Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 75)
Оставалось только ориентироваться по солнцу, когда оно выглядывало из-за туч, разыскивать в небе Полярную звезду, а скорее надеяться на бога и пресловутый авось, и мечтать, чтобы все это поскорее закончилось. Ясно было одно, даже без наличия паруса, только, счет Голфстрима и сильного ветра, за прошедшую декаду, нас должно было отнести километров на семьсот-восемьсот к севере, северо-востоку. Другими словами, об Американском континенте, можно смело забыть. Он остался где-то далеко позади. Если сейчас, попытаться свернуть на запад, в лучшем случае нас вынесет где-то в Гренландии, или северных областях будущей Канады. Боюсь кроме белый медведей, мы там никого не встретим. А так, учитывая направление теплых течений Атлантики, рано или поздно, нас должно притащить куда-то к Европе. Хотя, это может быть и Исландия, и Фарерские острова или же Британские владения. С другой стороны, учитывая, что большей частью мы двигались все-таки на восток, я скорее рассчитывал на Пиренейский полуостров, ну или очень надеялся на это.
Конечно там сейчас не все гладко, самый разгар средневековой инквизиции, хотя по уверениям подруги, та работает в основном против еврейского населения, желая искоренить иудейскую веру, ну и заодно ее носителей, все-таки местные иудеи, как правило люди зажиточные, следовательно у них есть, чем поживиться. На вопрос:
— Чем отличается испанец-католик от иудея?
Ева, ничуть не сомневаясь ответила:
— Верой, чем же еще?
— А как доказать, что я, например, настоящий испанец и католик, а не еврей, тем более, что фактически, я даже не испанец, а русский.
— Как, русский?
— А, вот так. Я родился в СССР, в Узбекистане, в Ташкенте. И моя первая фамилия, по отцу, звучала, как — Ильин.
— Ты же сказал — Сальва.
— Это фамилия моей бабушки по матери, да и девичья мамы. Вот она, можно сказать чистопородная испанка. Слышала о гражданской войне 1936 года.
— Разумеется, я же историк.
— Вот во время этой войны, она и эвакуировалась в СССР, вместе с беженцами и детьми, которых согласилось принять советское руководство. А после, просто некуда было возвращаться, да и отпускали обратно очень неохотно, тем более, что Франко, насколько я знаю правил Испанией до 1975 года. А когда я оказался за рубежом, то взял фамилию бабушки. Оказалось, что она происходит из выморочного дворянского рода. А до эвакуации относилась к роду, чуть ли не пэров испанского королевства. Американцы, которые оказывали мне помощь в получении вида на жительство, провели, какое-то там расследование, и выяснили, что бабуля, а, следовательно, и я могу претендовать на наследство, рода Сальва. И это легко доказывается. Правда мне это считай ничего не дало, а вот они вроде бы на этой волне, получили кое-какие преференции. Не знаю точно, но якобы представитель боковой ветви рода Сальва, к которой отошли все земли, некогда принадлежавшие моей семье, был против военной базы США, расположенной где-то на севере Испании. Вдобавок ко всему он заседал в правительстве, и мог поставить вето на этом вопросе. Но видимо пошел на уступки, узнав, что американцы обнаружили истинного наследника земель, и при необходимости могут защитить его, то есть мои, интересы, для вступления в наследство. В итоге, вышло, что база осталась на своем месте, а представитель рода сменил свое мнение о целесообразности нахождения американских вояк на севере Испании.
— Так вот, возвращаясь к вопросу, о сефардах или моранах, как их там правильно называли. Как я могу доказать свою принадлежность именно к испанцам?
— Ну, наверное, знанием обрядов, католической церкви, молитв и тому подобное.
— Дело в том, что кроме Символа Веры на русском языке, ничего не припоминается. Я никогда особенно не верил в бога, и поэтому не было желания учить все эти молитвы. Правда однажды пришлось прочесть библию на испанском языке, но покупал я ее чисто для практики. Просто ничего иного, кроме разве, что школьного учебника, в Ташкенте, найти было невозможно. В то время не приветствовалось знание иностранных языков.
— А школе зачем их учили?
— То, что учили в школе, трудно было назвать знаниями. Во всяком случае то, что касалось иностранных языков. Представь себе учителя, который и по-русски, говорит с местным акцентом, что уж говорить об английском или испанском. Мне повезло, что им свободно владела бабушка и мама, а то и для меня было бы верхом знаний определение: «Читаю со словарем».
— А, это как?
— Была такая формулировка в советских учреждениях, где нужно было в анкете указывать знание, иностранных языков. То есть человек знал латинские буквы, и мог в скажем в англо-русском или каком-то ином словаре, найти нужное слово, и перевести его.
