Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 98)

Все заинтересованно слушали рассказ Савки — за исключением таврийца, на лице которого невозможно было что-то прочесть.

- Что дальше, спросите вы? - продолжал Деригора. — Есть такой ответ! Мои скромные планы: во вражеских колодцах коня поить, разбрасываться золотом, иметь множество любовниц и войти в легенды громче старика Мамая! Так что, братья, можете гордиться: в вашей шайке едет будущий герой многочисленных кобзарских дум, приключенческих книг и всемирно известных трагедий. Незаурядная честь, между прочим! А в Киеве я устрою нам отличный досуг, потому что знаю этот город как свои пять пальцев — вы даже глазом не сморгнете, как все транжирите.

По словам Деригора в карман не лез и вызвал саму только улыбку, потому что за пестрым хвастанием читался смех над самим собой. Он умел нравиться людям, был из тех, кто повсюду легко становился душой компании.

Завершение речи Ярема, добродушно посмеивавшегося над каждым шутливым предложением, встретил аплодисментами.

— Ох и хорошо стелишь, братец, тебе надо книги писать или в Раду идти!

Савка в ответ церемонно поклонился в седле, перо павлина надменно подпрыгнуло.

— Остроязычный ты лёгок, недаром Данилишин тебя присмотрелся, он таких ценит, — брюхо приложил руку к сердцу и легко поклонился компании. - Назовусь и я. Итак, у меня есть честь: Ярема Яровой, шляхтич герба Равич, характерник в шестом поколении, сын Степана Ярового, погибшего в Волчьей войне. Моя семья держит угодья возле Чорткова. Моя мамуньо, урожденная Вишневецкая, поставила условие перед замужеством, по которому первенец-сын характерником не станет. Татуньо был в нее безумно влюблен, поэтому согласился, и теперь первенец, то есть мой старший брат, занимается делами рода. Потом родились две сестры, но татуньо, известный настойчивой натурой, не останавливался, пока на свет не появился я, потому что очень хотел сына в джуры. Но так случилось, что Свободная Стая унесла его жизнь.

Ярема перекрестился на католический манер и пробормотал что-то на латинской скороговорке.

— Воспитал меня родитель друг, потому что дедо уже тогда стал есаулой и в джуры меня взять не мог. Вот такова моя история. Люблю хорошее пиво, хорошую трубку, хороший сон и хорошую кумпанию!

— Настоящий шляхтич, порази меня гром! А ведешь себя, как домашний хлоп, — заметил Игнат, на что Ярема только рассмеялся.

— Ты забыл сказать, что за тайное прозвище тебе дали, — сказал Северин.

Яровой нахмурился и буркнул:

– Малыш.

Все, кроме Филиппа, захохотали, настолько это прозвище не вязалось с коренастым бородачом, который был в полтора раза больше каждого из присутствующих. Ярема посопел и тоже присоединился к всеобщему смеху.

— Это тебе дедо такое выдал? – спросил Савка.

— Ну, а кто же еще мог такое сделать? Старый шутник.

— Старик-старик, а живой! Хорошо саблей рубил, я с близнецами едва отбился.

То есть Игнат не пропустил ни одного удара, – с уважением подумал Северин.

– А почему у тебя герб такой? Девочка еще на медведи с задранными руками.

Семейный герб был вышит на жупане Ярового.

– О-о-о, это долгая история.

— Рассказывай, пан шляхтич, — подбодрил Савка. — Мы здесь все без гербов, так нам геральдическая тема очень интересна. Да, ребята?

Ребята закивали. Ярема смочил горло из фляжки.

— Легенда говорит, что один король двинул коней, не оставив завещания, и волю свою каким-то загадочным образом возвестил с того света. Корону и недвижимое имущество король оставил сыну, а все движимое имущество завещал дочери. Хитрый принц решил формально выполнить волю отца и велел запустить черного медведя, который, безусловно, был движимым имуществом, в спальню принцессы. В случае ее смерти исполнялась воля короля и наглядно демонстрировалась неспособность принцессы управлять движимым имуществом. Но девушка оказалась настоящей казачкой: не только усмирила медведя, но даже выехала на нем верхом из своей спальни, поднимая руки к небу и требуя справедливости. Брат увидел, что высшие силы на стороне сестры, извинился перед ней и отдал замуж за какого-то князя со всем, что должно ей принадлежать. В память о случившемся принцесса дала своим потомкам этот герб. Смысл его заключается в способности Равичей с честью исходить из каких-либо тяжелых испытаний, — гордо подытожил Ярема.

– Невероятная история! Смерть правителя, воля предков, противостояние родственников, дикие звери, прекрасная дева и справедливость. Очень драматично, почти Софокл, – бросал Савка. — Значит, ты потомок короля?

— Я являюсь ясновельможным шляхтичем, — Ярема махнул ныряльщиком на подтверждение своего статуса.

— А я простой хлоп из Дикого Поля, — сказал Игнат, привставая на стременах с громким звуком оскверненного воздуха. — У герба нет, прабабушка на медведях не ездила, жил среди навоза в задрипанной заднице, а мой отец, Нестор Бойко, тоже из сироманцев. Родом я из-под Харькова. Колодий назвал меня Энеем, потому что я чертовски моторный и люблю Энеиду Котляревского и перечитал ее столько раз, что могу декламировать.

