Алекс Войтенко – Найти себя (страница 20)

Впрочем, простояли здесь мы очень недолго, всего около двух недель. Позже меня посвятили в то, что в этом месте, закончился прошлый сезон, и сейчас мы фактически дорабатывали то, что не успели сделать в прошлом году. По всему выходило, что подобные командировки проходят уже третий сезон подряд, и все давно известно. Поэтому все и ведут себя так, можно сказать расслабленно и неторопливо. С другой стороны, эта командировка считается выгодной. Монголию хоть и не воспринимают, как заграницу, но между тем, это не Советский Союз, следовательно, командировочные выше, чем дома. К тому же здесь есть что купить и привезти домой. Даже просто для себя, уже плюс, а если вынести на рынок, так за один сезон можно машину поднять. К тому же граница пересекается на служебном транспорте и, следовательно, тебя никто особенно не проверяет. Слона можно вывезти, и никто не заметит. Одним словом, только плюсы. Правда попасть сюда довольно сложно. Это в Сибирь, любого берут, а здесь только по великому блату. Не думаю, что для того чтобы сюда попасть, какую-то протекцию оказывал дядя. Скорее наш руководитель позарился на благоустроенное жилье, в виде моего грузовика. Впрочем приняли на работу и ладно.

Но так или иначе я здесь, и это радует. Моя практика началась довольно приятно. Пусть начал с Монголии, но тем не менее детские мечты, касающиеся того, чтобы посмотреть мир уже начали сбываться.

Глава 11

11

По завершению работ в этом районе, снялись со своего места и перебрались на новое в ста пятидесяти километрах южнее. И устроили свой лагерь возле реки в тридцати километрах от очередного поселка, считавшегося районным центром Завхан. Достаточно взглянуть на один поселок, и ты будешь свободно ориентироваться во всех остальных.Единственная центральная улица, длиною не больше одного километра, разделяет все эти поселки на две неравные части. Если где-то в поселке и есть асфальт, то только на этой улице. Именно здесь в Завхане, его длина ровно один километр двести четыре метра. Об этом утверждают плакаты, установленные на обеих концах этой улицы. Согласно истории именно, в 1204 году, великим ханом Темучином, который у нас зовется Чингизханом, его очень уважают на всей территории республики, зимой 1204 года был подготовлен ряд реформ, заложивших основу Монгольского государства. Именно эта дата была положена в основу длины этой улицы. Довольно интересный способ увековечивания истории. С другой стороны, за этой улицей действительно следят.

Коммунальных служб здесь практически нет, но тем не менее, улицу регулярно подновляют, летом метут, зимой расчищают снег. Вдоль улицы, силами местных школьников посажены цветы и деревья. Последние правда выглядят изрядно чахлыми, но с другой стороны даже такие здесь редкость. Как-то не принято, здесь, что-то выращивать. Если увидишь в каком-то огороженном дворике цветник, будь уверен, что жена местного арата — пастуха, имеет русское происхождение, что в общем-то не редкость.

Если поблизости имеется какое-то производство, обязательно строится двух-трехэтажное здание для специалистов, в качестве которых, как правило выступают наши люди. Что интересно, они же на этом предприятии и работают.

Местным народностям, чаще всего эта суета, просто неинтересна. Происходит примерно так же, как в республиках Советского Союза. Директором выступает как правило монгол, кроме него два-три человека той же национальности занимают некоторые руководящие должности, все остальные должности находятся под эгидой русских людей. Разве что в межсезонье, происходит наплыв местного населения. Зимой работы практически нет, и вот тогда местный заводик за несколько зимних месяцев, начинает выполнять возложенный на него, годовой план. Стоит снегу растаять, как местные араты, бросают никому неинтересную работу, и устремляются в степь. Пасти коней или баранов гораздо интереснее, чем возиться с металлом или перерабатывать какую-то химию. Как и в том же Узбекистане. Правда в отличии от монголов все узбеки чаще всего сидят на местных базарах. Мой знакомый как-то рассказывал, что у них на заводе, республиканского значения, при общей численности рабочих и служащих более, чем в полторы тысячи человек, работали только трое узбеков. Первым был генеральный директор, вторым директор завода, и третьим заведующий заводской столовой. Все остальные не имели к этой национальности никакого отношения.

Ели никакого производства не имеется, то чаще всего, вдоль центральной улицы, расположена контора местного самоуправления, отдел милиции, Хаан-Банк — что-то вроде монгольской сберегательной кассы. Почта, школа, местная больница. В больнице, как правило работает тоже советский врач, или местный фельдшер, отучившийся опять же Союзе. Имеется пара магазинов.