— С этим разобрались, а кто мешает выучить все это сейчас?
— Чтобы выучить хотя бы пару молитв, нужен учебник или хотя бы человек их знающий, а где здесь в море найти такого?
— А, чем я тебя не устраиваю? Я из семьи католиков, и знаю все это с самого детства. А двоюродный брат отца, так и вообще принял рукоположение.
— Но ведь ты же…
Я осекся на полуслове. А ведь действительно, я интересовался этим в тот момент, когда у Евы, стоял блок, наложенный каким-то местным гипнотизером, или кем он там был, на исследовательской базе янки. Вполне возможно, что навязанная память и скрыла, все ранее полученные знания. Ведь подруга, в то время, даже не помнила того, что когда-то заканчивала университет. Сейчас, когда память восстановилась, очень даже возможно, что она знает все, что необходимо для этого. Во всяком случае, хочется в это верить. И если раньше, то есть в будущем, без веры в бога можно было обходиться, без каких-либо проблем для себя, то сейчас, вера стоит на первом месте. И только не знание основных постулатов и молитв, сразу же возводит тебя в «еретическое достоинство».
Одним словом, с этого дня, мы взялись за тщательное изучение всего, что только знала подруга. Оказалось, что нательный крест, который я хотел вырезать из подручных материалов, в общем-то не возбраняется, но совсем не обязателен, для мирянина. Люди духовного звания, носят его практически постоянно, и то, далеко не все, а миряне католики, больше по желанию, или скорее возможности. Кстати, кроме креста. Можно носить и образок с личным защитником, чаще всего относящимся к твоему имени.
— Вот тебе кстати вполне подойдет иконка с великим пророком Даниилом.
— Скорее Сергеем Радонежским.
— Почему?
— При крещении меня назвали Сергеем. Даниэлем я стал, когда соорудил себе Малазийские документы, из-за того, что меня искали колумбийские наркобароны. Я проходил свидетелем по одному из дел, и кое-кто очень не хотел видеть меня живым. Вот и пришлось выкручиваться, а после привык, к новому имени.
— Понятно. Смотри не ляпни про этого святого.
— Почему.
— Его еще нет. Точнее он конечно уже появился в пятнадцатом веке, но католики, точнее Папа Римский признает его только в двадцатом. Так что он пока, для католиков, как бы не существует. Да и чем тебя не устраивает Даниил? Он как раз правильный святой, к тому же пророк, его книга входит в состав ветхого завета.
— Знаю. В сознании вдруг всплыли строки, когда-то прочитанной библии и я процитировал:
1−1; В третий год царствования Иоакима, царя Иудейского, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, к Иерусалиму и осадил его.
1–2; И предал Господь в руку его Иоакима, царя Иудейского, и часть сосудов дома Божия, и он отправил их в землю Сеннаар, в дом бога своего, и внес эти сосуды в сокровищницу бога своего….
Ева даже вскочила со своего места и в изумлении вытаращила на меня глаза.
— Ты же говорил, что не знаешь Канонов.
— Канонов, точно не знаю, но библия — это не совсем тот Канон о котором я говорил. А о том, что я ее читал, я тебе рассказывал. Чтобы подруга окончательно поверила мне, пришлось рассказать о найденных сокровищах, зашифрованных в испанской библии. Сейчас, это не имело никакого значения, но Ева оказалась в некоторой прострации, после услышанного моего рассказа.
— У нас очень многие говорили о тех сокровищах, — произнесла она, — многие даже ездили на Филиппины, чтобы поискать их и кроме проблем, для себя, ничего не обнаружили. А ты взял и нашел, просто купив на рынке старую книгу.
— Ты просто не представляешь, какие были проблемы для того, чтобы их отыскать. Во-первых, простому человеку покинуть СССР, и выехать за границу, было практически невозможно. В международные круизы попадал один из сотни. Мало того, что некоторые из них стоили почти годовой зарплаты, так еще перед поездкой нужно было сдавать экзамен, по той стране, или странами, куда ты отправляешься. И пройти этот экзамен, было чрезвычайно сложно. Вот сейчас, направляясь в Испанию, мы учим все молитвы, а в те времена, требовалось знать всех видных коммунистов той страны, куда направляешься, и их дела в построении нового общества. Некоторые шутили, что отправляясь в туристическую поездку, ты приобретаешь навыки лектора. Правда те кто так шутил, чаще всего никуда так и не выезжали. Все эти шутки находились под строжайшим запретом. Во-вторых, даже попав за рубеж, можно было передвигаться только в составе группы и под надзором. То, что показывали в кино, это всего лишь кино. На деле все было совсем иначе.