Алекс Войтенко – Найти себя (страница 21)

В итоге, после нескольких минут перепалки, за которой наблюдал весь наш лагерь, я дал себя уговорить. Тем более, что моя поездка была рассчитана максимум на неделю, и на мою долю уже была выделена и койка, и походное белье, в общем все, что необходимо. Правда пришлось озаботиться дополнительным кормом для собаки. Здесь в республике собачий корм продавался совершенно свободно, и недорого, и Лайка его просто обожала, сняв с меня заботы о ее кормлении. Вообще в Монголии собак любят. За убийство собаки, до недавнего времени полагалось тоже наказание, что и за убийство человека. Если собака подыхает, то ее обязательно хоронят, причем с куском мяса в зубах, и где-нибудь на вершине холма, чтобы та смогла быстрее воссоединиться со своим духом. А если у собаки имеется над глазами светлые пятна, как у некоторых прод, считается, что у такого пса четыре глаза и он самый лучший охотник.

Дополнительно к этому, достал из потайного сейфа свой карабин, пару обойм патронов. Ну и пришлось экипироваться самому. Все же поход на грузовике экспедиции, не предусматривал перевозку всех тех вещей, что находились в моем фургоне. Хотя дело вполне привычное, и за время учебы в техникуме, я выезжал на подобные работы далеко не однажды. Так что все необходимое у меня имелось в наличии.

— Что спустили тебя с небес на землю. — Шутили попутчики. — Подожди, он еще и грузовик у тебя отожмет, вот увидишь!

— Отжималка не выросла. Отожмет он. Грузовик моя собственность. Много он у тебя твою «копейку» отжал.

— «Копеечка» у меня дома в гараже, я на ней по монголиям не катаюсь. Это моя ласточка.

— А, жена тогда, кто? — Вступает в разговор третий.

— Жена — корова. А была такая стройняшка!

— Надо было на тещу перед свадьбой взглянуть.

— Теща, как раз скелет ходячий. Но злющая как танк. Я как в поле выхожу душой отдыхаю.

— У тебя «копейка» ласточка, а у меня «мерседес» носорог. Ты знаешь, что у носорога плохое зрение, но это совсем не его проблемы.

— Это почему? — парень на минуту задумался, а после расхохотался во все горло. — Точно, как моя жена! Но ты же не носорог. Ты для него плюнуть и растереть, ты знаешь какие у него связи кругом.

— Да насрать на него и его связи. Если будет опять выделываться, когда вернемся, пошлю его лесом и уволюсь на хрен.

— И всю зарплату потеряешь. И как будешь домой добираться? Хотя да, тебе проще. Сел да поехал, но опять же в Иркутске работу уже не найдешь.

— Прорвемся.

— Это да в СССР, безработных нет. Но и хорошую работу тоже поди найди.

Неделю, отработали ударными темпами. В общем-то на плато, куда нас послали, ничего интересного не оказалось. Обычная монгольская земля. То есть суглинок вперемешку с камнем. Но тем не менее, прошлись по всему квадрату, взяли образцы грунта, и даже подстрелили молодую самку архара, устроив себе праздник живота. Отработав выделенный квадрат отправились на стоянку. И вот тут-то начали сбываться пророчества напарника. Стоило мне появиться у своего грузовика, и поднявшись по ступенькам приоткрыть дверь, ведущую в фургон, как я почувствовал толчок, и услышал визгливой голос поварихи из обслуживающего экспедицию персонала.

— Куда прешь, скотина? Пошел вон, здесь мы с Сергеем Александровичем живем.

Дверь перед моим носом тут же захлопнулась. А из приоткрытого окна кунга я услышал, что чемодан с моими вещами в кабине грузовика, и отныне мое место до окончания экспедиции в палатках геологов.

— А, будешь выступать, я тебе столько в щи соли насыплю, что жрать не захочешь. Все проваливай.

— Ну зачем же ты так Мария Ильинична, — послышался голос профессора.- Можно было по-хорошему все решить, Александр, парень понятливый, сам бы вошел в наше положение.

— Какое еще положение, кто мне обещал, что отныне это наше место, я теперь уговаривать всякое быдло должна?

— Ну, все-все успокойся, давай уже ложиться, завтра все будет хорошо, вот увидишь.

Ни чего себе, подумал я, стоило отлучиться в поле по приказу, того же начальства, и на тебе, уже нашлись хозяева на мой грузовик. Я несколько растерянно оглянулся, и увидел сидящих неподалеку коллег, устроившихся чуть в стороне, и желающий посмотреть спектакль дальше. То есть об этом знала уже вся экспедиция, и только ждали моего приезда. Все это меня до того взбесило, что я не стал больше медлить, вначале попытался открыть дверь и войти в фургон, как все нормальные люди. Но похоже находящиеся там, закрылись на защелку. Отправиться сейчас к палаткам экспедиции значило бы признать свое поражение. Необходимо было выгнать наглецов именно сейчас, восстановить справедливость, так сказать. В принципе, если бы тот же руководитель подошел ко мне с просьбой, дать ему возможность, провести ночь с женщиной, неужели я бы ему отказал. Вполне нормальная просьба. Тем более повариха, как раз подходит ему по возрасту. Почему бы и нет. Но так, как это произошло, не входит ни в какие рамки.

