Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 320)

— Без этого, Северин, — процедила. – Что было – загудело.

- Конечно. Извини, – Чернововк отступил. - Я очень...

— Не держи ребенка в седле.

Лина слилась на него за эти объятия, на себя - за чувства, которые они взбудоражили, и не желала слушать нелепые благодарности.

- Максим!

Альбинос торопился. Осторожно передал девочку, заморгавшую сонными глазками, на руки Северину.

Лина ожидала, что часть ненависти к сопернице перевернется на ее дочь... Но нет. Она прислушалась к себе и убедилась, что сочувствует потере этой девочки.

Видишь, Соломия? Мне удалось не очерстветь сердцем.

- Ее зовут Оля, - Чернововк отозвался дочке нежной улыбкой, которой она до сих пор не видела. – Максим останется с вами на несколько недель.

Оля крепко обхватила папу ручонками. Альбинос учтиво кивнул, и Лина заставила себя перевести взгляд на него.

– Зачем?

- На всякий случай.

— Как считаешь, Северин, что произошло с убийцами Соломии?

Характерник промолчал.

– Я способна постоять за себя и защитить ее.

- Знаю, - мягко согласился Чернововк. — Однако для Оли ты незнакомка. А Максима она знает и доверяет ему...

Альбинос не вмешивался в разговор. Остальные характерники хранили молчание, болтали позади темными сильветами, а их кони поили из выдолбленного бревна, которое врывали когда-то добровольные помощники — ведьма ведь приезжали на волах, лошадях, ослах, и все должны утолять жажду. Лина по привычке наполняла поилку из колодца-журавля, который вырыли рядом.

— Оля свидетельствовала нападение... И с тех пор молчит, — с болью в голосе объяснил Северин. – Не хочу оставлять ее без знакомого лица.

Малыш тихо посапывал. Ведьма почувствовала, как к глазам подступают слезы. Как же легко ее умилять!

- Максим пробудет ровно столько, чтобы не ухватить лунное иго, - продолжал Чернововк. – Поможет тебе по хозяйству.

– С удовольствием, – произнес наконец альбинос.

Чтобы не выдать себя трепещущим голосом, ведьма шикнула на возмущенного кота. Хаос одарил ее обиженным взглядом - мол, я же на твоей стороне, долбня, - махнул хвостом и растворился в темноте.

– Этот кот всегда ненавидит гостей, – заметил Северин. – Сколько ему лет?

– Рассадите лошадей, – проигнорировала вопрос Лина. — Подворье ты знаешь, здесь почти ничего не изменилось. Я пойду в дом и приготовлю еду.

Сироманцы быстро переглянулись.

— Спасибо, но погони не будет ждать, — сказал Чернововк. – Каждая минута на вес золота. Мы уедем.

— Тогда хорошая вам охота.

Она ушла, не имея сил на прощание с характерником. Не в силах смотреть на его прощание с дочерью.

– Лина!

Кликнул в спину, но ведьма не остановилась.

– Прости! – повторил Северин. – И благодарю тебя!

Он говорил откровенно, и оттого ей болело еще больше.

– Я помогаю девочке, а не тебе, – ответила Лина и затрясла дверь.

Что было — загудело... Если бы так легко.

Утоляя слезы, Лина приготовила кровать на печке, накрыла на стол. Достала бутылку вишневки и приложилась к горлу. Слезы отступили.

На дворе застучали копыта — ватага двинулась в погоню. Несколько секунд спустя дверь тихо заскрипела, и Максим осторожно вошел внутрь. Лина указала на кровать, и они вместе уложили девочку, прижимающую к себе куклу-мотанку. Убедились, что Оля спит, и на цыпочках отошли.

— Какие вещи есть?

– Все в саквах.

Не стоит сгонять на нем ярость, напомнила ведьма.

- Садись ужинать.

– Спасибо.

Максим вонял свежим потом и волчьим духом. Ей нравились эти запахи.

– Тебе нужно помыться, – заметила вслух.

– Могу хоть сейчас, – отозвался он виновато.

Красные глаза... Такие необычные! Наверное, его в детстве тоже дразнили.

- До завтра потерпит. Коня расседлал?

- Да, Северин завел...

– Хорошо, – перебила Лина. - Угощайся, еще успеем поговорить.

Он робко принялся за хлеб. Отрезал горбушку, намазал малиновым вареньем, глотнул, отрезал еще.

– Люблю сладкое, – улыбнулся стыдливо.

– Заварю тебе напитки с медом, – решила Лина. - Приятного аппетита.

Это был третий характерник, с которым она общалась. Он отличался от Северина, что от его учителя Захара... и не только из-за альбинизма.

Пока она заливала горсть сухотравья кипятком, Максим сжевал второй ломоть и заговорил, разглядывая вокруг:

– Я действительно могу помогать. Умею немного, зато быстро учусь. Сделаю все, что прикажешь.

– Никогда не говори ведьме таких слов, – улыбнулась Лина.

– Почему? – удивился Максим.

Его непосредственное простодушие развлекало ее.

— Если в Сером Ордене все были так простодушны, то я не удивляюсь его падению.

– Я не был в Сером Ордене, – смутился альбинос. — По крайней мере, недавно...

– Но ты оборотень, разве нет?

- Оборотень. Это долгая история, – вздохнул Максим.

– Люблю долгие истории, – Лина поставила перед ним чашку и села напротив. — Начни с того, как вы очутились здесь.

Карета покачивалась, убаюкивала, согревала мягким плюшем обшие. Другому было бы душно, но Симеон достиг того почтенного возраста, когда умеют ценить тепло. Тепло – и покой. Он облегченно вздохнул, когда многолюдная шумная Винница осталась позади. Сквозь закрытое окошечко едва пробивались пряди света, вокруг царил сумерки, в желудке переваривался питательный обед (нежирный, непряной, сдобренный бокалом выдержанного кагора) — не стоит представить лучшие условия для сна.

Однако Симеон больше не мог спать вне стен имения.

Это началось с охотой на Серый Орден. Уничтожение прислужников дьявола было делом благородным и святым, но когда он собственными глазами засвидетельствовал расправу с семью есаулами на инаугурации Иакова Ярового, то чуть не раскаялся в мятеже против характерщиков. Его трясло в течение недели; никогда Симеон не видел убийства вблизи, никогда не представлял, как мерзко оно с виду, а когда на его глазах погибли... нет, не люди, прислужники нечистого, чьи души давно горели в аду. .. но их наглая, полная криков и крови смерть врезалась в патриаршую голову навек.