативы, оказалось достаточно, чтобы коснуться их тел, и взять их сознания, под полный контроль. С этого мгновения, счет пошел на секунды. Я тут же приказал, Василю, снять с пояса свой ремень, с подсумками для автомата, и передать его мне вместе с оружием. Быстро закинул автомат на шею и охлопал карманы замершего в ступоре сержанта, извлекая из них коробок спичек, пачку сигарет «Ява» и перочиный нож. Нормальный штык нож к этому оружию не полагался, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. А о том, что сержант постоянно что-то вырезает из кусочков дерева своим ножом, с которым никогда не расстается я знал.

Быстро накинув на себя ремень, который оказался несколько туговат, но поправлять его сейчас не было времени, выхватил из рук сержанта ключи которыми открыл дверь в тамбур. Попутно с Василя, сдернул солдатскую шапку ушанку, которая пришлась мне впору, напялив на него свою с оторванным ухом. На мгновение задумался о бушлатах, но отогнал эту мысль. Время стремительно утекало, в любой момент кто-то мог выглянуть в коридор, и тогда попытка бы сорвалась. Поэтому решил удовольствоваться своей одеждой. Уже выходя в тамбур, решил пошутить, и тут же дал посыл, обеим солдатикам.

— Вы страстно влюблены друг в друга, так не теряйтесь же, дайте волю своим чувствам. Поцелуйтесь, и живите счастливо! А обо мне забудьте, вы не выводили никого из камеры!

И успев заметить, как они последовали моему приказу, обнимая друг друга, выскочил в тамбур вагона, захлопнув за собой дверь. Затем открыв входную боковую дверь, быстро спустился по ступенькам до самого низа захлопнул дверь, и оттолкнувшись, сгруппировался и кубарем полетел вниз скатившись с насыпи и притормозив в каком-то кустарнике. Мгновение спустя выбравшись из него, проводил взглядом уходящий поезд, и не разбирая дороги ринулся к лесу, собираясь уйти как можно дальше, от железнодорожного полотна, но в последний момент притормозил, провожая взглядом поезд который тем временем удалялся все дальше и дальше, намекая на то, что мой побег пока не обнаружен.

Глава 9

По моим прикидкам, у меня было от десяти минут до получаса, если конечно очень повезет. Но на десять минут можно было рассчитывать довольно смело. Пока «найкращі друзі» нацелуются, как раз и пройдут эти десять минут. Потом в чистой половине случайно появится какой-нибудь солдатик, и увидев происходящее, позовет друзей, полюбоваться на бравых украинских воинов, и только после того, как в коридор выглянет начальник караула, услышав смех отдыхающих конвоиров, вот тогда и поднимет тревогу. Но это так фантазии. Скорее всего, первым в коридоре появится тот солдатик у которого свело живот, от моего посыла. Он-то и увидит влюбленных, хотя, тут как повезет.

Опять же даже если эта тревога поднимется, в первую очередь станут разбираться с хохлами. Тем более, что уходя я «убедил» их в том, что они не выводили меня из камеры на оправку, а вот куда делся автомат, и ремень, как раз и будут разбираться в первую очередь, а вот после того, как ничего не найдут, скорее всего и решат, провести обыск в камерах осужденных, а заобно и свериться со списком находящихся там людей. Хотя есть вариант, когда те же зэка, сами наведут их на эту мысль, пожаловавшись на то, что меня вывели из камеры, и на этом вывод на оправку закончили, а остальные тоже, как бы хотят добежать до уборной. Именно это я и имел ввиду, рассчитывая на полчаса форы. А за эти полчаса, поезд уедет как минимум километров на десять-пятнадцать. Да и вряд ли начальник караула станет рвать стоп-кран, останавливая поезд. Учитывая именно то, что найти меня силами караула будет уже невозможно в принципе. Собаки у них нет, а попробуй прочесать такую огромную площадь леса, на своих двоих. Тем более, когда не знаешь сколько времени прошло с момента моего побега, и в какую сторону я побежал.

Проводив взглядом ушедший поезд, уже собрался было начать свой забег, как вдруг услышал тепловозный гудок, и увидел, как из-за поворота, показался другой поезд, идущий в обратную сторону. Это резко меняло все. Чем бежать неизвестно куда по лесу, опасаясь преследования, куда, как проще уцепиться за встречный поезд и отправиться с ним в обратном направлении. Таким образом я и увеличу разрыв со своим поездом, увеличу площадь поиска, если вдруг таковой будет объявлен. Хотя, учитывая пропажу оружия, искать меня будут обязательно. Похоже, где-то неподалеку находилась разъездная стрелка, потому что, шедший на встречу состав, двигался довольно медленно, только выходя на разгон. Пропустив мимо себя почти половину состава, пока взбирался на железнодорожную насыпь, увидел крытый вагон, и пробежав несколько шагов радом с поездом, ухитрился зацепиться за поручень, и вскочить на подножку, а затем перебраться на тормозную площадку, где и устроился со всеми удобствами.