Алекс Войтенко – И пришел Солнцеликий (страница 2)

Не то, чтобы сейчас работа была в дефиците, как раз наоборот, но одно дело вкалывать где-то на стройке, ворочая кирпичи, и совсем другое двигать рычагами или крутить руль. И Рамазон выбрал последнее. К тому же, учитывая проведенное в детском доме детство, несколько приводов в милицию, ничего кроме строительных батальонов в армии ему не светило, и он прекрасно это понимал. Опять же наличие удостоверения тракториста давало надежду на лучшее, как на гражданке, так и в армии.

Увы, мечтам сбыться было не суждено. Как оказалось трактористы и бульдозеристы в строительных батальонах блатное место, и попасть туда если и возможно, то скорее ближе к дембелю. Раньше, только в качестве «заместителя». Что это означает, Рамазон понял с первых дней службы и постарался не высовываться со своим удостоверением. Все оказалось довольно просто. Числился на том же бульдозере старослужащий, а исполнял его обязанности дух. То есть предстояло заниматься черной работой, вкалывая за себя, а затем и за тех парней, которые отслужили дольше, и сейчас готовятся к дембелю. Впрочем, рукастость Рамазона, заметили и здесь, и вскоре он уже практически не вылезал из дач, квартир и особняков, как генеральского, так и просто офицерского и унтер-офицерского состава, практически переселившись из казармы в отделываемые им объекты. Конечно, большая часть работ, выполненная им и другими солдатиками воспринималась, как должное. То есть в лучшем случае объявлялась благодарность, или внеочередное увольнение, но тем не менее, кое-какие деньги все же появлялись. И если его сослуживцы тратили появившееся на то, чтобы выпить, а затем опохмелиться, то Рамазон, старался все же их отложить, прекрасно понимая, что дембель неизбежен, только вот на воле никто его кормить и одевать уже не станет. И поэтому, так или иначе, но к моменту выхода на гражданку, скопилась очень даже неплохая сумма, позволившая с достаточной уверенностью смотреть в ближайшее будущее. И это еще не считая почти пятисот рублей выплаченных ему официально. Как оказалось, в строительных батальонах все же что-то платят. Точнее платят как везде семь рублей на нос, но большая часть заработной платы все же оседает на личный счетах, за исключением некоторых отчислений, и как итог к демобилизации, что-то перепадает.

Вообще-то, по законам страны, выпускников детского дома, должны были обеспечивать жильем. Правда никто не обещал шикарных апартаментов, и поэтому отдельные квартиры выпадали достаточно редко, и далеко не в самых лучших местах. Может где-то в России дело поставлено и несколько иначе, но не даром же говорят, что в Узбекистане, никогда не было советской власти. Чаще всего давали место в каком-то общежитии, реже отдельную комнату в нем же. И совсем редко квартиру. Последнюю за все время нахождения Рамазона в стенах приюта дали всего трижды, причем в двух случаях из-за раннего брака и ожидания скорого потомства, а однажды почти по ошибке. Впрочем, вскоре выяснилось, что это совсем не ошибка, потому что дом оказался аварийным, и жильцов тут же расселили, а бывшему воспитаннику дали просто комнатку в общаге бетонного завода, потому как последний был холост и на квартиры никак не мог претендовать. Зато по всем отчетам проходила именно квартира. Но, тем не менее, на какое-то жилье, Рамазон, все же рассчитывал. Правда, его расчеты, не очень-то оправдались.

Директор детского дома, выглядел настолько изумленным, что Рамазон, на какое-то мгновение даже поверил ему.

— А, ты что, разве ничего не получил?

Но, все же собравшись с мыслями, задал встречный вопрос:

— Когда бы, это я успел?

— Сразу после выпуска!

— Сразу после выпуска я попал в армию, а до армии учился в ПТУ, на тракториста.

— А-а-а, — протянул директор. — Все понятно. Видимо ты в свое время не написал заявление о том, чтобы твое жилье забронировали, из-за призыва в армию. А теперь, увы, уже поздно.

Рожа директора сморщилась настолько, что Рамазону показалось, что тот сейчас заплачет от жалости к своему воспитаннику. Но все же спросил:

— А, кто мне говорил о том, что нужно писать какое-то заявление?

— Вообще-то я всем объявлял, но скорее всего ты не слышал потому, что заканчивал десятилетку в ПТУ, а не в детдоме. Но, согласись, я же не обязан бегать за тобой?

— И что же мне теперь делать?

— Даже и не знаю.

Директор пожал плечами, и, казалось, задумался. После недолгого молчания произнес:

— Вообще-то есть один вариант, но не в Ташкенте.

— Где и что? — поинтересовался Рамазон.

— В Ханабаде, комната в семейном общежитии.

— Каком именно?

