Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 632)

— Муля! — возмутилась Мулина мать, — а, может, я соскучилась за тобой⁈ Может, я поговорить хочу⁈ По-семейному!

— Ну, давай поговорим, — согласился я (вечер всё равно был свободным). — Садись к столу, мама. Я сейчас Дусю позову, у неё там сырники были. Очень вкусные. Она их в этот раз как-то совсем по-другому сделала. Вроде манку добавила и ещё что-то. Тебе должно понравиться.

— Да погоди ты со своими сырниками! — поняв, что манипуляция не удалась, Надежда Петровна решила приоткрыть карты:

— У нас завтра гости будут, сынок.

— И?

— Да вот, мы с отцом хотели тебя с ними познакомить. Хорошие знакомства — это важно.

Я постарался подавить тяжёлый вздох — как же мне надоели эти смотрины невест! Но я сам виноват, тогда сказанул, чтобы она отстала, а она ухватилась за это, и теперь я страдаю. Хотя следует признать, что знакомство с Осиповыми вышло полезным — что с Анной Васильевной, которая выручала меня с экзотическими цветами для Изольды Мстиславовны, что с Валентиной, которая помогла сделать смету. Так что отказываться вот так сразу — глупо.

— А что за гости? — осторожно решил выяснить я.

— Котиковы, — нейтральным, деланно-равнодушным тоном сказала Надежда Петровна. Она сейчас напоминала мне кота Матроскина, который таким же независимым и равнодушным тоном учил дядю Фёдора как правильно бутерброд с колбасой есть.

— Что за Котиковы? — не позволил спрыгнуть с темы я.

— Иван Вениаминович, Ангелина Степановна и Таня, — со вздохом призналась Надежда Петровна и даже чуть покраснела. Совсем чуточку.

Угу-м. Что-то примерно эдакое я и подозревал. Но вслух сказал:

— И это очень нужные люди, да?

— Как ты не понимаешь, Муля! — возмущённо вскинулась Надежда Петровна, — создание семьи — это очень ответственный шаг! Очень! И нельзя вот так просто взять и жениться на первой попавшейся вертихвостке!

Я не стал комментировать ситуацию с замужеством самой Надежды Петровны и «тайну» моего рождения. Но, видимо, на моём лице всё и так было написано, потому что Мулина мама свирепо загорячилась:

— Не надо вот так хмыкать, Муля! Не надо! Я тогда была молодая и глупая! Отец был занят своей наукой, мать болела. Поэтому я наделала много ошибок. И отец потом еле-еле расхлебал всё. Я не желаю, чтобы ты, сын, перенёс такие же страдания, как перенесла я. Поэтому я хочу, чтобы твоя жена была из хорошей порядочной семьи, чтобы у вас была поддержка родителей, связи. Понимаешь?

Я понимал, но, число формально спросил:

— А что за связи у Котиковых? Кто они?

— Ты прям как твой дед, — грустно усмехнулась Надежда Петровна, — тебя в первую очередь не Таня интересует, а связи Котиковых…

— Хочу понимать, стоит ли время тратить, — нейтрально ответил я.

— Иван Вениаминович по дипломатической линии служит, вот только-только они из Варшавы вернулись. А до этого где-то в Африке были. Я точно не помню, но ты сам можешь спросить. Ангелина Степановна домохозяйка. А Таня…

— Я согласен! — торопливо сказал я. — Я приду завтра обязательно. Иван Вениаминович ведь будет?

— Ну конечно… — не врубилась Надежда Петровна, — а зачем тебе он? Вот Танечкая чудесно на скрипочке играет. И такие стихи душевные пишет, ты будешь в восторге.

— Знаю, — кивнул я и добавил, — но ты уж проследи, чтобы Иван Вениаминович обязательно был.

Когда Надежда Петровна ушла, попив чаю с хлебосольной Дусей и прихватив с собой чудо-сырники, я с довольным видом откинулся на спинку стула: удача сама идёт ко мне в руки! Тру-ля-ля! Мне сейчас кровь из носа нужно было проконсультироваться с главой семейства Котиковых в разных нюансах выезда за рубеж и проживания там. Так-то за границу я мотался часто. Но это было там, в моём мире. И однозначно выезд за границу в двадцать первом веке и выезд через «железный занавес» в двадцатом послевоенном — это были абсолютно разные вещи. Поэтому консультация была крайне необходима.

А во-вторых, мне нужно было выяснить, как передать сестре Фаины Георгиевны информацию о том, что она будет в Югославии, и организовать им встречу. Но организовать надо всё так, чтобы ответственные товарищи не заподозрили, что это моя работа. И чтобы не сорвали встречу. Ведь я ей обещал.

Поэтому завтра на ужин с Котиковыми я пойду обязательно! Ради этого я готов слушать и Танину игру на скрипочке, и даже стихи.

Мои размышления прервала Валентина.