В фургон можно было попасть и другим путем, просто об этом никто не знал, кроме меня. Это был даже не вход, а скорее выход, или точнее дополнительный путь на верхний багажник. Когда-то мне подумалось, что иногда будет удобнее попасть на крышу фургона, сразу изнутри, а не снаружи. Или наоборот. Ключ, открывающий верхний люк фургона, фактически обычный гаечный ключ, на двадцать четыре, всегда находился в печаточном ящике кабины, И добраться до него именно сейчас, было проще простого. Я тут же открыл дверь, поднялся в кабину, достал из бардачка ключ, и по ступенькам, укрепленным на передней части фургона рядом с пассажирской дверью кабины, взобрался на крышу, накинув ключ на четырехгранный штифт повернул его, отпирая замок, откинул крышку люка, и спрыгнул внутрь.

Здесь сразу же включил верхний свет, и ужаснулся. Некогда удобная походная комната, за какую-то неделю моего отсутствия, превратилась в берлогу. Грязные полы, куча разного, непонятно откуда взявшегося барахла, наваленного как, попало под ноги, гора немытой посуды в мойке и на газовой плите. Ужасный запах дерьма и грязных носок, идущий из открытой двери туалета-душевой. Одним словом, мой дом на колесах превратился в какой-то гадючник, иначе все это назвать было невозможно. Сразу же в голове возник вопрос, если здесь такой бардак, то чем мы питались все это время, то-то у меня частенько живот прихватывало. Думал смена климата и все такое, оказывается повариха, не имеет никакого понятия о гигиене, и на что руководитель в таком случае повелся, просто не представляю.

Чтобы осмотреться, мне хватило нескольких секунд, как, впрочем, и поварихе, которая тут же выскочила из-под одеяла, и налетела на меня, как взбесившаяся фурия. Как бы то ни было, рассуждать, и уговаривать кого-то я не стал, открыв входную дверь пинком вышвырнул ее из фургона, не особенно заботясь о том, каким боком она рухнет на землю. Следом за нею из фургона полетело на землю все нанесенное этой сладкой парочкой барахло, а вслед за ним наступила очередь и Сергея Александровича, вылетевшего вслед за ним. Тот к этому времени достаточно пришел в себя, и грозил мне всеми небесными карами, начиная с того, что уволит меня по статье, и заканчивая тем, что посадит меня за решетку. И что все это мне даром не пройдет. Но меня уже был не остановить.

Выбросив из фургона все принадлежащие руководителю вещи, я кинулся к столу. Выдвинув столешницу, подхватил с полки полиэтиленовый пакет, и начал запихивать в него все документы касающиеся экспедиции. Так как Сергей Александрович жил в моем кунге, то и все документы тоже хранил здесь. Столешница моего письменного стола, была достаточно вместительной, к тому же дверь кунга запиралась на замок, так что пропасть отсюда ничего не могло. Только через меня или самого начальника. Сейчас, я извлекал оттуда все документы и скидывал в пакет, собираясь окончательно порвать с этим делом, и отправиться домой. А там, будь что будет. Иного выбора, просто не было. Начальник не простит этого позора, ведь я выбросил его из фургона, практически голого, как и его пассию, а сидящие невдалеке зрители все это видели.

На мгновение остановившись, я присмотрелся к имеющимся документам и раскрыв некоторые из них отыскал свою трудовую книжку. Зачем все эти бумаги были взяты с собой, а не оставлены в конторе, не имею ни малейшего понятия. Открыл свою трудовую книжку, затем подхватив печать экспедиции шлепнул ею чуть ниже последней записи, говорящей о моем приеме на работу, в качестве геофизика, и отложил ее в сторону. Остальные документы, меня не касались, и все они включая печать и штамп полетели все в тот же пакет. Проверив, не забыл ли я что-то, бросил пакет на стол, потом из стола, достал кожаный портфель, в котором хранились деньги экспедиции. подхватив и то и другое, сунул все это в руки Сергея Александровича, который в этот момент, пытался подняться в фургон.

Затем еще раз обошел фургон в поиске лишних вещей, найдя при этом пару каких-то грязных трусов, которые тут же вылетели за дверь. Заглянул и в холодильник. И этот взгляд разозлил меня настолько, что я понял, что вякни он хоть полслова и я просто убью его на месте. Все запасы, что я приобретал в дорогу, чудесным образом просто испарились, как будто их не было и в помине.