Дело в том, что только в Узбекистане было как минимум три Ханабада, не считая пары в соседнем Таджикистане, и неизвестно, сколько в Киргизии, даже Туркмения и та отметилась Ханабадом, переименовав в шестидесятых годах Сталинабад. Поэтому, учитывая все эти городки, поселки и колхозы, можно было влезть в такую дыру, из которой после не нашлось бы выхода.

— Андижанский.

Андижанский Ханабад был, пожалуй, наилучшим выбором хотя бы потому, что и сам город находился буквально в десятке километрах от областного центра, да и насколько было известно, там имелся довольно большой кабельный завод, сам городок тоже хвалили, за расположение и благоустройство. Обо всем этом, Рамазон слышал еще в армии, и сейчас даже в какой-то степени обрадовался, надеясь встретить там армейских знакомых.

— Я согласен. — Произнес наш герой, и получил в ответ приглашение прийти завтра, прямо с утра, чтобы оформить документы, а сейчас директор поедет как раз за ордером и кое-какими другими документами, чтобы все сразу можно было оформить. В общем отмазы были достаточно прозрачны и Рамазон согласился. Единственной проблемой, оказалась та, что переночевать было негде, чтобы дождаться завтрашнего дня. О гостиницах не было даже разговора, потому что в них никогда не было свободных мест, оставался только вокзал. Но, в конце концов, ночь можно было перекантоваться и там, тем более что лето было в самом разгаре, а вообще, по большому счету, можно было устроиться под любым кустом. Это все же Ташкент, а не Сибирь. Хотя, уже через пять минут, Рамазон встретил старого товарища, еще по детскому дому. И тот не захотел даже ничего слушать и притащил Рамазона к себе домой. Тем более, как оказалось и его жена была бывшей воспитанницей того же учреждения, и в этот вечер состоялась встреча старых друзей, к которым присоединились две мелкие очаровашки дочери, родившиеся буквально полтора года назад, как раз в тот момент, когда Рамазон служил в армии. И судя по словам друзей, именно рождение дочерей, и стало тем событием, из-за которого им вместо комнаты в общаге, досталась квартира, так называемая малосемейка. Правда убитая в ноль, из-за того, что до них здесь обитали какие-то пьяницы, но тем не менее отдельная и своя. Правда, чтобы хоть как-то здесь устроиться пришлось выворачиваться буквально наизнанку, потому что в квартире не было совершенно ничего. Вынесено и пропито было буквально все, даже входную дверь пришлось где-то искать, чтобы хоть как-то огородиться от постоянно лезущих в квартиру бывших собутыльников старого хозяина. А некоторых из них выпроваживать буквально с боем. Но зато сейчас, хотя до завершения ремонта еще было очень далеко, можно было хотя бы хоть как-то здесь жить.

Правда, учитывая обстоятельства, в квартире, хоть и появились входные двери, оказались застеклены окна, на полу лежал свежий линолеум и даже стены были оклеены дешевенькими обоями в цветочек, спать предлагалось пока на полу, на расстеленных курпачах.

Видя такое дело, Рамазон не стал долго рассусоливать, а подхватив с собою друга, тут же доехал до ближайшего мебельного магазина и купил там раскладной диван, детскую кроватку и платяной шкаф. Все это загрузили на подвернувшийся грузовик, и доставили до дома, не обращая никакого внимания, на то, что товарищ всеми конечностями отбрыкивался от такой щедрости. Все это продолжалось и дома, но Рамазон быстро поставил его на место:

— Не нравится спать на диване, спи на полу, и вообще, считай, что это мой подарок твоим девчонкам, а не тебе.

После чего, дружок, хоть как-то успокоился, хотя и было заметно, что он никак не ожидал подобной щедрости.

На следующий день, все произошло именно так, как и было сказано вчера. Директор, без каких-либо проблем выдал ему ордер на комнату в семейном общежитии кабельного завода, подсунул бумажку на подпись, с согласием о том, что Рамазон готов поехать в Ханабад, и еще одну с каким-то отказом. Честно говоря, Рамазон краем глаза успел заметить, что там было написано о том, что он согласен обменять свое жильё здесь в Ташкенте, на семейное общежитие там. Конечно, можно было взбунтоваться, сказать, что Ташкент ему нравится гораздо больше, какого-то там Ханабада, но он прекрасно понимал, что в этом случае он останется вообще ни с чем. Директор просто напомнит, о каком-нибудь приказе и заявлении, и выпроводит его за дверь. Впрочем, Рамазон все же сказал директору о том, что если в Ханабаде, он не получит того, что ему было обещано, то вернется назад, и будет разбираться уже через милицию. На что директор, состроил возмущенное лицо и с негодованием воскликнул, что он никогда не обманывал своих воспитанников, и делал все только для их блага. Последнее, было, разумеется, откровенной ложью, но делать было нечего и Рамазон попрощавшись, поехал на вокзал.