Она ворвалась в комнату, также, как и ранее Надежда Петровна — без стука.

И я подумал, что женщин из моего окружения пора начинать воспитывать. А то создаётся впечатление, что они все давно уже вылезли мне на голову.

— Муля! — радостно воскликнула она прямо с порога, — получилось!

— Что получилось? — я так замотался по своим делам, что уже даже и забыл, о чём речь.

— С Орфеем получилось!

— Да? — искренне обрадовался я. — Как это тебе удалось?

— Прекрасно удалось! — похвасталась Валентина, — папа, как узнал, то сказал, что от меня можно ожидать чего угодно. И лучше пусть Орфей уедет в село и там его доярки быстро подхватят, чем зять-уголовник.

— Он дал справку?

— Дал! — зарделась Валентина и протянула мне сложенный вчетверо листочек, — вот!

Я развернул. Действительно, это была справка, подтверждающая, что Жасминов Орфей работает грузчиком в магазине стеклотары «Волна» и находится на испытательном сроке два месяца.

— Замечательно, — заулыбался я, аккуратно сложил бумажку и сунул её в карман пиджака. — Спасибо, Валя.

Я ждал, что после этого она уйдёт, но не тут-то было. Она решительно плюхнулась за стол напротив меня.

— Что? — спросил я.

— Муля, — смущённо пискнула она, — мы тогда говорили…

— Я помню, — проворчал я.

— И что мне делать?

— Что делать? — задумался я и тут светлая мысль пришла мне в голову, — а знаешь, что, Валентина. А докажи-ка ты своим родителям, что ты чего-то-таки стоишь.

— Как, Муля? Я бы с радостью!

— Очень просто, — улыбнулся я. — Сейчас набирают молодёжь высаживать лесополосы по берегам Волги. Даже к нам в Комитет искусств по комсомольской линии инструкция такая пришла. Многие наши девчата берут отпуск, сбиваются в стройотряды и едут туда. У тебя же сейчас каникулы?

— Каникулы, — согласно кивнула Валентина, — осталось только последний зачёт по трудовому праву сдать. Точнее пересдать и всё. Экзамен по налогам мне автоматом засчитали. На «отлично».

— Ну вот, — удовлетворённо кивнул я, — сдавай свой зачёт и сразу же подавай заявку. Поедешь в Поволжье. Ты только представь — студенты из разных ВУЗов, жизнь в вагончиках посреди степи, работа на свежем воздухе, вечером песни под гитару и купание в Волге. Романтика! И главное — никакого контроля от папы и мамы. А в конце лета вернёшься домой, и родители сразу увидят, что ты уже взрослая, раз трудностей не испугалась и выдержала…

— И Родине помогу! — загорелась Валентина.

— И денег подзаработаешь, — добавил я.

Окрылённая Валентина ускакала домой «обрадовать» родителей, а я с облегчением выдохнул. Замечательно я придумал — и взбалмошную дурынду сплавил подальше и надолго, и заодно к физическому труду её, считай, приобщил. Как говорил классик: «труд создал человека». И я очень надеюсь, что, хлебнув реальных трудностей, Валентина снимет свои розовые очки и начнёт смотреть на мир трезвым взглядом. Заодно и комфорт в родительском доме оценит.

Теперь у меня остались вопросы по Жасминову и Ярославу.

Сейчас уже поздно идти вытаскивать Жасминова из милиции. Схожу завтра прямо с утра (только на работе покажусь и всё). Значит, на сегодня остаётся только Ярослав.

Вошла Дуся с большой пахучей кастрюлей, источающей умопомрачительный аромат борща:

— Муля, борщ будешь? Я на завтра целую кастрюлю наварила. С фасолью, как ты любишь.

— Я знаю, кто будет, — усмехнулся я и вышел из комнаты.

Ярослав нашёлся в чуланчике Жасминова. Он сидел на полу и сосредоточенно отрывал от внутренней поверхности крышки жасминовского чемодана фотокарточки с полуобнажёнными актрисами. При этом он их внимательно рассматривал и сортировал на две кучки.

— Привет, Ярослав! — сказал я.

— Борщ буду, — ответил тот, не отрываясь от занятия.

— Откуда ты знаешь, что я за борщ пришёл спрашивать?

— Он пахнет на всю квартиру, — ухмыльнулся Ярослав, отодрал последнюю фотокарточку с томной толстопопой девицей в корсете, чулках и такой короткой юбкой, словно её и не было, и сунул обе кучки все себе за пазуху, — догадаться нетрудно.

— Тогда пошли, — согласился с его логикой я, — а то Дуся сейчас прибежит.

Мы вернулись ко мне в комнату и, пока Дуся хлопотала над голодной сиротинушкой, подсовывая ему лучшие куски, я завёл разговор:

— Ты знаешь, зачем баба Варвара тебя здесь оставила?