— Ну-ка, давай, — крикнул Савка.

— Эней был моторный парень и парень хоть куда казак, удался на все злое, упорнее всех бурлаков. Но греки, как сжег Трою...

— Хватит, верю! Скажи лучше, что у тебя на груди за рисунок выбит.

— Это секретное, потому что часть посвящения, — отмахнулся слобожанин. — Не знаю, как жил бы без волчьей тропы, потому что если всех ребят на селе побил, то от скуки чуть не сдох. Люблю к всрачке путешествовать, мне безразлично где именно, чтобы опанча была и верный конек не хромал... Ни в какие легенды входить не хочу, достаточно прожить отведенное, а большего мне не надо. Ибо как только войдешь в ту историю, то несколько господ от души харкнут на твое имя, а кто-то и на могилу насрет, тут и к гадалке не ходи. Я себе лучше водки перекину и мастера Котляревского почитаю.

- Прекрасная философия, - заметил Савка.

— У меня тоже старшая однокровная сестра, отец мой еще тот пес... Гуляка известен, — оскалился Игнат и подкрутил усы. — Зуб даю, где-то на территории Гетманата живут еще несколько неизвестных мне сестричек и братьев... А известную сестру зовут Катрею, она тоже из Ордена, а вы, готовый заложиться, слышали о ней.

- Катя Бойко? - округлил глаза Северин. Захар рассказывал о девушке, которую прозвали «Дикой» за ее вспыльчивый нрав и славную привычку отрубки пальцев наглым ухажерам. – Та же фурия – твоя сестра?

— Единственный человек, которого я боюсь на этом свете, — Игнат вздрогнул, словно от холода, и неловко изменил тему: — Эх, жаль, что нас в Полтаву не направили! Там клецки с мясом, чертовы вкусности! И пиво.

– Пиво у нас везде хорошо, – авторитетно заметил Ярема.

— А еще в Полтаве можно встретить мастера Котляревского...

Запало тревожное молчание. Юноши молча переглянулись между собой.

– Что такое? — забеспокоился слобожанин. — Чего смотрите?

– Он же умер, – решился сообщить Северин.

– Кто умер?

- Котляревский.

- Как это умер? — возмутился Игнат. — Какого черта?

Новость о недавней смерти любимого писателя немало шокировала брата Энея, и он удивленно умолк.

— Ну, Северин, пока брат Эней переживает потерю, а ты уже подал голос, расскажи о себе, — сказал Савка. — Ты сын Ольги и Игоря Чернововки, правда?

Ольга погибла трагически, поехав вместо мужчины на переговоры Серого Ордена с Свободной Стаей. Ее главарь Роман Вдовиченко был давним другом Игоря Чернововка, а с его женой Ярославой Ольга дружила с самого дня приема в Орден.

Когда Серый Орден искал парламентария, которого мятежники примут и выслушают, то остановились на Игоре. Это был удачный выбор: Роман тепло встретил старого друга, не упрекал его за верность Раде Симох есаул, выслушал предложения и согласился двинуться на встречу. Чернововке показалось, что Вдовиченко обрадовался его визиту, потому что, несмотря на угрозы уйти из страны наемниками, на самом деле он не знал, как Свободной Стае делать дальше.

Именно на те переговоры собирался Игорь, когда знахарь, пытавшийся вылечить малого Северина от лихорадки, грустно провозгласил, что лечение не действует, и посоветовал молиться и ждать милость Божию, за что был изгнан копняком. Надо было ехать в ближайший город к врачу — последний шанс на спасение сына. Дергаясь в лихорадочном бреду, Северин постоянно звал папу, и Ольга предложила мужу отправляться.

– Роман согласится. Я его кума, в конце концов. Объясню случившемуся обществу никто не будет против, — убеждала Ольга. — Помогу решить этот дурацкий спор, потому что мужчины без женского присмотра только погрызутся. А волку станет лучше, когда рядом будет папа, которого он зовет.

Игорь часто соглашался с женой, потому что любил ее безумно, и на этот раз также не спорил — чего потом не простил себе до конца жизни.

Характерник мчался в город, крепко прижимая к себе пылающего от болезни закутанного сына. У Северина осталось надломленное воспоминание, где ему очень-очень холодно, слышно, как хрипит загнанный конь, и отец ласково повторяет: «Потерпи, сынок, мы уже почти приехали». Это было одно из его лучших детских воспоминаний, несмотря на то, что тогда он стоял на пороге смерти.

Городской доктор сделал, чего не смог деревенский знахарь. Почти сутки он сражался при жизни малого Северина и победил. Игорь на радостях дал ему двадцать дукачей и от такого количества золота врача чуть удар не схватил. Он отказывался, пытался объяснить, что это слишком большая сумма, но Чернововк ничего слышать не хотел. «Вы спасли сына, моего единственного сына», повторял характерник, и доктор сдался, потому что отказать было невозможно.