Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 281)

— Через час сдадутся, великий мастер!

Но осада продолжалась гораздо дольше.

Припудренный каменным порохом из иссеченной пулями стены над головой Отто часами наблюдал за многочисленными неудачными попытками штурмов. Стрелки-волкулаки знали свое дело, и на площади борзых пало больше, чем где бы то ни было в городе. Впервые преимущество отошло врагу. Известно, сколько длилась бы стрельба, но ликантропы исчерпали боеприпасы.

Над ратушей развевался флаг со Святым Юрием. Охваченные жаждой мести за убитых собратьев борзые выбрасывали сероманцев из окон последнего оплота, а внизу колотили ногами к сырому мясу, и только личное вмешательство Отто оставило некоторых оборотней живыми.

- На допрос.

Наступление началось перед рассветом и завершилось на закате. Командеры беспрестанно отчитывались: сегодня многие слуги дьявола отправились в ад вслед за есаулами. Большая победа!

Выстрелы и крики на улицах сменились смехом и пением. Пока горожане суетились над пожарищами, борзые выносили из кабаков столы и продукты для стихийного пира. Напитки текли по реке, поэтому Отто позволил себе выпить в честь праздника.

– Я получил ваше пожелание забрать уцелевших после допросов, – сказал Ефим за ужином. — Зачем они вам сдались?

— Фобос и Дэймос, — несколько секунд вспоминал слово Отто. - Травить! Да, учиться травить. Учитесь охотиться на ликантропов.

— Вижу, что волкодавцы попали в хорошие руки.

- Великолепные собачки.

Ефим оглянулся вокруг и не спеша потащил из бокала красного сладкого.

— Вот и конец Волчьего города, — удовлетворенно сказал Кривденко. — Целая эпоха исчезает в этот вечер. Знали бы вы, Отто, сколько денег стоило сегодняшнее нападение!

— Здесь не место мыслям о выгоде.

— Поверьте, цифры ужасают даже святого. Вы не отчитываетесь с гетманом, — криво усмехнулся председатель Тайной стражи. — Когда он увидел смету на одни серебряные шары... Впрочем, черт возьми! Дело сделано, господин Шварц, а это главное. Будем!

На следующее утро Ефим и Отто встретились перед гнусным дубом. На поле полыхали многочисленные костры, в воздухе пахло жженой кожей — горели проклятые тела.

— Не хотите символически ударить топором по стволу? – предложил Ефим. — Газетчики хотят заснимать этот исторический момент.

- Дагеротип? Я? Нет, нет, - Отто замотал головой. - Инкогнито!

- Мудро, - согласился Кривденко. — Я тоже этого не люблю, хотя мое лицо в гетманате последняя собака знает. Господин Шварц, поставьте кого-нибудь из своих ребят возле дуба Мамая с топором, чтобы на дагеротипе было хорошо.

Отто заметил вчерашнего знакомого. Словно Провидение свело их вместе!

- Руслане. Подойдите.

- Великий мастер! Чем могу...

— Беритесь за топор.

Когда газетчики ушли, борзые взялись за настоящую работу — пилили твердый, как гранит, ствол. Пилили в течение суток, сменив десяток пыльцы, пока старый дуб не покачнулся. Шварц с восторгом наблюдал, как черное дерево клонится, скрежещет, и с оглушительным треском рушится судьба. Казалось, от падения пошатнулась земля. Двое суток упустили на отделение ствола от ветвей и корчевание пня, раскинувшего сети корней так глубоко, что ямы достигали четырех человеческих ростов. Проклятое дерево! Горожане — не выезжавшие из Буды на повозках со всеми пожитками — приходили взглянуть на это действо. Некоторые шли в слезах, Отто приказал таких арестовывать и допрашивать.

Пока всей страной развозились газеты, где на первых полосах под снимком молодого командора борзых Святого Юрия провозглашалось поражение Серого Ордена, остатки дуба Мамая превратились в огромный костер. С неумолкающим ужасающим жужжанием костер пылал много часов подряд, и огонь тот имел адски-багровый цвет. Так же наверняка горели чернокнижные трактаты и колдовские гримуары на кострах Святой инквизиции. Отто приказал себе не отходить, хотя из-за мощного жара его наряды проникли потом. Святые отцы пели гимны и молитвы, но Отто не мог разобрать ни слова из их странного языка. Священники менялись, борзые тоже, но Отто стоял — он должен был увидеть смерть этого дерева. Стоял, пока не погас последний уголек, после чего плюнул на него. Костер залили кухвами святой воды, уголь и пепел собрали по мешкам, развезли по окрестностям и глубоко зарыли.

– Мамай не помог даже собственной могиле. Недостаткам Ордена осталось несколько недель, — сказал Ефим на прощание. — Действуйте, господин Шварц.

Прошло больше полутора лет, а недобитки до сих пор жили.

Шварц взглянул на заветный перечень, который носил при себе. В сумерках не разобрать, но Отто знал эти имена наизусть.

- Ужин готов! Ждем, великий мастер, – сообщил Руслан.

