Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 322)

Чернововк говорил, что в жизни атаки часто расходятся с первозамыслом, однако эта засада произошла безошибочно: они ждали в подлеске, дорога гадилась кривым поворотом, на котором нужно замедлиться, – лучшее место для нападения. Малыш дождался, чтобы поворот разделил процессию пополам, после чего волком бросился на всадника, которого Максим уже знал — глава отряда, упитанный голомозый хлоп, всегда ехавший первым, и не успел он ухватиться за оружие, как хищник прыгнул на шею его коня. Позади, с другой стороны дороги, Игнат метнул гранату, и та ударила по отряду, который ехал за каретой; граната от Северина поразила извозчик и передовой отряд. Максим немедленно начал стрельбу, эхом вторили выстрелы второго револьвера, оставшегося у Гната. От переживания он несколько раз промахнулся, но смог попасть троим всадникам — они хватались за раны руками, скользили и падали. Ни один охранник не думал о сопротивлении. Тем временем Северин с Яремой возились у кареты. Испуганный старичок в странном, много украшенном платье — для него было какое-то правильное слово, неизвестное Максиму, — так же не сопротивлялся. Северин прикрутил его к широкой спине Малыша, а тот махнул так ловко, словно не имел на себе нескольких лишних пудов.

Характерная троица с оружием наготове осторожно отступала к деревьям, но осторожность была чрезмерной: раненые, покинутые уцелевшими товарищами на произвол судьбы, охранники стонали, ползали, молились, отхаркивали брань и кровь. Грозная напыщенная свита исчезла, пустая карета замерла посреди дороги разграбленным ящиком.

– Говно, а не охрана, – вынес вердикт Игнат. — Будто детей избили.

- Нестреляны, - согласился Чернововк. — Такого быстрого бегства я не ожидал. Ты как, Белячье?

— Ни царапины.

— Тогда айда в лагерь.

Сосны качались и тихо поскрипывали. Над их кронами на запах крови летели первые вороны. Лицо Максима пылало: как только он убил нескольких человек, но не чувствовал угрызений совести, даже наоборот — гордился собой. Жалел только лошадей.

— Может, они за помощью помчались? — сказал Игнат.

— Будут искать ветра в поле.

В лагере лишенный пут стариков растянулся на земле: на ноге не хватало шлепанцев, лицо расцарапано, в бороде застряли веточки. Большой драгоценный крест, украшавший его грудь, потерялся по дороге. Савка сидел над пленником на корточках и с огромным интересом поочередно тыкал в бороду указательными пальцами.

Ярема, уже одетый, встретил прибывших брезгливой гримасой.

— Всю спину мне заблювал, паскуда, — сообщил, указав на изорванный волчий мех.

– Такова твоя тропа, – провозгласил Эней, находившийся в хорошем настроении.

Шляхтич посмотрел за их головы, будто из деревьев могли выплеснуться охранники.

– Неужели не преследовали?

– Даже не пробовали. Грызли землю, – Бойко поднял револьвер к глазам и с благоговением разглядел барабан. – И все благодаря этой ляле.

– Ляля, – улыбнулся Савка и помахал своей мотанкой.

– Как-то слишком легко, вам не кажется? — Ярема припал судьбе, приложил ухо к земле. — Погони не слышно.

— Нет никакой погони, Малыш! Кто не лег, тот скрылся. Сцыкуны подумали, что попали под перекрестный обстрел десятка ружей, – отмахнулся Игнат. — Охрана из чучел была бы надежнее — они по крайней мере не убегают.

– Спасибо Тайной страже за чудесное оружие, – Северин кивнул на старика. — Помогите прикрутить, пока он без сознания.

Максим сел рядом с Савкой, который поздоровался с дружеской улыбкой, и вдвоем они созерцали, как братья вяжут пленного на сидячку в ближайшую сосну. Брат Малыш, брат Эней, брат Щезник...

Вдовиченко привык звать их братьями, но одна упрямая мысль не давала покоя: стоит ли им помогать? Отец поднялся на борьбу против Серого Ордена, за что расплатился жизнью. Чернововк-старший убил старшего брата и мать. Чернововк-младший офирировал его лешего...

– Мама умерла, – Савка сунул под нос мотанку и покрутил ею.

Роман Вдовиченко. Ярослава Вдовиченко. Святослав Вдовиченко. Он все еще помнил их имена, но забыл лицо. Что бы они сказали, если бы узнали о так называемом брате Биляке?

- Умерла, - согласился Максим с грустью. — Все мертвые... А я до сих пор жив, но нет другого места.

Кем были те люди, которых он застрелил? Почему он должен был застрелить их? Все, что он делал по возвращении в человеческий мир, слепо шел по тропе Чернововка.

Волна победного ярости растаяла без следа. Максим положил револьвер на землю и нахмурился.