Хотя до нового лагеря и пришлось ехать целых сто пятьдесят километров, фактически мы оказались всего лишь на другом берегу озера. Просто иных дорог тут нет, поэтому и приходится нарезать круги, перемещаясь от одного посёлка до другого. Именно здесь и образовались первые проблемы.

Стоило нам встать лагерем, как меня вызвал наш руководитель и распорядился о том, что я должен отправиться в указанный им квадрат, в двадцати километрах от места стоянки, и провести геологические изыскания, в указанном месте. Разумеется, не в одиночку, а в составе бригады из четырех человек. Подобное распоряжение, заставило меня задуматься и несколько возмутиться. Я не геолог. Геофизик, это несколько иная специализация. Если сравнивать, например, с работниками милиции, то какое-то дело о совершенном преступлении расследует далеко не следователь. Этим занимаются оперативные сотрудники — опера, если по-простому. А, в задачу следователя, входит скомпоновать все эти документы в дело, возможно провести пару дополнительных допросов, и подготовить материалы для передачи в суд.

Точно так же и в геологии. Геологи как раз и занимаются работой в поле, добычей образцов, грунта, камня, и прочих материалов. Все это затем передается геофизику, который на основе полученных сведений и занимается их обобщением, анализом, составлением карт, и прочими расчетами. Другими словами, мне неинтересны, полевые работы. Я устраивался в экспедицию именно в качестве геофизика, чтобы работать в передвижной лаборатории и заниматься с уже добытыми образцами. А не добывать их самому. Разумеется, при этом, работу геолога я знал, тем более что все студенты проходят через это, чтобы в итоге определиться с выбором, что для тебя более интересно, и к какой работе ты имеешь большую склонность.

Все это я и рассказал своему руководителю.

— Я, все понимаю, и в общем-то ничего не имею против твоей работы. Но пойми, и ты меня. Аналитика, в отсутствии данных пока не требуется. А требуются как раз полевые изыскания. Вот я и решил, что предпочтительнее ближайшее время провести разведку силами нескольких бригад на дальних участках, а после, ты сядешь в лабораторию на обработку данных, и до конца работы на этом участке будешь заниматься своими делами, а люди отправятся на другие участки. То есть сейчас, для тебя работы в лаборатории практически нет, вот чтобы она появилась в достаточном объеме, я и снимаю с работы всех незадействованных и отправляю в поле.

В общем-то ничего удивительного в этом не было, и я извинившись за свою вспыльчивость пошел готовиться к выходу. По большому счету, единственное, что мне сейчас требовалось, так это состыковаться с бригадой, получить продукты, на эти несколько дней, утвержденный план работ, карту и можно было отправляться в дорогу. Причем последнее даже не было моей обязанностью. Я придавался бригаде в качестве рядового ее члена. И потому, единственное что от меня требовалось, так это собрать вещи и узнать, когда именно бригада отправиться в путь.

Все необходимые для этого вещи лежали в моем фургоне, и поэтому, я просто сел за руль своего грузовика, и пристроился в хвост одного из газонов, на котором бригада должна была отправиться на участок. Вот только стоило мне это сделать, как из палатки, где в это время проводилось планерка выскочил Сергей Александрович и размахивая руками остановил движение. Подумав, что тот что-то забыл, без задней мысли притормозил, и выйдя из машины, к своему немалому удивлению услышал вопрос, обращенный именно ко мне.

— Ты, куда собрался?

— Как куда? Вы сами меня отправили на полевые изыскания!

— Я направил тебя, но никак не твой грузовик. Где я по-твоему буду ночевать?

— А, я откуда знаю?

— Ты же сам сказал, что одно место в твоем фургоне, принадлежит мне на все время экспедиции. Так? И вдруг ты забираешь грузовик, и собираешься отправиться зам двадцать километров от лагеря экспедиции, или ты считаешь, что я должен бегать каждый вечер туда?

— Извините, договор звучал несколько иначе. Мы договаривались, о том, что именно я, предоставлю вам одно из мест в моем фургоне. То есть именно я живу в нем, а второе место отдаю вам. Тем более учитывая такой расклад, на мою долю не были взяты спальные принадлежности в Иркутской экспедиции. И вы считаете, что, отправившись в поле я должен ночевать на земле?

— А, по-твоему я должен ночевать на голой земле?

— Ну не знаю. В конце концов это ведь ваше распоряжение, значит вы на что-то рассчитывали.