Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 330)
— Мой странный помощник-сонько.
Максиму понравилось, как она указала «мой». Сразу вспомнился сон, но силой воли он отогнал его... До лучших времен.
Лина присела у Оли. Спросила ласково:
— Оля, солнце, с тобой все хорошо?
Девочка, не отрывая взгляда от видимой только ей точки, кивнула.
– Вот видишь, – вернулась к Максиму ведьма. – Тебе что-то приснилось.
Знала бы, подумал он.
– Пока ты дрыхнул, мы уже подружились.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Вдовиченко. — Простите... Я действительно спал.
– Не только маленькие девушки стонут во сне, – подмигнула ему Лина.
Неужели знает? Максим покраснел. Недаром ведьма ушла от слова знать...
– Пора обедать, – поднялась Лина. — Пойду я нахожу овощи.
- В самом деле? Я никогда не видел таких волшебств!
Лина одарила его красноречивым взглядом.
– Я сварю ее, – объяснила терпеливо. – Сварю! Не воспринимай все так буквально.
- Помощь нужна?
– Вымойся и причешись, – приказала ведьма. – А после обеда пойдешь на огород.
Я хотел бы здесь жить, сверкнуло Максиму. Не бродить по далеким землям, а провести жизнь в этом уютном дворе, в стенах между охапками сухих трав, просыпаться вместе с Линой...
- Как прикажешь, - сказал вслух.
– Разве я не предупреждала, что опасно говорить такие слова ведьме?
– А я не боюсь, – Максим дерзко встретил ее взгляд.
Он хотел видеть эти глаза, слушать этот голос, любоваться этой улыбкой, прикасаться к этим рукам...
Сверять ей самые сокровенные мысли! Узнать о ней больше. Между ними есть немало общего — иначе почему он так странно чувствует себя?
Приятная лихорадка охватила Максима. Он чувствовал себя силой переплыть моря и свернуть горы, сердце колотилось в бесстрашной готовности к любым приключениям... Лишь бы рядом с ней!
И оборотень вспомнил, что для этого слепого мощного влечения есть короткое красноречивое слово: любовь.
Часовых убили мастерски - так, что никто вокруг не проснулся. Мертвые лежали рядом, вокруг голов расплывались кровавые нимбы. Их щеки порезали кривыми, но узнаваемыми узорами: «Б» на правой, «О» на левой.
– Ликантропы, – нарушил тишину Руслан.
– Знаю, – ответил Отто.
Он старался не выдать беспокойства. Фобос и Деймос спали рядом с ним — но даже не проснулись, когда пришли враги!
Божьи воины собрались вокруг мертвых собратьев скорбным кругом: бледные, безмолвные, испуганные. Илько и Лаврин с ружьями смотрели по сторонам, будто убийцы могли выскочить из ближайших кустов.
Отто поочередно провел ладонью над лицами павших, и почувствовал, как прикосновение их ресниц встряхнуло ему мертвенный яд испуга, туманящий разум.
Избавь нас от всякого страха, прикоснись к нам, Господи, взгляни на нас и исцели! Грандмейстеру не разрешается показывать слабость, когда случается беда. Тем более после двух побед!
Последняя, правда, далась по цене. им удалось найти ту сумасшедшую женщину, им удалось убить ее, но волкунка забрала с собой пятерых братьев... Четверо (двое из них — десятники!) погибли в бою, пятый скончался в нескольких часах от кровотечения. Еще трое получили ранения, и даже после отдыха шагали так медленно, что Отто приказал посадить их на ишаков.
Позорные потери. Шварц устроил пышные провода, в очередной раз облегчив свой счет в ближайшем банке (сумма все уменьшалась, но и расходы уменьшались в соответствии с размером отряда), и даже пир не обрадовал борзых, подавленных высокой ценой при жизни одной женщины. Все понабивали животы, напились безрадостно и легли почивать.
Прошло несколько дней. Лишь тень уныния начала рассеиваться, как случилось новое горе.
- Requiescat in pace.