Отто присоединился к сообществу. По традиции провозгласил молитву, получил первую порцию и сел к угощению. Мясо смаковало, но не отвлекало отряд от упадочных настроений: несправедливый приказ Кривденко, бесплодные поиски уцелевших оборотней, косые взгляды неблагодарных человечек... Сегодня утром, у лагеря беженцев, какая-то бесноватая бабушка закричала им:

— Лучше вы Орду ехали бить!

Она быстро сомкнула лепешку, когда приблизились Фобос и Деймос.

Отто обсосал косточку, разломал ее пополам и бросил заслоненным пастьм. Заслужили.

Австрийцу такие упреки были горохом о стену, но другие расстроились. Шварц знал, как должен вести себя в таких случаях хороший поводырь. В последний раз он произносил речь на общем собрании, когда сообщал о Кривденко приказ — долго к ней готовился, поэтому был ошеломлен количеством тех, кто решил уйти. Он подозревал, что слабонервных окажется немало, но ведь не три четверти состава! «Когда братья-паломники малодушно отвернутся и уйдут — знай, что рядом остались верные».

- Братья, - Отто встал, бросил остатки ужина волкодавам. – Послушайте меня.

На него обернулись почти три десятка пар глаз. Только Фобос и Деймос не обращали внимания, сосредоточенные на поросенке.

— Когда долгое путешествие сбьет ноги в кровь и заберет последние силы... Знай, что ты в шаге от цели, — цитата мастера экспромтов для начала экспромта, решил Отто. — Святой Юрий Змееборец, или же Святой Георгий, наш небесный покровитель, юношей двинулся на войну с персами и покрыл себя славой великого воина, за что император Диоклетиан приблизил его и назначил командующим прославленной когорты Инвиктиоров, то есть «Непобедимых. Узнаете название? Нет? Зря. Инвикторы – это вы!

Начало захватило их. Хорошо.

— Да, братия, Непобедимые — это вы! Ликантропы проиграли. Непобедимые разбили их! Наша вера вела и ведет по сей день. Неважно к остальным! Они закрывали глаза на нечисть, боялись подняться против нее, и теперь хотят избавиться от нас... Чтобы жить по старинке: без Бога в сердце, с мерзостью вокруг. Пусть Господь помилует их грешные души! Но вы не таковы. Вы — несгибаемые, непобедимые Инвикторы, божьи воины, борзые Святого Юрия!

Они одобрительно загудели. Илько подхватил боевое знамя, смахнул прямо над костром. Чтобы не поджег, безголовый вылупок, подумал Отто, и продолжил:

— Вам известна история победы над Змеем и спасения царевны Клеолинды, поэтому мой рассказ будет о другом. Святой Георгий Победоносец, величайший воин, мог купаться в славе до конца жизни. Но отказался от этого! Когда император принялся прославлять языческих богов, облачился в золотые одеяния, укрыл руки и лицо красным, когда начал гонение на христиан — Георгий решился говорить против этого. Один против правителя величайшей империи! Все остальные молчали, потому что привыкли закрывать глаза на демонское чествование.

Даже Фобос и Деймос забыли о еде и смотрели на хозяина.

— Георгий сказал: «Иисус Христос — единственный истинный Бог, единственный Господь во славе Бога Отца, которым все сотворено и все существует Духом Его Святым!» Присутствующие взволновались, потому что почувствовали правду в его словах, но император Диоклетиан рассмеялся и предложил Георгию совершить жертвоприношение Юпитеру. Георгий отказался! Тогда император понял, что воин не шутил, и приказал истязать его: избиение палкой, камень на груди, колесование... А все остальные молчали. Да, братья, им было проще закрыть глаза! Георгий отказался от почестей и земных благ, чтобы встать на защиту веры, за что вознесся прямо к Его ногам. Мы несем флаг с ликом Георгия. Так скажите, разве наши невзгоды могут сравниться с мучениями небесного покровителя?

Они качали головами. Все теперь казалось ничтожным по сравнению с героями прошлого.

– Не могут, братия, не могут, – вздохнул Отто. – Но мы должны идти к идеалу! Каждый день, каждый час, ежеминутно пытаться быть такими, как святой Георгий. Его пример вдохновляет! Дарит силу защищать веру, несмотря на безразличие других! Смотрите на его знамя и вспоминайте этот рассказ.

Они смотрели на флаг в руках Ильки и крестились. Теперь, согласно правилам старого Рихарда, добавить заключительный пассаж.

– Братья! Наш отряд экуменический, – он указал на свой крест на груди, а затем на мундире. — Верю, что Большая Схизма завершится, и кресты на куполах всех храмов станут одинаковыми. Ведь все родились в тени одного креста, который нес спаситель Иисус, отдавший жизнь за все человечество... Мы можем ему от благодарить — очистить землю от слуг дьявола, сколько крови нам придется пролить!

Речь настолько увлекла его, что Отто увидел госпитальеров, прославленных рыцарей древности, которые не имели отношения к падшему Мальтийскому Ордену настоящего. Они тоже переживали поражения в битвах за Гроб Господень, сидели в развалинах у пустыни, перевязывали раны, сухой ветер трепал окровавленные табарды на раскаленных жарой, иссеченных сарацинами доспехах, а песок скрипел на зубах...