Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 368)
— Я огорчила господина? — В ее голосе впервые прорезалось настоящее: испуг. — Прошу, не говорите ему об этом...
Она бросилась помогать, но Игнат раздраженно оттолкнул ее. Случайно мазнул пальцами по лицу. Щека была мокрой.
– Никакой я тебе не господин, – сказал смущенно, и вышел.
Нужна Мелания. Только Мелания может все исполнить!
Отец курил у двери. Улыбнулся, передал сыну трубку, ударил по плечу и вошел в комнату.
Ой , девки-молодые, зеленая шуба...
... Обладатель леса не привык к битвам. Его движения, стремительные и мощные, отличались мало: хлестать хвостом, бить лапами, прыгать, крутиться... Первые минуты боя дались им тяжелее всего, но характерники выжили — и теперь ловко танцевали с лешим в смертельном аркане. Предполагаемые атаки врага облегчали битву, и даже вне родной стихии Властелин оставался крепким соперником, а каждый пропущенный удар мог завершиться смертью.
Яремов ныряльщик загорелся волшебным огнем, ударил по черепу, задел один из рогов. От неожиданности леший отшатнулся — и Северин воспользовался мгновением, чтобы загнать в хвост раскаленного штыка из разбросанного костра.
Хвост ударил о землю, словно выброшенная на сушу рыба, раз, второй, но сам Властелин не шевелился. Игнат затаил дыхание, и один за другим положил последние шесть патронов посреди груди, где зияла налитая изумрудным сиянием небольшая дыра. Вероятно, в лесу она мгновенно заросла бы, и только слепая жажда мести мешала Владыке осознать собственную уязвимость.
Игнат наскочил, добавил по щели саблей. Лезвие достигло середины и застряло, словно в смоле. Обладатель заревел, отмахнулся лапой...
Идем, девушки, шума заплетать...
…Он проехал мимо дома несколько раз, прежде чем Мелания вышла во двор. Встала у плетня, подперла щеку ладонью, встретила улыбкой, от которой в животе разгорелся знакомый огонь.
— Не узнала тебя, Игнат.
Он подкрутил усы и рассмеялся. Она выглядела так же, как и пять лет назад... Разве что стала более желанной.
— Мать говорят, что ты вышла замуж.
– А правду говорят, – Мелания потянулась, как кошка на солнце. — Какая хорошая у тебя лошадь!
Упырь, словно поняв ее слова, весело заржал и мотнул головой. Игнат поправил черес — так, чтобы она заметила пару блестящих скоб.
– И как тебе со Свиридом живется?
– А понемногу живется.
Мелания медленно накручивала на пальцы непослушную прядь выбившихся из-под платка волос.
— Детишек есть?
— А Бог пока не дал.
Так они и болтали, как павлин с павлиной, нарисовался набурмосенный Свирид и прогнал жену в дом.
- Уезжай отсюда, байстрюга!
Глаза его метали молнии, борода воинственно нахмурилась.
— Поезжай, сера с цепи спущу!
Игнат посмотрел на лохматого пса, меланхолично лежавшего у своей будки. От его взгляда собачка вскочила на лапы, брякнула и подпрыгнула, всячески показывая, что не прочь поиграть.
- К тебе, Свирид, имею долг, - Бойко спешился, хрустнул косточками пальцев. — Не люблю, знаешь, когда по ребрам копают. Мне тогда долго болит.
Одним прыжком перемахнул через плетень. Серо радостно закружился вокруг себя. Свирид побледнел и отступил на шаг.
— Есть у меня двойка сабель. Люблю крутить разные фортели, — Игнат пожал плечами.
— Не посрами перед соседями, — прошептал Свирид.
– Если бы хотел опозорить, ты уже лизал бы копыта моему огиру, – Игнат бросил мужу гроша. — Беги скорее к кабаку. Чтобы до вечера я тебя здесь не видел!
Свирид хватил ртом воздух, побурякал, сжал монету в кулаке... Бойко надеялся, что тот бросится в драку, и приготовил кулаки. Но мужчина бросил грустный взгляд на хату, сгорбился и ушел.
– Хорошо у вас здесь, – сказал Игнат, оглядываясь.
Ковер, сундуки, полотенца, посуда — у матери дома и трети этого нет. Щедрое приданое дал бондарь за дочь!
– А куда ты моего мужа отправил? — поинтересовалась Мелания, сбрасывая платок.
Волосы неслись русым потоком.
- Гаивки петь.
Они набросились друг на друга, слились поцелуями, срывали одежду. Наконец, торжествовал Игнат, наконец это мгновение наступило! Ее кожа, ее запах – все, что он так тщательно лелеял в памяти – вот оно, в его руках, настоящее и трепетное!
Меланка наклонилась, легла на стол, и он жадно взял ее. Наматывал русые волосы на кулак, как представлял это годами, сжимал ее ягодицы, словно вожделенное богатство, а Мелания благодарно стонала, дергала за скатерть, стол трясся, все переворачивалось, катилось и летело судьбы.
Так долго мечтал о ней! О ее теплых ладонях, о ее мягком упругом теле...
Но после волны щенкового восторга Игнат осознал, что не чувствует ничего особенного.
– Все хорошо?
— Прыгай на кровать.
В мягких перинах он лег на нее сверху, и попробовал снова. Целовал ключицы, сжимал запястья, облизывал соски, отдался, погрузился...
Не мог поверить. Не мог разочароваться.
Это же Мелания. То же Мелания! Разве она может быть такой, как все остальные?
– А ты – настоящий зверюга, даже дыхания не переводишь, – она поцеловала выбитый на его груди узор. - А в волка превратишься?
– Разве попросишь.
— Может, и попрошу...
Ее заигрывание оставляли равнодушными — словно волшебство развеялось.
— Давай как тогда, когда ты меня в рощу привела, а Свирид помешал.
Мелания засмеялась.
- А ты озорник! Зачем?
– Хочу закончить то, что началось тогда.
Он лег на спину, оперся на локте. Она села сверху, настроилась, начала лаять... Игнат закрыл глаза, представил себе ту самую поляну, водил ее теплой ладонью себе по животу, по груди...
Не помогло. В его мечтаниях Мелания была верховной богиней наслаждения, игривой и недостижимой, а теперь он имел недовольную жизнью женщину — молодую, красивую, но не очень ловкую и так далекую от богини его снов...
— А, хорошо... Ты куда, Игнат?
– Вспомнил, что имею дело, – он спешно одевался.
- Какое еще дело? – возмутилась Мелания.
— Очень важное. Не обижайся.
- А когда снова приедешь? — спросила она требовательно.
В памяти Гната она запечатлелась такой: голой, со скрещенными под грудью руками и насупленными бровками.
– Еще не знаю, – он закинул за спину сабли и улыбнулся. – Благодарю тебя, Меланко.
Через несколько месяцев от отравления грибами умерла его мать. После похорон Игнат в село не приезжал, и Меланию, несмотря на ее пророчество, больше не вспоминал — вместо этого продолжал искать заветный образ по селам и городам, кабакам и заездам, надеялся найти мечту среди молодых и опытных, среди девственниц и вдовиц, женился, завел любовниц, вывел любовниц...