Отто посмотрел на сокрушенных воинов. Все сознавали, что двое зарезанных часовых — только начало, и если бы ликантропы захотели убить больше, им ничего не мешало бы. Это была дерзость, наглый вызов, устрашающее послание, что знаменовало большую смену: одержимыми демоном стали охотниками, а борзые — добычей.
— Наверное, родственники убитой, — продолжал Руслан, словно кто-то не понимал. — Только они...
– Знаю!
Фобос и Деймос замерли у убитых, смотрели на окровавленные бока и давились слюной. их хриплое возбужденное дыхание и рев осликов нарушали тишину.
Грандмейстер сорвал шляпу, стал на колено перед мертвецами и склонил голову. Остальные отряды, как один, повторили за ним, и Руслан начал молитву за погибшими собратьями.
– Непобедимый, необъятный и могучий в борьбе Господи Боже наш!
Еще одно испытание небес.
— Пожалуйста, о Премилостивый Господи, на раны их, мучения, стон и страдания, и признай подвиг добрый и Тебе угодный...
Это испытание будет самым сложным, ощущал Отто. Но они достойно пройдут его.
— Прости их сообщников в торжестве и славе победителей вместе со всеми, кто воевал под знаменем Креста Твоего против дьявола...
Шварц перекрестился, поднялся на уровне. Вернулся в отряд и сказал:
– Братья!
Тревожные взоры. Отто призвал на помощь все свое красноречие.
— Сейчас мы хороним погибших. Коварно убитые, они уже ждут у райских ворот, пока мы на грешной земле плачем о них. Братья! Не позволяйте страху поселяться в ваших сердцах! Ведь именно этого желает нечистый. Он хочет сломить вас, отвлечь от святого дела, остановить охоту борзых Святого Юрия! Но этому не бывать, — он махнул руками к солнцу, только выглянувшему из-за туч. – Видите? Пылают мечи архангелов! Слышите? Сурмят в бой! Этой ночью началось последнее сражение между избранными воинами небес и недобитками адской стаи!
Сплошная тишина была его приговором. Он сглотнул слюну, повысил голос и продолжал:
— Они могут вращаться на волков, но у нас есть серебро! Они видят ночью, но у нас есть свет! Они умеют колдовать, но мы под защитой святых молитв!
- Что-то молитвы не защитили этой ночью, - пробасил Илько.
В первый раз кто-то отважился перебить его речь.
Отто взглянул на Руслана. Командор стоял с отрешенным лицом, хотя должен сделать тупоголовому должное замечание. Шварц нервно дернул себя за усы, перевел взгляд на гевала, улыбнулся самой ледяной из своих улыбок:
- Имей веру, брат. На то была воля Господа.
Ильковая физия и скрещенные на груди руки свидетельствовали, что такой ответ его не устроил.
В дальнейшем никто не перебивал Отто, однако слушали вяло — вышедшая одной из лучших речь не зажгла их глаз. Не окрылила, не вдохновила, не убедила ни Ильку, ни его брата-близнеца, ни остальных. Бисер перед свиньями!
Загорелые физиономии, выдубленные солнцем и ветрами, заросшие усами и бородами. Сгорбленные спины. Пустые глаза. Не борзые Святого Юрия, а уличные собаки! Искра Божья угасла в их душах, и от того неверия они стали отвратительны.
Отто сжал в руке крестик и прислушался: да, ладонь Его тяжело лежала на плече. Спасибо, Господи! Твой верный охотник донесет креста, даже если придется нести своими силами - как пришлось когда-то твоему Сыну!
Борзые выкопали могилы, попрощались почетным залпом, поставили над насыпью большой крест, вырубленный близнецами из дерева. Пошли дальше.
Шварц перечислил: семнадцать. Вместе с ним – восемнадцать. Трое раненых, значит, считай, что пятнадцать. Сколько ликантропов за ними охотится? Двое, трое? Уже не важно. Теперь борзые предупреждены и готовы. Святое копье ждет, чтобы пронзить очередного волка.
По приказу хозяина Фобос и Деймос рисковали вокруг, вынюхивали засады, а борзые держали заряженные серебром винтовки в руках.
— Необходимо усилить ночной караул, — сказал Руслан.
– Мы удвоим ее.