Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 89)

- Да, учитель, - выдавил из себя Северин.

– Пусть Мамай помогает, – Захар улыбнулся и оставил его самого.

Молодой Чернововк подошел к группе, присел в тени, разглядел: здесь не было никого, кроме самих джур. Неподалеку бурлила жизнь — из Буды доносились гомон, крики, звон сабель и кружек, но тут царила тишина.

Его изучали: кто прямым взглядом, кто скрытым. Чернововк рассматривал взаимно — кажется, здесь собрались молодые люди из всех одиннадцати полков.

Двое парней из степей Тавриды и Причерноморья грелись на солнышке, не прячась от жары. У них были серые одежды, южный загар и выгоревшие длинные волосы, заплетенные в косы; рядом каждого лежал татарский композитный лук, носившие южане вместо огнестрельного оружия, и полный стрел колчан.

Галичане говорили отдельным кружком, у двух юношей в придачу к клинкам и пистолам за чередами виднелись ныряльщики, вооруженный признак шляхтичей. К галичанам прислушивался высокий бритоголовый легень с барткой вместо сабли, закарпатец, нечастый в Буде гость. По рассказам Захара, ребята из этих краев преимущественно шли в учебу к мольфарам.

Слобожане, каждый с парой сабель крест-накрест за спиной, сняли рубашки и щеголяли татуировкой на груди, которую они получали после ночи серебряной скобы. Рядом пили холодный квас запорожцы — все трое с длинной селедкой. Северин немного позавидовал их усам: его собственные даже близко такими густыми не были (поэтому он их и брил). Каждый запорожец, кроме пистолета, имел еще и ружье, словно собирался отправляться в военный поход.

Двое буковинцев, чья земля лежала рядом с Объединенным княжеством Валахии, Молдовы и Трансильвании, славились глубочайшими знаниями в волшебстве крови (по слухам, включая темные практики питья крови), чертили ножами на земле какие-то сложные фигуры. Оба украшали небольшие птичьи черепа на одежде и оружии.

Характерников Полесья знали по угрюмому нелюдимому нраву, они предпочитали общество зверей, с которыми якобы могли разговаривать, и именно такой сел отдельно от общины. На плечи у него нахмурился небольшой крюк, тоже спиной ко всем.

На фоне такой пестрой компании Северин почувствовал себя очень... обычным.

Вскоре прибыл вчерашний знакомый с пером павлина в шапке — должно быть, родом из Северщины или Приднепровья, как и сам Северин. Юноша увидел Чернововка, приветливо улыбнулся и уселся рядом.

– Савка, – представился джура. - Не звали еще?

– Северин, – они пожали руки. – Пока нет.

– Проклятая жара.

Савка снял шапку и обмахнулся ею.

— Я немного заблудился и подумал было грешным делом, что бесславно умру где-то на солнце, так и не получив заветную золотую скобу. Большая трагедия маленького джуры! Не знаю, как ты, а я пойду к запорожцам кваса опрокинуть, потому что так и расплавиться недолго. Ты со мной?

Северин отказался. Савка дважды приглашать не стал, пошел к запорожцам, легко завел разговор и через минуту они хохотали по его шуткам и угощали квасом.

Вскоре собралось двадцать юношей. Солнце поднялось выше, нагрело воздух так, что под деревья скрылись все, включая привычные к жаре степняки. Савка вернулся к Северину, объяснив, что у запорожцев квас закончился, а здесь тень погуще. Он устроился рядом, громко постанывая.

— Когда нас позовут? Нет сил ждать! – пожаловался Савка.

Время длилось долго. К джурам никто не выходил, словно экзамен уже начался, а первым испытанием было ожидание.

Один из слобожан не выдержал и крикнул в сторону дуба:

– Нам еще долго, а?

На его груди чернел коловрат.

Никто не ответил, поэтому джура закрутил селедку вокруг уха, осмотрел других и воинственно крикнул:

— Ну-ка, курва, чего так скучно? — он выхватил сабли из ножен на спине. — Может, потанцует кто-нибудь с моими близнецами?

Несколько секунд стояла тишина.

— А станцуем, — отозвался закарпатец, снял рубашку и выхватил бартку из петли на чересе. – Олекса Воропай, меня не занимай!

— Меня Гнатом Бойко зовут, — оскалился слобожанин, приближаясь к сопернику. — Ты извини, если я тебе топор изувечу.

— Лучше смотри, чтобы топор тебе ничего не изуродовал, — рассмеялся Олекса и напал ударом сверху.

Игнат встретил топорик левой саблей, а правой тянул сбоку. Олекса ловко уклонился, ответил по ногам. Игнат повернулся и в выходе из финта ударил закарпатца из двух рук навстречу, тот отпрыгнул — Северин заметил, что Олекса не блокирует удары, а избегает их — и противники завертелись, обмениваясь быстрыми атаками. Бартка имела кожаную петлю, охватывающую запястье, и закарпатец иногда выпускал топорики из руки, что позволяло ему крутить хитрые приемы. Слобожанин бился виртуозно, меняя разные техники, клинки посвистывали и мерцали на солнце, как крылышки стрекозы.