От пролитой на голову воды Симеон забормотал, закряхтел, захлопал мутными глазами. Седая борода слиплась засохшей рвотой, на лбу и щеках набухли красным несколько свежих скрябин.

— Похож на меня с перепой, — сказал Игнат.

Священник дернулся, словно от опеки, и тут увидел, что он привязан к дереву. Посмотрел на Игната, Северина и Ярему, возвышавшихся перед ним, и возопил:

- Служители Сатаны! Вас ждет Геена огненная...

— Мы давно в ней живем, святейший, — Яровой поправил очную перевязь. — Обойдемся без проповедей, вы сегодня службу отправили.

Тот растерялся только на мгновение.

— Вам это так не пройдет, святотатцы! Убили охрану, похитили меня...

- Нет-нет, блаженнейший, вы немного запутались, - перебил Северин. — Все началось с того, что вы натравили на нас борзых.

— Им не хватило ревности, чтобы отправить ваши души в ад!

— Эта парсуна так и умоляет о нескольких лещах, — сказал Игнат.

Священник разинул рот широко, словно хотел проглотить яблоко, и заорал высоким, хорошо поставленным голосом. Так продолжалось до пощечины Яремы. Максиму показалось, что старику от удара чуть шею не свихнуло.

— Службу вы сегодня отправили, — беззлобно напомнил шляхтич.

- В этой глуши никто не услышит, - Северин указал на лес. — Охранники, которым не повезло, уже ручаются со Святым Петром, а успевшие вовремя ворваться приближаются к Виннице. В следующий раз выбирайте сопровождение среди настоящих воинов.

– Я не боюсь!

Старик гордо поднял голову, но борлак на его шее нервно дернулся.

- А стоит, - Чернововк сел на землю рядом, потер культю большого пальца. — Итак, Ваше Божественное Всесвятое...

– Этот титул принадлежит архиепископу Нового Рима, вселенскому патриарху, – перебил Симеон.

— Скройте лепешку, — приказал Ярема.

Вид его тяжелой раскрытой ладони убеждал действенно.

— Однажды вместе с многоуважаемым господином Кривденко вы решили избавиться от Серого Ордена, — продолжил Северин. — Подробности минуем, всем присутствующим они известны, равно как и последствия этого замысла. К слову о последствиях: многоуважаемый господин Кривденко теперь кормит червей. Не слышали о такой неприятности, Ваша Преподобность?

Они рассказывали об островном происшествии так вдохновенно, что Максим пожалел, что пропустил его. А теперь с горечью неожиданного озарения понял: это была их война, их месть. Вдовиченко мог сколько угодно назваться братом, всячески притворяться одним из них, но все равно оставался чужим.

- Кривденко...

Симеон побледнел.

— Пусть Всевышний успокоит его душу, — Северин перекрестился. — Как думаете, Ваше Святейшество, чьих недостойных рук это дело?

— Вы убили Ефима?

— Закололи, как свинью! – Игнат подкинул нож. – И вырезали на груди наше послание!

Симеон громко высвободил газы.

– Не обсырайтесь, Ваше Святейшество, – захохотал Бойко. — Сидеть в дерьме приятно только сначала, когда оно тепло, но уже через минуту пожалеете.

— Ложь, — зашептал старик, качая головой. – Нет, нет, нет! Очередное притворство, волчьи враки. Я не верю ни одному вашему слову! Если бы Кривденко убили, все об этом...

Одиночество, понял Максим. Всему причина одиночество. Он так хотел приобщиться к новой стае, что был готов предать память собственной семьи.

— Все бы об этом узнали? - подхватил Яровой. — Об убийстве главы Тайного Стража? В разгар войны? После первой удачной контратаки? Нет, Ваше Преосвященство, такие вещи не пишут в газетах, более того — такие слухи наказываются за распространение предательской лжи, подрывающей боевой дух. Это новость для очень узкого круга, в который вы должны быть...

Симеон затрясся, метнулся взглядом от Яремы к Северину, от Северина к Игнату, словно искал спасения.

— В конце концов, Темуджина мы тоже уколошили, — Чернововк похлопал по своему ножу. — Что нам тот Кривденко?

— Мы и вас убили бы так же, но брат просил этого не делать, — продолжал Ярема. — Так что перейдем к делу. Наши условия просты: жизнь в обмен на снятую анафему из Серого Ордена и публичное извинение за грязную клевету. По всей стране поют молитвы за невинно убитыми волчьими рыцарями. Условия, как видите, очень просты, поэтому вы на них присоединитесь и выполните безупречно, иначе мы встретимся снова. Все понятно, монсеньор?

Максим не сомневался: он согласится. Тот, кто так сильно воняет страхом, готов во что бы то ни стало ради спасения своей жизни.

– Нет, – сказал Симеон.

Словно плюнул всем в лицо. Вдовиченко почувствовал восторг от такого поступка и, следом, страстное пренебрежение к самому себе.

– Что вам неясно? - переспросил шляхтич. – Повторить все сначала?