– Неплохо дерутся, – заметил Савка. — Я не уверен, что выстоял против любого из них. А ты?

– Что?

– Говорю, глухих повезли! Ты бледный какой-то, друг. Переживаешь?

– Есть немного, – признался Северин.

— Да брось ты это дело, — махнул рукой Савка, словно прошел десяток испытаний. — Мы уже обратны, куда Орден от нас денется? Главное доказать есаулам, что ты не двуглавый дурак, которого надо навсегда оставить в шалаше часовых. Это несложная задача, поверь.

Один из галичан, рыжий крепыш с ныряльщиком на чересе, достал из сумки свежую хлебину, немалый кусок сала, несколько луковиц и призвал всех желающих перекусить, потому что пока Совет Симох их призовет, то никаких сил не останется. К нему потянулись ребята из всех полков, включая Савку, и даже полесский отшельник не побрезговал присоединиться к компании. Крук перебрался ему на голову и получил кусочек сала. Все джуры быстро познакомились, сторожкая атмосфера окончательно развеялась, но через минуту они говорили не тише любого общества в Буде.

Но Северину кусок в горло не лез. Неужели никто здесь не переживает, как он? Или просто умело это скрывают?

Обед разлетелся мельком. Крепкий рыжий шляхтич, угощавший, довольно улыбнулся, хлопнул себя по немалому пугу и предложил уважаемому панству побороться, потому что, как известно, таким образом пища переваривается лучше. Никто его вызов не принял, но один из южан захотел посоревноваться в стрельбе, на что приняли двое запорожцев.

Все повеселели и не заметили, как пришел казначей. Характерник осмотрел общество, прокашлялся и провозгласил громко:

– Прошу внимания, братья.

Разговоры как сбрило. Слобожанин и закарпатец, потные и радостные, остановили поединок и пожали руки. Бартка не смогла пробиться сквозь водоворот близнецов, а сабли не задели вьющегося закарпатца.

— Совет Симох есаул готов, — рыцарь держал в руке лист бумаги. – Я буду вызывать вас по очереди.

Двадцать юношей затаили дыхание.

— Первым идет Петр Буруля, — парень, предлагавший соревнования по стрельбе, подхватил лук и подошел к характернику. — Филиппу Олефиру приготовиться.

Скарбничний и Петр Буруля исчезли среди деревьев. Теперь больше никто не разговаривал и наконец Северин увидел, что переживают все, даже бравый Савка.

Через десять минут характерник вернулся. За ним последовали Филипп Олефир, Олекса Боропай, Никита Бондаренко, Андрей Кукурудзяк.

Долгое, долгое ожидание.

Интересно, что случится, если джура вздумает уйти от испытаний, подумал было Северин, как услышал собственное имя.

– Идет Савка Деригора. Северинку Чернововку приготовиться.

Савка свистнул, подмигнул Северину и бодро пошел за характерником. Перо на его шапке весело покачивалось. Остальные джуры взглянули на Северина: его фамилия среди Серого Ордена была на слуху.

Последние десять минут всплыли мгновенно, словно не было их совсем. Казначей вернулся и объявил:

– Идет Северин Чернововк. Артему Бурлаци приготовиться.

Северин поднялся и двинулся навстречу Совету Симох есаул.

Глава 2

 Из прилеска вышли на огромный луг, раскинувшийся вокруг дуба Мамая, — и Северин на мгновение остановился, чтобы разглядеть его издали.

Это был самый характерный дуб, стоявший на земле. Потребовалось пять человек, чтобы охватить его ствол, а под кроной могли спрятаться несколько десятков человек. Его листья были черными, как ночное небо, а прожилки светились золотыми росчерками падущих звезд. Толстые корни выпирали из-под земли, словно щупы подземного кракена.

Первый есаул сидел наедине за столом со многими папками прямо посреди поля. Казначей молча указал Северину на него и отошел в сторону.

Джура осторожно приблизился: не таким он себе рисовал есаулу. В его воображении руководителями шалашей становились могущественные рыцари, величественные и суровые, как на книжных гравюрах... А этот рыхлый человечек, обильно обливавшийся потом, походил на обычного мельника. Разве один из семи руководителей Ордена может выглядеть так?

— Немир Басюга, контрразведка, — представился человечек.

Светящийся во взгляде разум сразу перечеркивал впечатление от невзрачной внешности. На указательном пальце левой руки Немир носил стальное кольцо есаулы — печать с волком, чье изображение было почти тем же, что отливалось на серебряных скобах, но отличалось от шалаша до шалаша. На печати Басюги волк был развернут зеркально — он бежал вправо.

Волк, глядя в другую сторону. Знак контрразведки.

— Поздравляю, Северин. Это значительный день и для тебя, и для Ордена, — Басюга говорил тихим приятным баритоном. - Садись, не столбич.